15 глава. Плюшки стынут
О чём с тобой говорить, потеряли нить.
Быть не собой перестать и дома спать.
Нас не измерить на глаз, а сейчас,
Зачем мы давим на тормоз, не на газ?
2008 год
Ну почему из всех возможных претенденток на сердце и трёхкомнатную квартиру в центре Краснодара Саша выбрал эту малахольную? Мелкая, щуплая, на двадцать один вообще не выглядит, максимум семнадцать. Такая родить нормально не сможет, слишком слабая конституция. У Саши вот конституция хорошая. Рост, личность, масштаб — всё при нём. В двадцать четыре года красавец-мужчина с перспективами и завидным здоровьем. Но Саша почему-то выбрал не подходящую ему Леру Хорошилову, а Настю, как её там, Антонову. Ладно выглядит как подросток, ещё и мультфильмы постоянно включает. Один, про лошадь, смотрит чуть ли не раз в неделю, или слушает песни из этого мультика, да так громко, что их уже весь дом выучил.
Откуда взялась эта пигалица? Саша о ней не рассказывал. Таскал цветы и подарки, Лариса Кирилловна была уверена, что всё это предназначено Лере, а он, оказывается, год как с ней расстался.
Выплеснув в раковину остывший чай, она оглядела подсохшие бутерброды. К слову, где эта Настя? Значит, когда она просит приготовить сыну нормальный завтрак, та, видите ли, торопится, опаздывает на пары, а когда утренних занятий нет — спит. Типа устала, допоздна готовилась к тесту. Ну-ну. Всего три месяца женаты, а уже позволяет себе такую безалаберность. Наверное, пора её будить.
Но непутёвая невестка проснулась сама. Зашла на кухню в пижаме, улыбаясь и потягиваясь. Выспалась, значит, лежебока. Увидев Ларису Кирилловну, неловко застыла и засмущалась.
— Доброе утро. Я думала, вы на работе.
— Я сегодня отгул взяла. Нужно в управляющую копанию сходить, там до сих пор с оплатой за отопление не могут разобраться. Начислили коммуналку, будто мы весь январь жили в аквариуме с горячей водой. Хотя, может, это потому, что тут теперь ты живёшь. Ты ж чистюля такая. Любишь в душ по двадцать раз в день бегать.
Настя включила чайник, переставила на стол тарелку с подсохшими бутербродами.
— Надо же, Саша вообще ничего не съел.
— Так я ему овсянку сварила. Не дело это, на работу идти, позавтракав всухомятку. И тебе, хочешь, сварю. Заодно научу, как её вкусную и нежную готовить.
— Я умею. — Настя налила чай, взяла тарелку и собралась уходить.
— Куда это ты с едой? В спальню? Настюш, солнышко, нельзя же так, тараканы заведутся. Да и на крошках спать потом будете. Поешь нормально за столом. Заодно побеседуем.
Поставив тарелку, Настя отодвинула стул.
— Я тороплюсь. Хотела быстро перекусить, пока буду на пары собираться.
— Что ж ты раньше не встала? Эх, молодёжь.
Настя ела быстро, запивала скрюченный бутерброд большими глотками. Чай предварительно разбавила холодной водой.
Лариса Кирилловна возмутилась.
— Ты ж потом из туалета не вылезешь. Знаешь, какие у нас трубы? Нельзя пить сырую воду — отравиться раз плюнуть.
— Ладно. Я побежала, опаздываю. Спасибо, Лариса Кирилловна.
— Я же просила — «мама».
Настя промолчала. С октября она ни разу не назвала её мамой. Только по имени-отчеству. Лариса Кирилловна проводила Настю взглядом, рассеянно сгребла со стола крошки в кучку, покачала головой. Ну что это за супруга для её сына?!
Желание Саши жениться стало для неё полной неожиданностью. Пока он учился, сам не помышлял о браке. Не раз говорил, что некогда ему думать о семье, сначала нужно встать на ноги. Когда заканчивал юридический факультет, подрабатывал таксистом на собственном автомобиле. Машину, кстати, она ему купила, продав дачу. Потом больше года Саша искал нормальную работу. И наконец его оценили по достоинству, взяли в фирму с хорошей репутацией и кругленькой зарплатой. Саша умел производить впечатление. Она вырастила его сама, дала хорошее образование, водила в развивающие кружки и спортивные секции, себе отказывала, но сыну всегда покупала всё самое лучшее. Все время пыталась компенсировать отсутствие отца. Не хотела, чтобы он нуждался или считал, что чего-то лишён. Подумаешь, отца нет! Некоторые папашки такие, что лучше без них.
