Глава 16

Грязь не отвалилась и никуда не уползла. Так что пока магистр спал, я все утро в ванной приводила в порядок розовое платье и многострадальные кружева. Отстирывала, сушила, реставрировала. Счастье, что пропуск давал доступ ко всем благам магической цивилизации.

К моменту, когда я, вновь чистая и благоухающая, вернулась в логово эшерского тролля, меня там уже ждали. Хмурый, как сгусток мрака, магистр. И широкий поднос, накрытый на две персоны.

– Либтоун, – напомнил сгусток мрака, дожевывая тост. – Наша поездка в силе, я договорился о встрече с хранителем храма-музея.

Он успел сменить одежду, убрать подушку с пола и даже вытряхнуть высохшую грязь с пододеяльника. Если бы еще ускорения ей в сторону болот придал – цены бы магистру не было.

Первый час в вояжере, выкатившемся из ворот академии, я сосредоточенно молчала. Глазела в окно, тоскливо обозревая зеленый анжарский пейзаж и пытаясь не замечать испытующий взгляд карих глаз.

До Аквелука часов шесть? А до Тарлина? А до, вархова бездна, Либтоуна?! В том, что в компании молчаливого магистра я сойду с ума, сомнений не возникало. Но интересно, как долго я продержусь. Хватит Алиссы Лонгвуд до границ Анжарской провинции или без шансов?

– У вас ведь есть…

– Мм? – поерзал на противоположном диванчике Райс и отложил газету.

– Летающие корабли, – я ткнула пальцем в синеющее небо, обложенное пышными золотыми облаками.

Говорят, именно там раньше восседала Имира Сиятельная со своим братом Вархом. Ну, до того, как ее… Как ее связали нерушимыми «узами» и запихнули в керрактскую бездну.

– Мой резерв еще не восстановился. Несмотря на все ваши старания, Вивика, – пояснил маг, и в черных зрачках я уловила насмешку. – Как истинная хавранка, вы не имеете в себе искры. И вряд ли перенесете полет на воздушном судне без моей защиты.

Да чудесно я переношу воздушные суда, даже несмотря на среднюю одаренность!

– И как долго нам качаться на этих кочках туда-сюда? – решила я проявить любознательность. Как истинная хавранка.

– К вечеру наверняка доберемся.

– Огх… Офонареть.

– Угу, – согласился магистр и равнодушно уставился на первую полосу газеты.

– В той книге может не быть рецепта от виззарийского брака…

– Может и не быть, – он поднял глаза и прищурился. – Но мы хотя бы узнаем, где она сейчас хранится. Кто имел к ней доступ и мог вырвать страницу. Кто надоумил моих студентов провести гхарров ритуал и…

– …притянул меня в ваше болото.

С тяжелым вздохом я откинулась на мягкую спинку. Нервно пожевала губу: на шее магистра еще осталась паутинка от золотого плетения. Тьма! К счастью, этим утром он умывался наскоро и не разглядывал себя в зеркалах купальни.

Ворот новой рубашки Райса традиционно стискивал зажим с желтым камешком. Вроде тех самых кристаллов, что мы нашли на болотах.

– Ваша шипящая…

– Дэлия не «подружка». У нее контракт с академией. Не со мной.

– Я не осуждаю, – замялась от неловкости.

– Ну да, разумеется, – острый взгляд шлепнулся на мои губы, и я сглотнула.

Ну, может, самую капельку. Исключительно в смысле растрат бюджета академии.

– Я видела ее в спальне. Мне показалось, она пользовалась вашим ящиком для… Тем, стеклянным, что возле кресла, – поправилась молниеносно. – А когда ходила по коридорам, я заметила ее в вашем кабинете. У стола с…

– Барахлом для ритуала? – подсказал магистр. – И теперь болота. Она явно знает больше, чем шипит… Любопытно, да?

– Странное совпадение, – поморщилась от дурных догадок. – Если бы я искала с вами встреч, то болото выбрала бы в последнюю очередь.

– Отчего же? Я там бываю даже чаще, чем у себя в кабинете или в спальне, – с насмешкой прохрипел маг. – Если и искать «случайных» встреч, то разве не там, где человек бывает чаще всего?

– Я… не знаю, где принято, – пробормотала растерянно.

Кристиан меня сам всегда находил, стоило ему лишь захотеть. И мои желания его волновали мало. Мог заявиться на ночное дежурство, мог прижать к стене в перевязочной, мог подловить при возвращении домой…

В мою съемную комнату он никогда не поднимался, даже если Софи и Мег там не было. Оно и понятно: слухи по небольшому Тарлину расползаются быстро, а у хозяйки есть не только сковородка, но и уши.

Я пригляделась к Райсу. Сильная искра, старинный род, крепкий дар… Кому-то он вполне мог казаться завидным женихом. Но не настолько же, чтобы ночью торчать в кустах на болотах, дожидаясь очередного разрыва?

– Эти камешки, что вы вчера нашли, они ценные?

