16 глава. Дела отлично, как обычно

Как жизнь? Не то, чтоб очень гладко,

Но в общем, знаешь, все в порядке, без бед.

Дела отлично, как обычно,

А с личным? Ну вот только с личным. Привет.

Максим Леонидов «Привет»

2009 год

Акулина давно вычленила главную проблему современного общества — люди не умеют разговаривать. Сколько острых вопросов можно решить, если просто сесть и всё обсудить, без додумывания и распоясавшейся фантазии? И грешат этим не только женщины, но и мужчины. И вообще, кто придумал, что накручивают себя и истерят только дамы? Почитайте стихи сильного пола, посмотрите статистику самоубийств, а потом обвиняйте в эмоциональных всплесках непредсказуемых и нелогичных женщин.

Уже год Акулина работала с семейными парами, фактически предоставляла им место и время для разговора, который в обычной жизни отодвигался на выходные, следующий месяц, год. Всегда находилось что-то важнее: работа, дети, телевизор. Когда-то она выбрала факультет психологии не из-за глубинного стремления сеять добро и помогать людям. Эту профессию престижно и заманчиво показывали в фильмах. Она планировала сидеть в красивом кабинете, вести записи в блокноте с кожаной обложкой и советовать непутёвым клиентам, как выбираться из трясины, в которую они сами себя загнали.

Год она отработала в школе и сбежала. Это ни капли не походило на красивую киношную картинку. А по ощущениям приближалось к вычерпыванию моря ладонями. Её пугали дети, но ещё больше — родители и учителя. Она носила очки без диоптрий и строгие костюмы, чтобы её воспринимали как специалиста, а не как девочку на побегушках. Старшеклассники с ней заигрывали и коверкали имя, а завуч гоняла по городу с личными поручениями.

Два года Акулина использовала красный диплом как закладку в иллюстрированной энциклопедии о морских обитателях и довольствовалась местом продавца в салоне модной одежды, а позже — в ювелирном магазине. Толчком к возвращению послужила покупка кушетки. Зелёная и стильная тахта не вписывалась в квартиру и напоминала классическую лежанку для клиентов, изливающих душу. Пришлось для кушетки искать новое место и возвращаться в профессию. В этот раз у Акулины был план. Она решила стать детским психологом, но не для школьников, а для деток поменьше, максимум учеников начальных классов. Купила коробку для песочной терапии, игровой ландшафтный стол и тактильную панель. Начала работать с малышами, но после нескольких месяцев беспрерывного общения поняла, что воздействовать нужно на их родителей.

В итоге уже несколько лет она работала с семейными парами. Чаще всего направляла их беседу и позволяла высказаться, если переходили на повышенные тона — остужала и напоминала им, за что они когда-то друг друга полюбили. Акулина боролась за брак. Да, именно так. Учитывая статистику разводов и количество детей, выросших в неполных семьях, она изо всех сил спасала распадающиеся браки. Считала, что всегда можно найти выход из самой сложной ситуации, нужно только поговорить. Она искренне верила, что само решение прийти к семейному психологу — это первый шаг к исцелению семьи, а она позаботится, чтобы случился второй.

Правда, сегодняшняя клиентка ожидалась в одиночестве, без мужа. Это уже было звоночком, сигнализирующим о семейных проблемах. Договаривались они в конце июля. Дважды Анастасия Михайловна не смогла приехать в назначенный день. Объяснила, что не с кем оставить ребёнка. Акулина настояла, чтобы она взяла малыша с собой. Главное сейчас вытащить молодую маму из дома и дать понять, что её мир не замкнулся на пелёнках и ползунках. Она всё так же может выходить в люди и жить полноценной жизнью.

Август всегда был «горячим» месяцем. Перед сентябрём обострялись конфликты на фоне подорожавших школьных принадлежностей и лета, проведённого без отпуска. Нервные дети подливали масла в огонь, и родители часто взрывались.

Акулина бросила взгляд на часы: до сеанса оставался ещё час. Она успеет выпить кофе и перекусить. Каждый день она ходила в кофейню с незатейливым названием «Лавка». Та удобно располагалась на первом этаже многоэтажки, в которой Акулина арендовала кабинет. Именно в этом кафе вчера прошло её свидание. К слову, неудачное. В свои двадцать восемь с хвостиком она всё ещё оставалась одинокой. И это было многогранной проблемой. Сложно работать семейным психологом, когда тебя постоянно тычут лицом в отсутствие брачной печати. Вроде как сапожник без сапог. Один невоспитанный клиент с гонором бесцеремонно заявил: «Что ты вообще понимаешь в браке, если сама там не была?»

Она оправдывалась тем, что её семейный статус никак не влияет на профессионализм, приводила в пример врачей. Хирургу не обязательно проходить через операции, которые он делает пациентам, и отсутствие опухоли не помешает ему удалить таковую в чужом организме. Всё логично и звучит правильно, но червячок сомнения подтачивал её уверенность в собственной профпригодности.

Акулина не считала себя воинственной феминисткой или принцессой, руки которой не достоин ни один плебей. Просто как-то не сложилось. Отношения были, но поверхностные и короткие. Она училась среди девчонок, работала в женском коллективе, а сейчас вообще оказалась один на один с одиночеством, даже на корпоратив не сходишь, она — единственный сотрудник собственной фирмы.

В итоге Акулина решила довериться профессионалам — клубу знакомств. Некогда ей ходить по кафешкам и дискотекам. Да и выросла она из этого возраста. Пусть все начальные стадии пройдут быстро и заочно. Знающие люди подберут ей подходящих кандидатов, а она будет выбирать из самых-самых, просеянных через добрачное сито.

На вчерашнего претендента она обратила внимание, как только увидела портфолио. Красивый, молодой спортсмен с хорошей фигурой и обаятельной улыбкой. Правда, его имя больше напоминало прозвище — Сэм. В реальности он, наверное, Саша или Семён, а может, вообще Валера. Зато фотографию предоставил адекватную, не постановочную, например, с большой рыбой на рыбалке или рядом с крутой и скорее всего чужой машиной.