Работа заведующей в продуктовом магазине позволяла вкусно кушать даже в тяжёлые девяностые. Никто никогда не смог бы её упрекнуть, что сын плохо одет или вовремя не сдал деньги на поездку с классом. Если её и вызывали в школу то, только чтобы вручить благодарственное письмо за воспитание замечательного ребёнка.
Сына она не просто любила — боготворила. И сейчас прекрасно осознавала, что любая невестка, даже самая распрекрасная, вызвала бы у неё отторжение. Ей просто не хотелось делить Сашу, пускать в их тесный мир незнакомого человека, а на кухню — другую хозяйку.
Ещё до свадьбы Саша сказал, что жить будут в их квартире. Комнат, слава богу, хватало, даже одна осталась для будущего потомства. Тогда же он признался, что Настя из многодетной семьи. И не просто многодетной, она шестой, самый младший ребёнок. Эта новость повергла Ларису Кирилловну в шок. Знала она эти таборы голодных ртов. Наплодят нищету, а потом просят у всех денег. Все им должны: государство, школы, соседи. В детском саду, если заводились вши или лишай, виноват всегда был кто-то из многодетных. С ними на лестничной клетке обитало расплодившееся семейство Мухиных: алкоголики и лодыри. Они регулярно заливали квартиру на первом этаже, постоянно тушили окурки в цветочных горшках и подпаливали в подъезде тюлевые шторки.
Хлорофитум, между прочим, принесла Лариса Кирилловна из своей квартиры. Точнее, с дачи, после того как её продала, шторы тоже она повесила. Ополовинила старый тюль из кухни и пожертвовала его для общественного уюта. А Мухиных явно раздражала чистота. К счастью, старшее поколение практически не выползало из своего смердящего логова, наверное, спились окончательно, на людях показывались только их дети и внуки, вечно голодные и грязные, как дворовые коты.
Знакомства с Настей она ожидала с брезгливым ужасом. И даже несколько удивилась, увидев улыбчивую и опрятную девушку. Вполне милую, но всё же не принцессу. Одета она была не дорого, но и не из секонд-хенда. Смутили явно мужские часы на её руке. В сочетании с затёртой фенечкой и браслетом со стекляшками они выглядели нелепо. Инфантилизм и безвкусица, вот что это такое.
Позже Лариса Кирилловна решила, что так даже лучше. Уточка при селезне должна быть серенькой. Будет крепче держаться за её сына. Он мужчина яркий, видный. Предполагаемая невеста ей в принципе понравилась, но, может, она за четыре года в Краснодаре обтесалась, а семейка та ещё шайка, наподобие Мухиных? На свадьбе в любом случае познакомится со всеми Антоновыми.
Но тут её ждал следующий сюрприз. Саша сразу заявил:
— Свадьбы не будет. Только роспись.
— Настя не хочет?
— Идея её, — не стал отпираться Александр. — Но я согласен.
— Настины родители не могут оплатить приличную свадьбу?
Он задумался:
— Нет. Не поэтому. Она сказала, что не хочет пышное торжество и белое платье.
От возмущения Лариса Кирилловна не сразу нашлась с ответом.
— У них-то детей целый мешок. В загсе им уже прогулы ставят. А ты у меня один. Неужели я не заслужила отпраздновать свадьбу своего сына?
— Мам, не надо патетики. — Александр резко встал, прошёлся по комнате. К этому разговору он явно готовился. — Роспись будет, её родители и братья-сёстры приедут в Краснодар. Посидим в кафе. Познакомитесь. Не вижу смысла тратить бешеные деньги на один день. Лучше отложим на что-то действительно нужное. Тем более у них орда родственников. Будет от Насти сотня, от меня десяток. А вкладываться будем поровну. Нерационально.
— А ты знаком с ними? Какие они эти Антоновы?
— Один раз отвозил Настю в Славянск. Говорил с её мамой. Видел дом. Большой, приличный. У Насти даже есть машина. Стоит в родительском гараже. Насколько я понял, они потомственные работники местного колхоза «Сад-Гигант». Кстати, Настин старший брат владелец твоего любимого фермерского магазина, в котором ты все время овощи покупаешь.
— Фермерского магазина?
Александр кивнул.
— Да, и он не один. Они партнёры с мужем Настиной сестры. У них ещё база «Ивовая роща».
Услышав эту новость, Лариса Кирилловна приободрилась. Значит, Настя не голодранка какая-нибудь. В семье водятся деньги. Ещё и машина есть.
Месяц до росписи она переваривала новость, что праздничного застолья не будет. Вскоре смирилась, нашла в этом плюсы, и всё же где-то в груди затаилась колючая обида: её лишили возможности погулять на свадьбе единственного сына. Если бы это было её решение, она бы расстроилась не так сильно. Усугубляло обиду то обстоятельство, что впервые сын прислушался не к ней, а к будущей жене.
Конец октября выдался солнечным и тёплым. Лариса Кирилловна порадовалась собственной предусмотрительности. Хорошо, что она выбрала лёгкое платье в комплекте с плащом и надела туфли, а не сапоги. Подготовилась к встрече с новыми родственниками основательно: обновила маникюр и причёску. Примерила на себя образ, подсмотренный в передаче «Модный приговор». Сдержанно, но современно. Никаких лишних деталей и дешёвой бижутерии. Она хотела показать Антоновым, что дочку примет не абы кто, а приличная, уважаемая, между прочим, семья.
К счастью, приехали не все Антоновы. Старшие сёстры: Арина и Оля — не смогли к назначенной дате выбраться в Краснодар. Но о них подробно рассказали родители Насти. Во время беседы Арину постоянно называли Малевичем и показали фотографии её рисунков. Хорошо хоть альбом не взяли, а только стопку снимков. Лариса Кирилловна из вежливости хвалила, хотя мультяшный стиль ей определённо не понравился. Было в этом что-то несерьёзное и легкомысленное.
Ещё одна сестра — Оля — не приехала из Москвы. Умчала на какой-то танцевальный конкурс ещё весной, а осенью добралась до финала, не могла уйти со съёмок и бросить зарождающуюся карьеру. Про Олю постоянно говорили все члены семьи. Восхищались ею и предлагали полюбоваться снимками с выступлений.
А вот муж Оли пришёл. Правда, опоздал на роспись, явился сразу в кафе. Увидев его, Лариса Кирилловна опешила. Издалека его можно было принять за Сашу. Правда, её сын не жаловал тёмные цвета в одежде, этот же пришёл во всём чёрном. Тоже высокий, черноволосый и черноглазый, даже лица чем-то похожи. Определённо один типаж. Филипп был старше. Всё в нём было чуть взрослее. Голос ниже, мимических морщин больше, плечи шире.
Филипп сел рядом с Вероникой — старшей сестрой Насти. Она приехала из Новороссийска. Одна — хотя, если верить рассказам Антоновых, была замужем. Причём уже в третий раз. Вероника ей понравилась. Красивая, статная, с шикарной косой до пояса. Такая кобыла десяток детей родит, словно выплюнет. Удивительно, что при такой внешности она вела себя неуверенно и излишне суетилась, постоянно проверяла телефон: ждала звонка или удерживалась от него.
Не приехал и Тихон — ещё один брат Насти. Полина Андреевна туманно пояснила, что он не любит выходить из дома и приглядывает за двоюродным братом. Услышав это, Вероника нахмурилась, потом долго шепталась со своими родителями. Лариса Кирилловна тут же поставила мысленную галочку: что-то неладное с одним из них, а может, и сразу с обоими. И это не хотят разглашать.
Старшие Антоновы показались ей простачками, но очень добрыми. Полина Андреевна беспрестанно улыбалась и смеялась над всеми шутками мужа. Даже нелепыми и неуместными. Михаил Викторович старался произвести хорошее впечатление, заманчиво расписывал «Сад-Гигант» и звал в гости.
— Сватьюшка, приезжайте к нам в апреле. А лучше в мае. Яблони так сладко цветут! Вам обязательно нужно отведать нашу фирменную шарлотку с антоновкой. — И тут же засмеялся: — Антоновкой, уловили, да?
Полина Андреевна засмеялась.
— А Настюшка умеет готовить фирменный пирог тёти Томы «Яблочные слёзы». Он особенный. Приготовишь, Насть?
Упомянутая тётя Тома не приехала, но другая тётя, живущая в Краснодаре, заявилась с мужем и дочкой, хотя договаривались, что будут только самые близкие родственники.
Тётя Лида ела много и с аппетитом, после подачи горячего будто между прочим поинтересовалась:
— Куда денут колбасную нарезку, если останется?
Лариса Кирилловна сделала вид, что не услышала вопроса, а мама Насти явно смутилась и перевела разговор.
— А Лёшка вейк-парк запускает. Летом поедем кататься.
— Вейк-парк? — переспросил Саша.
Алексей произвёл на Ларису Кирилловну самое приятное впечатление. Хорошо одетый, деловой и самоуверенный, его с ног до головы окутывала аура удачливого бизнесмена. Его жена тоже не приехала. Осталась дома с двухгодовалыми близнецами.
— Это как кататься на водных лыжах, только не за катером, а за лебедкой, — пояснил Алексей.
— Это прибыльно? — уточнил Александр. Его заинтересовал необычный бизнес новоиспечённого родственника.
— Пока затратно. Стройка только началась. Нужно много вкладывать. Прибыльно будет потом.