Акулине очень польстило, что и он выбрал её. Так как они совпали в симпатиях, ему дали её номер, а ей — его. Он позвонил вчера, словно на бегу, и назначил встречу в этот же день через пару часов. Долгой подготовки к свиданию не получилось. Сэм сказал, что забежит в кафе после тренировки, и они пообщаются.

Он действительно забежал после тренировки, в спортивном костюме, с рюкзаком и с шлейфом из запаха пота. Сэм сразу же сообщил, что ходит в зал каждый день, и сегодня у него был АБЛ, в переводе на русский — тренировка ног и ягодиц. Поэтому он сильно устал, и ему нужен белок. Пролистав меню, заказал себе яичницу без желтков и отбивную. На пирожное Акулины поглядел с нескрываемым осуждением. В итоге она не тронула десерт, пила только кофе. Говорили о нём и о его занятиях. Сэм предложил ей свои услуги, несколько раз повторил, что он сертифицированный тренер и имеет несколько важных бумажек, подтверждающих его высокий уровень. Потом говорили про мышцы, потом снова о нём, потом о нём и о его мышцах. Вскользь коснулись её несовременного имени. Сэм решил, что это прозвище, что-то связанное с сибирскими ягодами.

Расстались дружелюбно, он съел всё, что заказал, и убежал, наверное, на очередную тренировку, какую-нибудь особенную, ночную. Акулина тут же слопала пирожное и запила остывшим кофе. Вечером она нашла его профиль в одноклассниках и просмотрела фотографии. Сертифицированный тренер в этом году окончил школу и отпраздновал восемнадцатилетие. Акулина не раздумывая вычеркнула его из списка претендентов. Сэма не спасла даже обаятельная улыбка и накачанные ягодицы.

Вспомнив вчерашнее свидание, Акулина заказала вредный калорийный десерт, озвучить выбор кофе не успела. Бариста её опередил:

— Американо с перцем чили?

— Да. Я так предсказуема?

— Вы были тут трижды и все три раза брали именно американо с чили. Не самый популярный выбор для дамы.

— А что обычно берут дамы?

— Капучино или латте. С карамелью или корицей. Американо чаще пьют мужчины. Так вам с чили?

— Звучит очень шаблонно.

— Так и есть. Люди очень стереотипны.

Акулина намеренно изменила себе, ей не хотелось выглядеть предсказуемой. Мелочь, даже вредность, не красящая психолога.

— Зелёный чай без сахара.

Анастасия Михайловна пришла почти вовремя. Занесла люльку со спящим младенцем и устало опустилась на диван.

— Добрый день. Я не опоздала?

— На пять минут. Не критично.

— Извините. Не люблю опаздывать. Просто Саня никак не мог уснуть, я его катала по городу. В машине он отключается, — говорила она короткими фразами, будто отмеряла информацию мерной ложкой. — Иногда и ночью катаю. Фух. Утомила его. Спит.

Акулина внимательно, но незаметно оглядела клиентку: не накрашенная, в спортивных штанах и обычной трикотажной футболке, из украшений только мужские часы, хотя уши проколоты. Удивила её юность, по телефону голос звучал старше. Перед ней сидела невысокая молоденькая девушка, невыспавшаяся и изнурённая.

Ребёнок заёрзал, Акулина тут же перевела взгляд на кондиционер.

— Холодно. Может, выключить?

— Нет, не надо. У вас хорошо.

— Да, август выдался жаркий.

— Скорее, сухой. Листья съёжились, в городе пыль столбом и душно.

— Дождь бы не помешал, — поддержала беседу о погоде Акулина. Такие разговоры она считала своеобразным прощупыванием, настройкой на нового человека. Выглядело это банально и малоинтересно, но являлось важным этапом в работе психолога. — Анастасия Михайловна…

— Можно Настя. Мне как-то неловко по имени-отчеству.

— Настя, чаю?

— Если не затруднит.

Чайник кипел недавно, поэтому на приготовление чая Акулина потратила каких-то пару минут. Но этого времени Насте хватило, чтобы уснуть. Опустив голову на подлокотник, она обхватила люльку рукой и задремала. Акулина не стала её будить. Села в кресло напротив и погрузилась в свои записи.

Настя проснулась за десять минут до окончания сеанса. Протёрла глаза, оглядела комнату и тут же смутилась.

— Как неудобно! Простите. Я просто отключилась. Сто лет так крепко не спала.

— И малыш ваш спал.

— Надо же! Весь час? — И тут же спохватилась. — Я заплачу за сеанс.

— Не надо. Давайте обговорим дату следующей встречи.

В следующий раз они увиделись через неделю. Также с люлькой и после поездки по городу. Саня спал, Настя из всех сил бодрствовала. Акулина сразу же выделила первую проблему:

— Беспокойный ребёнок.

— Энерджайзер[27] какой-то. — Она нервно усмехнулась. — Если дремлет, то некрепко, минут по тридцать и чаще всего на руках. А первый месяц вообще нормально не спал. Перепутал день и ночь. Колики до сих пор донимают.

Акулина отметила, что сегодня Настя не так рассеяна и фразы удлинились.

— А муж не помогает?

— Саша? Он же работает и рано встаёт. Мы с Санькой спим в другой комнате, чтобы ему не мешать. — Настя спохватилась и добавила: — Сейчас уже лучше. Правда. Вот, на машине укатываю. Потом останавливаюсь на парковке и сама вырубаюсь. Так что вместе высыпаемся. Тем более я его грудью кормлю. Чем Саша поможет? Саньке нужна я.

— Не стоит оправдываться или приукрашивать действительность. Вы устаёте, вам сложно. Если муж занят, есть тот, кто может помочь, кроме него?

Настя, смутившись, отвела взгляд.

— Свекровь сейчас каждый день работает. Ей некогда. Я же дома сижу. Наверное, я просто…

— Плохая мать? — закончила за неё Акулина.