— Как говорится, утром — парк, вечером — прибыльно, — пошутил Михаил Викторович. Засмеялась только его жена. — И всё-таки, сватьюшка, приезжайте к нам в апреле. Со всеми Антоновыми познакомитесь, Оля приедет из Москвы, Аришка — из Питера. Я вам устрою экскурсию по «Сад-Гиганту». Вы такой красоты никогда не видели!
Вечером того же дня Лариса Кирилловна перебирала в мыслях впечатления от встречи с семьёй Антоновых, вспоминала детали разговоров. Праздничный обед прошёл хорошо, но почему-то её не покидало гнетущее чувство. Она не могла понять, кто вызвал неприятную эмоцию. Слишком много новых знакомств. Любой из них мог оставить занозу, в каждом была червоточина. Пожалуй, только Алексей ей понравился безоговорочно. А вот его друг и, как ей сказали, друг семьи Филипп вызывал смешанные чувства. Во-первых, на Настю он глядел слишком пристально, а она вообще на него не смотрела, что яснее ясного показало, к кому тянется её взгляд. Лариса Кириллова помнила, что он муж другой Антоновой, чуть ли не с пелёнок знает Настю. И всё бы ничего, но сходство с Сашей не давало покоя.
С «другой Антоновой» Лариса Кирилловна познакомилась заочно. Треть звонков на Настин телефон приходилась на вызовы от Оли. На приготовление нормального завтрака у непутёвой невестки времени не было, а болтать без умолку она могла часами. Нарочно Лариса Кирилловна никогда не подслушивала, но пару раз всё же ухватила обрывки бесед. Судя по ответам Насти, Оля спрашивала, как ей живётся замужем, ответы невестки радовали. Настя бодро и весело говорила, что любит Сашу, и рассказывала, какой он замечательный.
Но «другая Антонова» порождала в Ларисе Кирилловне такое же беспокойство, как и её муж. Бывший муж. О том, что они развелись, она узнала не так давно, в марте, от Лидией Викторовны. Той самой тёти, притащившей на обед в кафе всё семейство. Столкнулись они в фермерском магазине. Вежливо поздоровались.
Лидия Викторовна начала по классике, но не с погоды, а с недавних выборов.
— Знаете, как говорят, от перестановки слагаемых сумма не меняется. Вот и тут, та же ситуация. Ну, стал Медведев президентом, а, считай, у руля все одно не он.
— Я вообще не голосовала.
— Как так? Нельзя. Если вы не проголосовали, за вас проголосуют.
— Саша с Настей ходили. Так что гражданский долг от имени Котельниковых они выполнили.
— Никак не привыкну, что Настюша теперь Котельникова. Оля, кстати, после развода оставила фамилию Черных. Нужна она ей? Толком замужем и не была. Сбежала к своему полюбовнику в Москву, будучи в браке. Неудивительно, что развелись. Удивительно, что так долго продержались. Ну и скрывали. Не без этого.
Лариса Кирилловна нахмурилась, попыталась разложить по полочкам свалившуюся на неё информацию.
— Ольга развелась с Филиппом?
— Ещё осенью. Но убежала-то в столицу раньше. Вертихвостка. Я всегда говорила, что красота её до добра не доведёт. Красота развращает. А её с детства баловали, наряжали как куклу и любовались. Только и слышно было: Олюшка то, Олюшка сё.
Лариса Кирилловна терпеть не могла слухи и вот таких «тёть Лид», но почему-то слушала и даже уточняла:
— К кому убежала?
— До Филиппа у неё был танцор, Даниэль. Вот к нему и сбежала. Полина говорит, что на конкурс танцев, но я подозреваю, что дело вообще не в конкурсе. К Даниэлю она поехала. Ну вот, в результате развод. Из-за танцев бы они точно не развелись.
— Понятно.
Лидия Викторовна кивнула на пучок салата в корзине.
— И зелень возьмите. Тут она ароматная. Из теплицы «Сад-Гиганта».
— Возьму, спасибо за совет. Мне пора.
— До свидания. Передавайте Настюшке привет.
— Обязательно.
Привет Лариса Кирилловна не передала, вообще не обмолвилась Насте о том, что видела её тётю. Не хотелось быть переносчицей слухов. Ну, развелись. Подумаешь. Были, значит, причины. Учитывая, как много Настя общается с сестрой, развод точно для неё не секрет.
В гости к сватам Лариса Кирилловна планировала поехать в начале апреля. Вроде как на празднование дня рождения Насти, хотя он прошёл ещё неделю назад. Саша подарил ей новый телефон, а Лариса Кирилловна — набор кастрюль. Подарок, естественно, был с намёком. Настя зажарила суп и спалила её любимую фирменную кастрюлю. Смердело три дня, даже в подъезде. Впервые источником вони стала не квартира Мухиных. Настя долго извинялась, а вчера открыла причину своей забывчивости. Точнее, причина сама выползла из спальни молодожёнов.