— Плохая мать, — обречённо подтвердила Настя. — У моей мамы нас было шестеро. И она справлялась. А я с одним не могу. Я просто слабачка и нытик. Правильно про меня сказала тётя Лида. Подгузники есть, стиральная машинка, куча прибамбасов, а я всё равно ничего не успеваю.

— Сколько ему?

— Санька родился пятого июня. Мне диплом практически подарили. Боялись, что разнервничаюсь и рожу раньше времени. И ГОСы так же.

— Два месяца, — подсчитала Акулина. — Такой черноволосый.

— Это он в Сашу. А смуглый — в моих родственников. Антоновы в основном загорелые зеленоглазые блондины.

— Александр Александрович?

— Да. — Настя стушевалась. — Муж выбрал имя.

— Хорошее имя.

Настя выпрямилась, Акулина словно воочию увидела, как она распушила колючки.

— Вообще не понимаю, почему Вика меня к вам отправила? У нас обычная семья. С мужем не ссоримся, он меня любит. Работает, не пьёт, не бьёт. Свекровь женщина современная, работающая. Не всегда с ней сходимся во мнениях, но она добрая. Санька подрастёт и будет нормально спать. Нужно просто пережить эти долбаные колики.

— Чем вы занимаетесь в свободное время?

— Свободное время? — Почти минуту Настя молча разглядывала спящего сына. — Вы же знаете, что я отвечу. Какое у меня может быть свободное время? Пока его нет. И это нормально. Зато я стихи учу, пока укачиваю Саньку. Тренирую память. В школе столько не учила. Маяковского вообще не могла одолеть, а теперь могу зачитать парочку его «лестниц».

— Это замечательно. И рада, что у вас хорошие отношения со свекровью. — Акулина видела гораздо больше, чем Настя рассказывала, её выдавали жесты, мимика и голос. Она волновалась и постоянно теребила ремешок наручных часов.

— Надо же. Какие у вас часы любопытные, явно не женские. Мужа?

Настя икнула и неожиданно расплакалась. Ревела взахлёб несколько секунд. Перестала так же внезапно, как и начала. Сердито вытерла слёзы, пригладила растрёпанные волосы и пояснила:

— Это нервное. От недосыпа.

— Да, бывает. Одна из самых страшных пыток — лишение сна.

После первой встречи Акулина несколько дней прокручивала в голове детали беседы. На первый взгляд всё было неплохо. Насчёт свекрови Настя не солгала и действительно считала её хорошим человеком. Но одна фраза засела в мыслях, как надоедливая строчка из докучливой песни: «Он меня любит». Настя не сказала: «Я люблю его». Сделала упор именно на этой формулировке. И её реакция на часы точно не отклик организма на недосып.

Повторную встречу назначили на пятнадцатое августа, но Акулина увидела Настю на два дня раньше. Гуляла в Городском саду и увидела клиентку на скамейке. Хотела поздороваться, но заметила, что Настя ведёт себя как-то странно: она пригнулась и с опаской выглядывала из-за края коляски, будто из укрытия. Акулина не стала её окликать и свернула на другую тропинку. Когда проходила повторно, скамейка опустела.

До вечера Акулина обдумывала странное поведение Насти, но потом переключилась на предстоящее свидание. В этот раз обошлось без помощи «свах». Знакомство с Павлом состоялось в «Одноклассниках» в городском паблике. Под одной из записей он процитировал Блока. У них завязалась беседа, и так как никто не поддержал обмен рифмованными строчками, они перешли в личные сообщения. Решили не тянуть со знакомством офлайн и назначили встречу в «Лавке».

Павел пришёл вовремя, сначала предложил погулять, но Акулина надела туфли на каблуках и к вечеру устала. Остались в кафе. Выглядел новый знакомый старше своей аватарки лет на десять и тяжелее килограммов на двадцать. Где-то по пути к сегодняшнему возрасту его макушку покинули волосы. Он явно знал о шевелюрном злоключении, потому прокрыл блестящую голову редкими прядями с висков. Он стеснялся, суетился и постоянно извинялся. Краснея и обливаясь потом, заказал себе чай и великодушно позволил Акулине сделать заказ самостоятельно:

— Знаю я современных женщин. Не посягаю на вашу свободу. Выбирайте, и каждый заплатит за себя сам.

Акулина не имела ничего против подобного посягательства, но промолчала. Взяла любимый американо с чили. Постепенно Павел разговорился и, забыв про чай, эмоционально цитировал стихи, рассказывал о самодеятельном театре, в котором ему дали роль Онегина. Покончив со стихами Блока, Бродского и Пастернака, он перешёл на собственное творчество.

— Вы знаете, я ведь сам в некотором роде поэт. Да, да, понимаю, в наше время это редкость и звучит, наверное, будто я пришелец.

— Да нет, не редкость. По статистике через стихоплётство походит почти половина подростков.

— Надо же! А мне казалось, что я как Робинзон на необитаемом острове. Кстати, есть у меня подходящее стихотворение про одиночество.

И он снова начал читать свои стихи. Акулина внимательно слушала, с тоской поглядывая на шоколадный эклер. Жевать перед выступающим Павлом было всё равно что лопать пельмени на первом ряду в театре. Она кивала и маленькими глотками пила остывающий кофе. Павла несло. Он припомнил даже Хаяма и пытался зарифмовать её имя. Правда, подбирал не самые приятные слова вроде ангины и свинины.

Свидание закончилось одновременно с закрытием «Лавки». Павел галантно поцеловал ей руку и не к месту хохотнул.

— Хорошее кафе. Вы тут часто бываете?

— Ой, нет. Работаю и живу вообще в другом районе города. Случайно сюда заглянула.

Расстались торопливо, не договорившись о следующей встрече.

В этот раз Настя не опоздала. Зашла в кабинет с переносной люлькой под громкий ор ребёнка и извинилась:

— Не смогла его усыпить. Ещё и проголодался.

— Не стесняйтесь, если нужно, покормите. Будем беседовать, пока он ест. Может, потом заснёт.

— Это вряд ли.