Лариса Кирилловна заваривала чай, когда увидела у ног котёнка. Мелкого, полосатого и одноглазого. От неожиданности подпрыгнула на месте, едва не обварилась кипятком. Отпихнув котёнка ногой, громко позвала:
— Настя! Это что такое?
Хлопнула дверь. Настя влетела в комнату и застыла. Судя по виноватому лицу, она поняла, что её секрет раскрыт.
— Как он сбежал? Вроде борт у коробки высокий. — Взяв на руки, прижала котёнка к груди.
— Почему он у нас дома?
— Я его принесла. Не переживайте, он не блохастый, правда, пока ещё писает где попало.
Лариса Кирилловна поставила чайник на стол, покачала головой.
— Так не делается. А вдруг у меня аллергия на шерсть? Ты даже не спросила. Саша, между прочим, не терпит животных в доме.
— Я отвезу его в Славянск, но сначала немного подлечу.
— Хорошо. Ещё одна причина быстрее навестить твоих родных.
Котёнок прожил в их квартире почти неделю. Писклявый Нельсон научился гадить в нужном месте, умильно мурлыкал и гонялся за бумажным бантиком. Правда, из-за отсутствия одного глаза постоянно врезался в дверные косяки и мебель. Лариса Кирилловна покрикивала на него, когда он катался на шторах, постоянно напоминала Насте о необходимости менять наполнитель, а потом зашла в магазин за хлебом и внезапно обнаружила себя в отделе с кормом для котят. Купила Нельсону вкусняшки и мягкую мышь с дребезжащим нутром. С того дня больше не просила Настю убрать его с глаз долой и увезти к родителям.
В Славянске их ждали. Прямо во дворе накрыли большой стол, поставили лавки и включили музыку. В этот раз родственники собрались чуть ли не полным составом. Не было только Оли. По двору бегали дети, время от времени кого-то из них подзывали для знакомства и кратко пересказывали биографию, практически до третьего колена. В комплекте с генеалогической справкой шли умилительные истории из детства.
В этот раз Вероника привезла на праздник сыновей и третьего мужа. Он поздоровался. Изобразил поклон, будто снял шляпу.
— Олег Винник к вашим услугам.
Лариса Кирилловна без труда разглядела в нём позёра и лицедея. Олег широко улыбался и делал вид, что обожает шумных детей. Ей не нравились дети, но она и не изображала любовь. Понаблюдав за сыновьями Вероники, она получила подтверждение своему многолетнему страху: если бы она снова родила, то вряд ли бы смогла любить второго ребёнка так же сильно, как и Сашу. Красивый и обаятельный Демид по прозвищу Черкес верховодил в играх и привлекал к себе внимание, обещал вырасти лидером. Платон с неба звёзд не хватал, строил из зубочисток колодец и рисовал подливой на тарелке. Как она поняла из разговоров, двойняшки появись в первом несчастливом браке Вероники, второй муж оказался наркоманом, ну а третий… третий точно не лучший вариант. Лариса Кирилловна сомневалась, что этот последний. Вероника не производила впечатление женщины-вамп или нимфоманки, скорее, любительницы бродить по граблям, пока на лбу не вспухнет шишка. Настя обожала подбирать бездомных животных, а её сестра, судя по всему, подбирала «бездомных» мужчин.
Тихон недолго просидел за столом. Торопливо поел, набрал полную тарелку и исчез в доме. Появился возле открытого окна на втором этаже у магнитофона в компании подростка. Полина подняла взгляд и махнула рукой. Парень ответил ей и даже улыбнулся, но почти сразу исчез за шторой.
— Это Виталик. Сын моего брата, — пояснила Полина. — Он у нас живёт с детства. А Костик погиб.
— Соболезную, — из вежливости откликнулась Лариса Кирилловна.
Жена Алексея привела своих малышей, тоже мальчишек. Алексей тут же раздулся от гордости, перестал рассказывать про вейк-парк, переключился на семью. Вспомнил, что голову они держат с рождения, ползают с трех месяцев, а ходить начали в полгода. С ним никто не спорил, все улыбались, кивали, будто верили каждому слову. Закончив хвалить сыновей, он приобнял Машу за плечи и подытожил:
— Маш, нам срочно нужна доча. Ты смотри, какие у нас дети получаются. Нужно спасать генофонд страны.
— А вдруг опять будут мальчишки?
Михаил обрадовался.
— Пацанов много не бывает. У меня уже четыре внука!