Поставив переноску на диван, Настя взяла сына на руки, на плечо накинула пелёнку и расправила поверх головы Саньки. Неловко ёрзая и прячась от Акулины, подняла футболку и дала ребёнку грудь. Крик тут же стих.

Под звучное причмокивание Акулина начала разговор:

— Видела вас в Городском саду. Торопилась, не могла подойти.

Настя застыла, её щёки слегка порозовели.

— Я живу недалеко. Гуляю с Саней. Там много тени и воздух свежий… — Она замолчала, несколько секунд кусала губы, добавила шёпотом: — Вообще-то я далеко оттуда живу. Нарочно ухожу туда, где не столкнусь со знакомыми.

— Знакомыми? Или с конкретным человеком?

Снова повисла неудобная тишина. Акулина одёрнула себя, зря она поторопилась с вопросом. По всем признакам Настя жаждала поделиться переживаниями и нуждалась в собеседнике. В этом в принципе и заключалась её работа — вывести на разговор.

— Я не хочу видеть тех, кто знал меня до материнства и до замужества. Они тоже не горят желанием. Особенно те, кто ещё не обзавёлся семьёй. Мы словно из разных Вселенных. У меня колики, детские болячки и родничок. А у них другая жизнь. Им это скучно. Тем более Санька всё время требует внимания. Даже поговорить нормально не получается.

Ребёнок закряхтел и захныкал. Настя заглянула под пелёнку, снова дала ему грудь.

— У вас есть дети?

Акулина готовилась к этому вопросу. Знала, что он будет, и всё равно едва удержалась от сарказма. Опять намёки на её профнепригодность. Настин взгляд опустился на её правую кисть, но Акулина опередила вопрос.

— Я не замужем. Но мы говорим не обо мне. Почему вы оборвали все прошлые связи?

— Не хочу, чтобы меня увидели такой. — Она оглядела себя с ног до головы: — Уставшей, невыспавшейся… в общем, такой.

Санька снова захныкал, поджал ножки и заскулил. Есть больше не хотел, отталкивал грудь и елозил. Настя торопливо поправила футболку и, прижав сына к груди, начала бродить по комнате. Сначала он плакал громко и надрывно и Настины «тишь-тишь» вообще не слышал. Она скорее себя успокаивала, чем его. Почти двадцать минут он ревел, меняя громкость и тональность, но не утихал. Настя явно нервничала, поглядывала на Акулину виновато и пристыженно. Постепенно плач перешёл в сопение, но Настя не села, продолжила ходить от окна к дивану. Чтобы не потревожить ребёнка, Акулина произнесла почти шёпотом:

— Уснул?

— Некрепко. Я ещё немного похожу.

— Не скучаете по друзьям, знакомым, семье?

— Скучаю. Родные иногда навещают, но по друзьям скучаю. У меня был лучший друг — Филипп. Не думала, что наши пути когда-нибудь разойдутся. Не представляла, как это жить без него. Если честно, я даже не помню важных событий из своей жизни, в которых он не участвовал. А теперь вот так. Мы не общаемся. И я не хочу, чтобы он меня видел несчастливой и не мечтающей.

Акулина выждала несколько минут, бросила короткий взгляд на часы и спросила:

— А для мужа не хотите быть другой? Удобная одежда тоже бывает красивой.

Настя дошла до окна. Остановилась и, глядя через стекло на пыльный город, призналась:

— Мужу я сейчас противна. Вика — подруга, которая меня к вам отправила, учила быть развратной и желанной. Я всё сделала, как она объяснила. Накрасилась, надушилась, купила красивое бельё. Такого пышного бюста у меня никогда не было. А сейчас грудь налилась и выглядит аппетитно. Санька не даст соврать. — Настя горько усмехнулась, отойдя от окна, пересекла комнату и остановилась за диваном. — В тот вечер сына нянчила свекровь и перед сном вышла с ним погулять. Наконец-то мы с мужем остались вдвоём. Комплект он оценил. Мы начали целоваться. И всё бы ничего, но, когда он снял с меня бюстгальтер, прилило молоко. Оно не просто потекло, брызнуло прямо на него. Он отшатнулся и не успел спрятать эмоции. И это точно была не страсть. Скорее, омерзение и брезгливость. Он ничего не сказал, но всё было написано на его лице заглавными буквами. Он вытер живот футболкой и молча ушёл. Вот такая из меня никчёмная развратница. Собственного мужа не смогла соблазнить.

— Я не думаю, что вы ему противны. Просто в этот момент он не увидел в вас женщину. Молоко, возможно, включило ассоциации с материнством. А это совсем другая роль. Для него она не сексуальна. Вообще, в России материнство асексуально. Такой менталитет. В Италии, например, абсолютно по-другому. Женщина-мать не перестаёт быть объектом желания. Не принимайте это близко к сердцу. Вы же не всегда будете кормить сына грудным молоком.

Настя осторожно опустила Саньку в переноску, он заворочался и захныкал, но не проснулся.

— Время уже вышло.

Акулина поднялась.

— Да, скоро придёт другой клиент. — Она проводила Настю до двери, взявшись за ручку, спросила: — Чего вы хотите от наших встреч?

Настя ненадолго задумалась.

— Я хочу спасти семью. Хочу любить, быть счастливой, радоваться материнству. Сейчас, а не где-то там, в далёком будущем. Хочу снова верить, что каждый день особенный, и ждать чудес. Не смейтесь. Я знаю, что чудес не бывает, но хочу их ждать. Мне необходимо это ожидание.

Следующий сеанс снова сорвался — Санька заболел, и Настя не могла оставить ребёнка с температурой без присмотра, как и таскать его по городу. Они увиделись в начале сентября, но беседы не получилось. Санька капризничал, Настя отвлекала его погремушками, потом носила на руках и вслух называла всё, что попадалось на глаза. В конце приёма Акулина обратила внимание на синяки на запястьях Насти, но та не смутилась. Пояснила, не скрывая:

— Не думайте, Саша меня не бьёт. Просто позавчера, когда схватил за руки, не рассчитал силу. — Она шумно вздохнула и рассказала подробнее: — Я долго укачивала Саньку, после болезни он очень капризный, плохо спит, не отпускает меня ни на минуту. Я ужасно устала, весь день не могла выпить чаю. Наконец он уснул не на руках, а на кровати. Саша пришёл с работы, соскучился и решил потискать сына. А он только успокоился. Я психанула, кинулась на него с кулаками. Ну, вот и синяки. Это он меня так удерживал.