— Кстати, когда я лежала в роддоме, у нас в палате была только одна девочка. И у сестры родился сын, и у многих знакомых тоже мальчики, — заметила Маша. — Так не пойдёт. Пацанам нужны невесты.
— Говорят, если в поколении рождается много мальчиков, будет война. Природа заранее готовится, — вспомнила Василиса Александровна.
Повисла пауза. Антоновы переглянулись.
— В тот год, когда родился Лёша, тоже было много мальчиков, — вспомнила Василиса Александровна
— Лёша?
— Мой старший брат, — пояснил Михаил. — Он умер в Чечне в девяносто пятом.
Снова повисла тяжёлая тишина. Полина поторопилась перевести тему.
— Насть, вас на практику распределили уже?
— Да, я в «Сад-Гигант» попросилась. Хотела в питомник, но определили в теплицу.
Полина улыбнулась.
— У нас самые лучшие теплицы! Меня сейчас перевели на цветы. Видели, какие клумбы в городе? Это наши цветы. А рассаду на гидропонике выращиваем и по всему краю отправляем. Почти во всех санаториях на черноморском побережье наша зелень.
Алексей опустил на землю сына, отправил играть к детям Вероники.
— Красота, конечно. Но, к сожалению, они с мелкими магазинами теперь почти не сотрудничают. Только с сетевыми. Типа «Табриса» и «Магнита». Чую, скоро будем искать других поставщиков.
— А как твой вейк-парк? Не запустил ещё?
— Стадия «затратно» ещё не закончилась. Насть, может, твой «Баклажан» продадим? Всё равно стоит в гараже без дела.
— Не без дела. Вот приеду сюда на практику и буду ездить в «Сад-Гигант». Сама.
— Главное, опять не впишись в дерево.
Настя вздрогнула, покрылась красными пятнами.
— Ты мне теперь всю жизнь будешь это припоминать?
— Конечно! И всю жизнь и после жизни. Буду являться тебе мерзким брюзжащим призраком, пилить за то, что мой подарок покорёжила.
Саша рассказывал, что у Насти в Славянске стоит старенькая «Лада». Водить она боялась. Даже на пассажирском кресле зажмуривалась от страха, если он шёл на обгон. По Краснодару перемещалась на общественном транспорте или с Сашей на его машине. «Лада» ржавела, но продавать её Настя отказывалась. Насчёт автомобиля у Ларисы Кирилловны были свои соображения. Вещи должны служить, а не простаивать без дела.
Хлопнула калитка, лица всех за столом обернулись к тропинке, ведущей к воротам. Настя первой вскочила и ринулась навстречу гостям.
— Ариша приехала!
К столу подошла крупная высокая девушка с фиолетовым ирокезом и в джинсовом платье. Под мышкой она держала папку, в руке — рюкзак. Клапан и лямки украшали значки с аниме с цитатами из мультфильмов.
— Здорова, Антоновы! — Она прошлась взглядом по лицам, наткнувшись на незнакомые, добавила: — И Котельниковы.
Саша привстал и сдержанно кивнул.
— Добрый день.
Лариса Кирилловна загордилась самоуверенным спокойствием сына. Он не суетился, не лебезил. Знал себе цену и чувствовал себя вполне комфортно.
Муж Вероники поднял руку, будто ученик, и нетерпеливо затрусил ладонью.
— И не только. Олег Винник. Муж Вероники. С вами мы ещё не встречались.
Арина хмыкнула, обратилась к сестре:
— Мне его вообще запоминать? Предыдущий три года продержался.
Лариса Кирилловна едва удержала улыбку. Да, Арине палец в рот не клади, откусит по плечо. Олег предпочёл сделать вид, что не расслышал. Переключился на другого гостя и протянул ему руку.
— Добрый день. Я Олег.
Вместе с Ариной пришёл и Филипп. Он держал за ручку чемодан, тоже обвешанный значками. Поставив его у стола, пожал руку Олегу и поздоровался сразу со всеми. Полина обрадовалась зятю не меньше, чем дочке. Отпустив Арину, обняла и его, усадила за стол.
— Как хорошо, что ты смог её забрать. Голодные? Вы же с аэропорта?
— Беляши в Ивановской затрепали, — откликнулась Арина. — Но от шарлотки не откажусь.
Полина тут же поставила перед ними чистые тарелки и налила чай. С точки зрения Ларисы Кирилловны, выглядело это противоестественно. С Олей Филипп развёлся, что там произошло неясно, но, скорее всего, он рогоносец, обманутый и брошенный. Комфортно ему вообще сидеть за одним столом с семьёй бывшей жены? Может, Оля потому и не приезжает, что в отчем доме ошивается просроченный муж?