Акулина не прокомментировала ответ, и волновали её не столько синяки, сколько сама ситуация. Она переживала, что с такими большими перерывами между сеансами не получается вывести клиентку на искренность. Настя всё время торопилась и отвлекалась, но при этом не оставляло ощущение, что ей срочно нужна помощь. Она тонет, улыбается, всем лжёт, что умеет плавать, а сама тонет.

До следующего сеанса Акулина успела ещё раз сходить на свидание. В этот раз в клубе знакомств ей подобрали адекватного симпатичного претендента на руку и сердце. Не сертифицированного тренера и не доморощенного поэта, а самого обычного мужчину, одинокого не потому, что не нашлось охотницы на это холостое сокровище, а потому, что овдовел.

Игорь немного смущался, шутил не скабрёзно, про её имя — всего один раз, и оплатил американо с чили. Разговаривали о путешествиях и вспоминали смешные случаи из поездок. Акулина улыбалась, легко поддерживала беседу и провела хороший вечер, но замечательный Игорь её не встревожил и не встряхнул. Не хотелось его коснуться, от его улыбки в груди не разливалось тепло, а от мысли о возможном поцелуе стало тоскливо. Точно не подходящие для свидания эмоции.

В середине сентября наконец-то удалось провести с Настей полноценный сеанс. Неизвестно, сколько она каталась по городу, чтобы утомить Саньку, но уснул он крепко. Не шелохнулся, когда она поставила переноску на диван. Выглядела Настя непривычно серьёзной и задумчивой. Несколько минут теребила ремешок часов. Подняла взгляд, на удивление, тяжёлый и тёмный. Профессиональное чутьё подсказало Акулине, что сегодня будет много откровенности и боли.

— Вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной? — начала Настя издалека.

— Верю.

— А зря. Нет её.

— Нет? Вы же сами говорили, что у вас был друг. Филипп, кажется. Лучший друг, чуть ли не брат.

Настя хмыкнула.

— Может, он и был мне братом, но только в детстве. Братом, другом, моей вселенной. Я любила Филиппа. А сейчас мне нужно его забыть. Иначе я не смогу быть счастливой с Сашей. Я виновата. Сама виновата, что несчастлива. Не ищите причин. Нет нужды копать в детстве и в подсознании. Всё просто. Я виновата. Сейчас перед ним, но ещё больше перед сестрой. Может, если бы не случилась та авария, я бы сейчас не рвала себе душу, не бередила сердце воспоминаниями. Жила бы себе спокойно, не зная, как это — целовать любимого. Может, поэтому раньше было принято, чтобы девушка вступала в брак непорочной и неопытной? Не с кем сравнить мужа.

Акулина слушала молча, даже не предложила чай. Боялась спугнуть момент откровенности. Настя неосознанно вращала на запястье часы, смотрела в сторону окна, хотя с дивана улица не просматривалась, разве что крона ближайшего каштана.

— Прошёл всего год, как Филипп женился на Оле. За этот год мы с ним практически не виделись. Я избегала его как могла. Хотя ему это вряд ли было сложно. У него кипела жизнь. База, магазины, молодая жена. С Олей мы были близки, но из-за моей учёбы и её замужества отдалились. А потом она пришла ко мне с абсурдным предложением родить Филиппу ребёнка вместо неё.

Санька закряхтел, и Настя тут же переключилась на него. Не поднимая переноску, принялась покачивать. Убедившись, что сын спит, продолжила, будто и не прерывалась:

— У Оли не может быть детей. Она всегда делала вид, что это не трагедия, даже своеобразное везение, что не страдать ей от растяжек и токсикоза. Я, если честно, тогда не задумывалась о её проблеме. Всё-таки когда ты сама сделала выбор не рожать — это немного другое. А так… наверное, ей было тяжело принять горькую правду, ещё тяжелее было признаться Филиппу, что он никогда не станет отцом. Сейчас, спустя два года, я понимаю, что Оля предложила занять её место от отчаяния. И вряд ли понимала, какая это дичь. Аргументы у неё были из разряда «пьяный бред». Вроде как мы внешне похожи, и, если родится ребёнок, никто и не заподозрит подлога. Предлагала считать это суррогатным материнством только через прямое зачатие.

Акулина с трудом скрыла удивление. Бросила короткий взгляд на спящего Саньку и снова изобразила спокойное внимание.

— Вы согласились?

— Нет, конечно. Я же говорю, «пьяный бред». Но само предложение не на шутку меня взволновало. После его женитьбы на Оле я любила Филиппа безнадёжно, но после её сумасбродной идеи начала прокручивать в голове будущее, в котором согласилась бы на участие в этой трагикомедии. Мама всегда говорила, что воображение у меня без тормозов, а бабушка называла фантазёркой.

— Так у вас с Филиппом что-то было?

— Всё было. Но позже. — Она снова замолчала, прокрутила на запястье браслет и задумчиво улыбнулась. — На день рождения Лёшка подарил мне «Ладу». В Краснодаре я не водила. Боялась бешеного городского движения. Машина стояла в гараже у родителей, и я каталась в основном на безлюдных дорогах, ведущих к хуторам и посёлкам. Вообще, весна выдалась тёплая, я пробыла у родителей несколько дней, и всё время светило солнце. Я успела посадить васильки на кладбище домашних животных и переселить мамины кактусы в новые горшки. Но в тот день шёл дождь.