Пока общались и здоровались с новыми гостями, Лариса Кирилловна наблюдала за Настей. Как только появился Филипп, та теснее прижалась к Саше, обхватила за руку и склонила к его плечу голову. Когда начало смеркаться, накинули кофты, но в дом не ушли. Полина принесла из дома спирали от комаров и включила на террасе фонари.
— Не хотите поглядеть на наш яблоневый сад? — предложил Михаил.
— Сейчас? Темнеет уже.
— Да, роса выпала. Запахи будут острее.
Она нехотя поднялась. Настя и Саша тоже встали. В соседний двор перешли почти полным составом. Антоновы торжественно молчали, поглядывали то на неё, то на Сашу. Вдали от света окон и фонарей сумерки оказались прозрачнее. Ещё не стемнело, опушённые белыми цветами яблони хорошо различались в лиловом воздухе и благоухали неприлично остро. В саду Антоновы разошлись в разных направлениях и растворились среди деревьев. Рядом с Ларисой Кирилловной осталась только Полина. Она глубоко вдохнула и прикрыла веки.
— Это Живой сад.
— Красивый, — признала Лариса Кирилловна. Она не могла понять, почему его вообще показывают, может, ещё и огородом с петрушкой похвастаются?
— Настя о нём не рассказывала?
— Говорила, что вы работаете в «Сад-Гиганте» и дома у вас тоже есть яблоневый сад.
— И всё?
— Не говорите загадками. — Эта странная беседа начала раздражать Ларису Кирилловну. — Что с садом не так?
— Он семейный. Родовой. Антоновский. Каждое дерево посажено в честь умершего члена семьи и хранит воспоминания.
— Красивая легенда.
— Красивая. Легенда.
Полина больше ничего не добавила. Закрыв глаз, подняла лицо к тёмному клубящемуся небу и застыла, будто готовилась взлететь. Лариса Кирилловна неловко кашлянула и огляделась. Где-то в глубине сада бродили другие Антоновы, Филипп и её сын. В стремительно сгущающихся сумерках раздавались голоса. Она оставила застывшую сватью и, развернувшись к дому, принялась искать тропинку. Прошла недалеко, увидев два силуэта, остановилась в нескольких метрах от них. Настю она узнала сразу, вторую фигуру приняла за Сашу, но, когда услышала голос, поняла, что ошиблась.
Они стояли к ней спиной, смотрели на невысокие холмики вдоль забора, усыпанные почти чёрными цветами. Друг друга не касались и вообще не двигались.
— Ты счастлива? — спросил Филипп.
— Вполне.
— Ты его любишь?
Настя не раздумывая ответила:
— Люблю.
— Я за тебя рад.
— Спасибо. Я тоже рада за себя. — В голосе послышался сарказм, замешанный на слезах. — Кто подал на развод?
— Это важно? — удивился Филипп.
— Да.
— Оля.
— Жаль. Вы были красивой парой.
И всё. Короткий разговор. Ни объятий, ни поцелуев. Придраться не к чему, всё прилично, даже прохладно, но интуиция Ларисы Кирилловны почему-то голосила сиреной. Хорошо бы этот мутный Филипп оставил семью Саши в покое и больше не появлялся. Никогда.
Её желание почти сбылось. В следующий раз Лариса Кирилловна увидела Филиппа через полгода, в сентябре. Они заехал в гости вместе с Алексеем. Вручили торт от себя и закатки от сватов. Надеясь на отказ, она предложила чай, но они согласились. Расселись на кухне, заняв всё свободное пространство. Услышав голоса, в комнату тут же пришёл одноглазый Нельсон, мяукнул и ткнулся носом в ногу Филиппа.
Он улыбнулся и, не сомневаясь, произнёс:
— Настин найдёныш.
Следом за котёнком из спальни вышла Настя. В пижаме, лохматая и сонная.
В этом году она перешла на четвёртый курс, почти каждый день пары начинались рано, и уходила она одновременно с Сашей, вот и сегодня совершенно точно должна была находиться в институте. Лариса Кирилловна и не подозревала, что в квартире, кроме неё, кто-то есть.
Настя зевнула и, протерев глаза, застыла в проёме двери.
— Ой.
— Привет, Мелкая. Выдрыхлась? — Алексей встал, коротко обнял и чмокнул в макушку.
Настя буркнула приветствие и убежала обратно в спальню. Вернулась уже причёсанная и умытая, но всё ещё в пижаме. Лариса Кирилловна осуждающе покачала головой.
— Насть, у нас гости. Может, переоденешься?
— Я сейчас опять в кровать пойду. С утра дурное состояние. Кажется, я заболела.
— Чай будешь? — Лариса Кирилловна приподняла чайник и уже хотела налить воду в кружку, но Настя замотала головой.