Я повернула к базе «Ивовая роща». Не буду лгать, что не думала о Филиппе. Знала, что он там, и хотела его увидеть. Ехала именно за этим. Правда, не знала, чем закончится поездка. Недалеко от базы я врезалась в дерево. Чтобы не задавить выскочившего зайца, вывернула руль и на скользкой дороге не удержала машину. Первая мысль была, как ни странно, о брате: Лёшка меня убьёт. Сначала, конечно, отвезёт в больницу, убедится, что я не пострадала, а потом убьёт. Поэтому позвонила не ему, а Филиппу. Рассказала, что попала в аварию недалеко от базы.

Пока ждала помощь, выбралась из салона. Увидела, что кто-то прошмыгнул в кустах, и решила проверить, не помирающий ли это по моей вине заяц. От машины отдалилась не сильно, всего на пару метров. Через несколько минут подъехал автомобиль, хлопнула дверца. Я не успела сказать, где меня искать, Филипп закричал. В его голосе сквозил не просто страх, а ужас. Видимо, он увидел разбитую машину, а меня не нашёл. Он не просто звал, он реально кричал. Я испугалась, что он, как и Лёшка, убьёт меня. Когда я выбралась из мокрых кустов, Филипп ринулся навстречу. Сначала обнял, а потом долго ощупывал, повторяя: «Цела? Где болит? Голова кружится?»

Филипп отбуксировал мою «Ладу» на базу. Меня отвёл в свой домик. Усадил на кровать и, встав на колени, обхватил руками за плечи. Давно мы не были друг к другу так близко. В комнате было тепло, но я промокла и сильно дрожала. Помню, зубы стучали, подбородок дрожал, как хвост у зайца, а я пыталась это скрыть и даже улыбалась.

Настя мечтательно улыбнулась, воскрешая в памяти тот день. Акулина смотрела на её задумчиво-печальное лицо и не торопила. Даже блокнот опустила, ничего не записывала.

— Вы не пострадали?

— Нет. Но Филипп боялся, что у меня сотрясение. Заставил коснуться пальцем кончика носа. Пристально смотрел в лицо и хмурился. Я его разглядывала.

Он строго спросил:

— Тошнит? Голова кружится? В глазах двоится?

Я покачала головой, а потом наклонилась и поцеловала его в губы. Он отстранился. Сразу же вынес моей смелости шутливый приговор:

— Всё-таки сотрясение.

Хорошо помню его лицо, не столько удивлённое, сколько озадаченное и немного виноватое. Я сама от себя не ожидала такого дерзкого поступка. До того мы никогда не целовались. В губы я имею в виду. И вышло это как-то спонтанно и неловко. Наш первый поцелуй.

Филипп ушёл, чтобы разобраться с машиной и договориться о ремонте, а меня отправил греться в душ. Я там пробыла недолго. И даже в горячей воде дрожала. Искупавшись, в ожидании Филиппа бродила по его домику в его халате. Расстелила кровать и включила телевизор. Долго переключала каналы, пока не остановилась на мультфильме «Спирит». Смотрели?

Акулина не ожидала вопроса и растерялась:

— «Спирит»? О чём он? Давно не смотрела мультики. Из детства помню только «Падал прошлогодний снег».

— Про свободолюбивого коня. Там музыка очень красивая. Ладно, неважно. Я люблю мультики. А этот теперь мой любимый. Когда Филипп вернулся, мультфильм только начался. Филипп стянул мокрую куртку, взлохматил волосы. Знаете, я до сих пор помню всё в малейших деталях, причём спустя время ещё более подробно: запах, звуки, ощущения, — а тогда всё было как в тумане, меня лихорадило и шатало. На столике стояла открытая бутылка с коньяком, из ванной сочился аромат мятного геля для душа. От самого Филиппа пахло костром и влажной травой. Я обняла его. Уткнулась носом в мокрый свитер и затихла. Филипп не отталкивал, не отговаривал, прекрасно понимал, что произойдёт. Знаете, даже не удивился. В этот раз поцеловал он. У меня и сейчас невеликий опыт. Кроме Филиппа целовалась только с мужем.

Настя резко замолчала, нервно засмеялась и продолжила:

— Я, наверное, такой неумёхой ему показалась. Не знала, что делать с языком, боялась его коснуться, переживала, что меня трясёт, и это заметно. И вообще после Оли так себе замена.

— Он сравнил вас?

— Нет. Олю не упоминал. Мы вообще мало говорили. Сняв с меня халат, Филипп спросил, первый ли у меня секс? Я смутилась и разозлилась. Тогда подумала, что из-за этого он может остановиться. Но он сказал, что будет осторожнее и не остановился. Всё случилось под песню из мультфильма. Я всё время поглядывала на экран, Филипп, как ни странно шутил, что там, видимо, интереснее. А потом мы вместе досмотрели мультик.

— Вы не думали о последствиях?

Настя хмыкнула.

— Ни о чём не думала. Хотя нет. Вру. Думала: гори оно всё синим пламенем. Никогда не смогу с ним быть, но эта ночь будет моей. Старшая сестра как-то читала «Анжелику», я туда тоже заглядывала, хотя мама ругала, что книжка сильно взрослая. Помните, там Анжелика, перед тем как выйти замуж за обезображенного хромого Де Пейрака, попросила лучшего друга быть её первым мужчиной? Пусть она достанется в жены уроду и чудовищу, но первым будет друг Николя. Вот такие мысли были и у меня. Это сейчас я понимаю: всё это незрело и импульсивно… а тогда думала, пусть будет так. — Настя нервно усмехнулась. — Видите, как важно читать правильные книжки. Не наткнулась бы на «Анжелику», кто знает, решилась бы на такое предательство или нет? А так распутная маркиза была для меня своеобразным примером.

— Он был вашим лучшим любовником? — Акулина решила, что наконец-то нащупала корень проблемы, но Настя опровергла её мысль.

— Нет. Не был. Первый раз всё же получился болезненным. Но всё остальное: поцелуи, объятий, прикосновения — это было… упоительно, остро, нежно. — Она шумно вздохнула. — С Сашей не так, хотя любовник он хороший. Раньше был. После рождения Саньки мы даже целуемся редко.

Настя перехватила взгляд, направленный на Саньку, и покачала головой.

— Мы с Филиппом не предохранялись, но я не забеременела. Втайне мечтала, чтобы единственная ночь закончилась рождением ребёнка. Но нет.

— Оля ведь хотела именно этого? Чтобы вы родили вместо неё.

— На самом деле не хотела. Ей казалось, что это выход, но потом она сама призналась, что не перенесла бы измены Филиппа, не смогла бы спокойно жить, зная, что он спал с другой женщиной, тем более с сестрой.

— Да уж. А Филипп знал про идею Оли?

— Не знаю. Мы с ним это не обсуждали. Мы вообще с ним ни разу не говорили о том, что случилось в его домике. С того дня, точнее, ночи мы ни разу не оставались наедине и виделись только в присутствии брата или родителей.

— А с Олей какие у вас отношения?

— Сейчас или вообще?

— Вообще.

— Она уехала в начале апреля, получается, через две недели после той аварии. В Москву на конкурс танцев. И с тех пор там. С Филиппом они сейчас в разводе. А недавно я узнала, что они разошлись до того, как я вышла замуж. Представляете, был почти месяц, когда мы оба были свободны. Я ведь не знала, что у них всё так плохо. Оказывается, после Олиного отъезда в столицу они практически не общались. Он приезжал к ней туда, а она не захотела покидать Москву и бросать танцы.

— Вы обсуждали с сестрой причину развода?

— Оля сказала, что у них возникли непримиримые разногласия. — Настя замолчала, и Акулина сразу поняла, что у неё есть своя версия, но делиться ею она не собирается. Помолчав несколько секунд, Настя продолжила: — Говорить с Олей о Филиппе мне неудобно и неловко. Мы его не обсуждаем. Зато говорим обо всём на свете.

— О Саше?

— И о Саше тоже. Удивительно, что после того, как я вышла замуж, мы с сестрой снова стали очень близки. Пусть и по телефону. Она всё время зовёт меня в Москву, звонит чуть ли не каждый день. А мне стыдно. Ужасно стыдно. Я спала с её мужем. Предала её доверие. Она бы никогда со мной так не поступила. Наверное, у них уже тогда были проблемы, а тут ещё я вмешалась.

— Судя по тому, что вы рассказали, Оля не знает о той ночи. Видимо, их разлад касается чего-то другого. Возможно, отсутствие детей сыграло ключевую роль, Олина карьера и отъезд усугубили ситуацию. А расстояние добило их брак окончательно. Сколько они продержались порознь?

— Недолго, полгода.

— Я думаю, если бы у их всё было гладко, той ночи вообще бы не случилось. Их развод точно не ваша вина.

Акулина вздохнула, заметила, что ребёнок заёрзал, но Настя явно поделилась не всем. Неизвестно, когда в следующий раз она будет так откровенна и позволит ли Санька так долго беседовать, не перетягивая на себя внимание.

— Настя, чего вы хотите? Для себя.

Настя ответила не сразу, обдумала вопрос.

— Я говорила ещё в начале: хочу быть счастливой. С мужем. У меня семья, ребёнок, и я хочу быть счастлива с ними. А Филиппа пройти как этап жизни, как молочные зубы. Оставить его в прошлом. Ничего у нас всё равно бы получилось и не получится. Нельзя начинать с предательства. Всё должно было случиться раньше, до Оли. Теперь поздно.

Следующая встреча состоялась через две недели. Настя ссылалась на занятость, но Акулина считала в её голосе другую причину. Настя намеренно её избегала, после откровенности чувствовала себя неловко. Акулина прокручивала в голове их беседу и обдумывала, как спасти брак Котельниковых. Получается, замуж Настя вышла, убегая от собственной вины и отрезая себе пути к Филиппу. Пожалуй, такая основа семьи не лучше предательства.

До нового сеанса Акулина успела сходить на свидание с новым кавалером. Позже она назвала его болтуном. На свидании всё в той же кофейне он расписывал, как его ценят на работе, как он умеет найти подход к начальству и какой он щедрый по отношению к бездомным и бедным родственникам. Но, когда дело дошло до счёта, оплатил только часть и не оставил чаевые.

На приём Настя пришла в конце сентября. Впервые без сына. Не знала, чем занять руки и куда смотреть. Акулина, как обычно, обуздала суетливость чаем. В этой церемонии крылось самое настоящее волшебство: чаепитие позволяло спрятаться за кружкой, подкидывало тему для безопасной беседы и создавало иллюзию уютного тепла. Настя с видимым удовольствием смаковала чай.

— Горячий. Давно такой не пила.

— Санька с вашим мужем?

— Нет. С моей мамой. Удивительно, с ней сразу уснул и перестал капризничать.

— Замечательно. — Акулина действительно обрадовалась, отметила, что Настя выглядит выспавшейся, надела джинсы вместо трикотажных штанов, вспомнила про украшения и тушь.

— Патрик Суэйзи умер, — неожиданно выдала Настя.

— Что?

— Патрик Суэйзи, а ещё Игорь Красавин и Майкл Джексон.

— Люди смертны, к сожалению. Почему вы заговорили именно о них? Они были важны для вас? И кто такой Игорь Красавин?

— Принц из сказки «Не покидай».

— А, Патрик! Помню. Самый настоящий принц. — Акулина нахмурилась. — Как жаль, что он умер. И всё-таки, почему вы его — их сейчас вспомнили?

— Я была в Славянске у родителей. Поехали с мужем, но я задержалась на пару дней. Саше из-за работы пришлось уехать раньше, а я осталась. Мама забрала у меня Саньку. И всё у неё получалось так легко, играючи. И спал у неё, и гулил, словно его подменили.

— У вашей мамы огромный опыт. Вы шестой ребёнок. Думаю, ей сначала тоже было сложно, просто вы этого не знаете и не помните.

— Возможно. В Славянске она приносила Саньку только на кормление и умудрялась справляться с двумя внуками. У Лёшки на три дня раньше Саньки родилась дочка. Маша привезла Сати и тоже вручила бабушке. Правда, у неё это третий ребёнок, и она давно привлекает всех к воспитанию детей. Я всё никак не могла решиться и доверить сына маме. Внезапно у меня появилась свобода.