— Нет. Не хочу. Мутит. — Она села на стул рядом с братом, вымученно улыбнулась.
— Какими судьбами?
— Мама тебе закатки передала и шарлотку.
— О, шарлотку буду. Но позже.
Лариса Кирилловна к чаепитию не присоединилась, пока шла беседа, нарезала для супа овощи. Не вмешивалась, но внимательно слушала и смотрела на Филиппа. Настя и Алексей сидели к ней спиной, он — лицом.
— В общем это… у меня хорошая новость. Весной будет официальное открытие вейк-парка. Позову парочку спортсменов для мастер-класса. Пусть посветят знаменитыми моськами.
— Ура! А ты переживал, что «Сад-Гигант» с розничными магазинами больше не работает и придётся прикрыть магазины?
— Так и есть. Поставщиков нашли в частном секторе, — вмешался Филипп.
Алексей сделал глоток чая, посмотрел на Филиппа, дождался кивка и только потом начал рассказ.
— Но тут другое. Отец Фила, Станислав Робертович, вовремя мне позвонил и сказал продать акции «Газпрома». Он в этом разбирается, поэтому я не выпендривался, тут же от них избавился. Сейчас они упали в цене, но я успел. — Он перевёл взгляд на Филиппа. — Жалеешь, Фил, что продал мне свои бумажки?
— Не жалею. Но отец меня чихвостил. — Он говорил с Алексеем, но смотрел на Настю внимательно и нежно. Их руки лежали на столе близко и едва не касались мизинцами.
Алексей продолжил:
— Пока не похолодало, поставим большую трассу. Приезжай, посмотришь пробные заезды. Арина уже опробовала самую лёгкую. Завалилась вверх ногами. Ржали всей базой.
— Арина снова приехала?
— Да. Говорит, что пока останется в Славянске. Оборудовала свою старую спальню. Содрала шторы с окон, поставила мольберт. Сколько к ней ни заходил, мольберт стоит пустой. Она рисует только в альбоме томных тёток и мужиков в распахнутых рубахах. Стрёмные картинки какие-то, точно не для галереи. Никому ничего не объясняет. Ну, ты знаешь Аришу. Послала меня, когда я сунул нос.
Лариса Кирилловна подлила горячий чай и снова вернулась к приготовлению обеда. Поставила мясо для бульона и принялась нарезать лук. Настя вяло ковыряла вилкой в шарлотке, когда вода в кастрюле закипела, она принюхалась и обернулась.
— Что так воняет?
— Воняет? Вообще-то это куриный бульон для супа.
Прижав рукав пижамы к носу, Настя скривилась.
— А мясо не тухлое?
Лариса Кирилловна не на шутку оскорбилась.
— Не тухлое. Не нравится — не ешь. Можешь и дальше питаться бутербродами и кофе.
Алексей усмехнулся. Отклонившись, оглядел сестру с ног до головы и заключил:
— Походу, у тебя такая же болезнь, как у моей Машки. Ей тоже всё воняет и слабость по утрам.
— Да? Она была у врача? Что у неё?
— Страшная болезнь! Вялотекущая, но излечимая. Называется беременность.
Алексей рассмеялся, довольный собственной шуткой. Но его никто не поддержал. Лариса Кирилловна застыла и поймала ошарашенный взгляд Филиппа. Отметила, что при врождённой бледности он умудрился побледнеть ещё сильнее.
Настя прижала ладони к щекам и выдала короткое междометие:
— Ой.
Лариса Кирилловна сначала обрадовалась беременности, но потом испугалась. Большой вопрос, выносит ли Настя ребёнка с такой-то хилой конституцией. А ведь она говорила Саше, жену выбирать нужно тщательнее, чем мультиварку. Кровь не водица. Её гены достанутся их потомству. Многие болячки передаются именно по женской линии.
Оставив Настю в женской консультации, она пошла домой через фермерский магазин. Купила овощей и три больших пучка петрушки. Свежая зелень лучше всего приглушала токсикоз.
К подъезду Лариса Кирилловна подошла одновременно с соседом. Старший Мухин выглядел постаревшим, потасканным и неопрятным. Ничем не напоминал высокого и чернобрового парня, которым был в юности.
Он не поздоровался, перешёл сразу к делу:
— Лариска, дай сто рублей.
— Не дам. Пропьёшь.
— Пропью. Для того и прошу.
— Иди лучше проспись, Коля, и помойся.
Сосед сплюнул в сторону, вытер рукой обветренные губы.
— Ты смотри, царевна какая стала. Давно ли за мной бегала?
Лариса Кирилловна не ответила. Давно. Очень давно. А точнее, двадцать пять лет назад.