— Вы растерялись?

— Не то слово. Теперь я поняла фразу «не знает, куда себя деть». Я привыкла, что Санька всегда со мной, я всё время куда-то бегу и ничего не успеваю. В общем, вместо того чтобы бездельничать, пошла в сад помогать бабушке. Пока собирали яблоки, разговорились. Удивительно и как-то грустно, что я, оказывается, совсем не знаю бабушку Васю. Именно как человека. Привыкла, что она строгая, всё время занята, постоянно убирает и что-то запасает, но что она любит и о чём мечтает, меня не особо интересовало. Она и заговорила о Патрике Суэйзи. Я видела, что она расстроена, даже не так, она была в печали, но не думала, что из-за смерти актёра, о котором я от неё никогда не слышала. Но её слова спустя неделю добрались до моего сознания. И это действительно больно и даже страшно.

— Что именно? — уточнила Акулина.

— Страшно, когда уходят люди твоей эпохи. Ты привыкаешь, что они просто есть, даже если не ровесники, но они создают основу твоего мира. Как кирпичики в фундаменте. Патрик Суэйзи — это же Джонни-танцор, в которого бабушка была чуточку влюблена. И кстати, я почти уверена, что её любовь к фильму «Грязные танцы» разбудила в Оле страсть к музыке. Оказывается, они постоянно смотрели этот фильм и разучивали движения. Я этого не знала, будто жила в другом мире, а не через дорогу. Принц Патрик и Майкл Джексон тоже кирпичики бабушкиного мироздания. Я об этом раньше не задумывалась. Рушится её мир, утекает её время, уходят знакомые люди.

— Это печально. — Акулина поняла, что ей эти горькие, неприятно царапающие мысли тоже никогда не приходили в голову. Она поспешила перевести разговор на саму Настю.

— Так вы отдохнули у родителей?

— И выспалась. Я понимаю, что впереди ещё много бессонных ночей, но теперь знаю, что всегда могу попросить помощи и банально пожаловаться.

— Это правда важно. Не столько получить помощь, сколько знать, что ты её получишь, если будет необходимость.

Настя задумалась.

— А ведь Матанин муж — это тоже маркер эпохи. Даже эпох. Моей в том числе. Не представляю себе Славянск без него, а ведь он довольно старый и тоже не вечный.

— Чей муж?

— Жан. Сапожник на рынке. Сколько себя помню, существует его мастерская. Он чинил сапоги моему дедушке и ставил набойки на мои туфли буквально неделю назад. Я повезла ему обувь и встретила на рынке Филиппа. — Интонации в голосе Насти тут же поменялись, по лицу проскользнула неуловимая виноватая улыбка. — Видимо, он ходил к отцу. У них там торговые точки. Я увидела его под навесом у чебуречной.

Акулина затаилась, после августовских откровенностей понимала, что их встреча неизбежна. И от неё будет зависеть семейное счастье Насти.

— Вы говорили?

— Да, но… не о нас и не о том, что случилось два года назад. Просто ели вкуснейшие чебуреки и говорили о тёплой погоде, о гидропонике в «Сад-Гиганте», о фермерских магазинах. Они с Лёшкой, оказывается, закрыли овощную лавку в Питере, оставили одну в Москве. В Анапе, наоборот, перешли с сезонной точки на постоянную торговлю. Мы говорили как друзья. Он шутил, что за местные чебуреки можно душу продать, в них явно что-то добавляют. Незаконное, а может, и волшебное. Как раз пробежал упитанный бездомный пёс, и мы одновременно засмеялись, решили, что увидели тот самый секретный ингредиент на пути в тесто.

— В наше время дешевле свинину купить, — заметила Акулина.

— Я знаю. Просто сама беседа. Пусть глупая, и шутки банальные… мне было хорошо. Как раньше. Словно ничего и не случилось. Я думаю, мы сможем быть друзьями. Я очень этого хочу. Хочу просто с ним говорить, смеяться, быть свидетельницей его жизни. — Она усмехнулась и тут же поправилась: — Как друг. И с Сашей всё будет хорошо. Мы справимся.

Акулина промолчала. Но позже, сидя в кафе, решила, что этот брак не спасти. Он изначально был мертворождённый и полый, как погремушка Саньки. Сегодня Настя сияла. Дело не в том, что она наконец-то выспалась и побывала в родном городе. Она возродилась из-за встречи с Филиппом. Пока рядом «друг», с которыми смешно от глупых шуток и вкусно есть чебуреки, не видать ей счастья с мужем. Такие безобидные посиделки у всех на виду опаснее любых встреч наедине, опаснее самого лучшего секса.

Из раздумий вывел бариста. Он поставил перед Акулиной чашку с кофе и улыбнулся как старой знакомой.

— Ваш американо с чили.

Акулина удивилась, заказ она ещё не сделала.

— Спасибо, но сегодня я хотела чая.

— Тогда я сделаю чай и выпью отвергнутый кофе в вашей компании вот за тем столиком у окна. Обычно вы там сидите.

— Что ещё вам обо мне известно? — удивилась Акулина.

— В принципе всё. Хотелось бы больше.

Она задумалась.

— Я даже не знаю, как вас зовут.

— Веньямин. Имя родители принесли из другой эпохи. Впрочем, как и ваше.

— Выходит, моё имя вы тоже знаете.

Он снова улыбнулся, и Акулина поймала себя на том, что улыбается в ответ. Возможно, у неё и не складывались отношения с мужчинами, потому что не только её имя несовременное, но и она сама тот ещё динозавр. Может, и Веньямин из другой эпохи? И, возможно, кирпичики их мирозданий даже совпадут. Она направилась к столу у окна, но на втором шаге обернулась.

— Палочка-выручалочка, иди сюда[28].

— Ох уж эти сказочки, ох уж эти сказочники, — откликнулся Веньямин.