– Их находят довольно редко, – пробормотал Райс, постукивая пальцами по газетным листам. – Если собрать достаточно и соединить чарами в цепь, можно на время пленить темную сущность. У магов-ученых в Хитане имелась теория, что «тьманитами» – так мы их называем – можно спровоцировать разрыв. В столичных лабораториях проводят подобные эксперименты.

– Думаете, кто-то накидал по лесу отполированных «тьманитов», чтобы поймать монстра с щупальцами? – я как приоткрыла рот, так и не закрывала.

– Или чтобы порвать материю, – Райс потер лицо и шумно вдохнул. – Может, все вместе: устроить разрыв и пленить дитя Тьмы… И он, этот кто-то, предпринимает явно не первую попытку. Вот уже который месяц вызовы следуют один за другим. Строго в ночные часы, почти в одном и том же месте…

– А тот «тьманит», что у вас на воротнике, не опасен? – я коснулась взглядом напряженной шеи. – Или он пленит мрак внутри вас? Если да, то камешек плохо справляется.

Работал бы лучше – этот мрак не лез бы сейчас из карих глаз, затапливая вояжер.

– Он служит иным целям. Напоминает мне о том, ради чего я каждую ночь хожу на болота. И о том, какая жестокая и бессердечная дрянь она на самом деле…

– Кто?

– Тьма.

***

В Аквелуке мы сделали остановку. Райс застрял в отделении магической почты, а я бродила по весеннему парку, стараясь не отходить далеко от двери, за которой исчез магистр.

Заскучав, зашла в книжную лавочку, полистала пару редких целительских трактатов… Пожалуй, Анжарской академии не помешало бы какое-то из этих изданий. Но вряд ли Джонас расщедрится на пополнение библиотеки в ближайшее время: и без того хлопот до гхаррова хвоста.

Когда вернулась к вояжеру, Райс уже стоял у дверцы с кульком засахаренных анжарских орехов. Местное лакомство, известное на весь Эррен. И как только угадал? Я такие орехи всегда в ящике стола держу, на случай внезапного перекуса.

Следующие несколько часов Райс дремал над «Либтоунским Вестником», шевеля хмурыми бровями на особо занятных сплетнях, а я хрустела угощением. И переваривала его слова о том, что маутянка – не подружка.

– А вы не думали себе завести… кого-нибудь, кто…

«Оттирал бы кляксы с вашего лица после визита на болота».

– Думал. Недавно. Даже планировал… – оторвался он от эрренских новостей. – Впрочем, неважно. Я слишком долго собирался, и она сбежала.

– Д-девушка? – в горле пересохло.

– Каффа, – хрипло рассмеялся Райс и пристально на меня посмотрел. – А вы на кого подумали?

Да совершенно ни на кого!

– Черная?

– Она прибилась ко мне недавно, – он откинулся на спинку, с интересом впитывая мою растерянность. – Я подкармливал, временами чесал за ухом, все как положено. Но, знаете ли… без обязательств.

– Обязательства вы не любите, – понимающе покивала мужчине.

– Я предпочитаю никого к себе не привязывать… Вика. Это всем на благо. Впрочем, временами я делал ей подарки, – признался магистр. – Как всякую деву, ее интересовали безделушки, а у меня как раз оставался еще один памятный тьманит. Так что я смастерил для каффы ошейник-медальон. Наши гостевые отношения устраивали обоих, но… похоже, я и ее умудрился разочаровать. От меня все сбегают рано или поздно. Это, впрочем, неудивительно.

Я машинально потерла руку, расчерченную серебряными завитками. Мой поводок меня удерживал от решительных действий. И в сторону побега я пока могла только глядеть. В крайнем случае – лежать в выбранном направлении.

– Она возвращается, когда вас нет, – сообщила магистру. – Как ее зовут?

– Каффа.

– Нет, я про имя. Уменьшающееся, ласкающееся…

– Она не моя. Не мне ее и называть.

– Ну да, точно! – фыркнула и отвернулась к окну.

Спустя час или два вояжер подкатился к окраинам Тарлина. Я узнавала эти места: провела здесь всю сознательную жизнь. Я скучала по ним в Анжаре и сейчас, глядя в окошко, с аппетитом поглощала глазами знакомый пейзаж.

Райс взирал на въездные городские ворота без энтузиазма, с тоской.

– Вы устали. Хотите сделать остановку? Прогуляться? – предложил после минутных размышлений. – Это Тарлин, мы подъезжаем со стороны района Тауссен. В городе есть красивая площадь, озеро, набережная…

«Несколько партэлей, главная Тарлинская лечебница, печально известный пансион мэтра Сайлэ, моя съемная комнатушка…» – мысленно продолжила за магистра.

– Хочу.

Вояжер притормозил неподалеку от улицы, где мы с Софи и Мег снимали комнату. Этот самый адрес я указала в записке, чтобы бывшей хозяйке переслали мои чемоданы. Я взволнованно заозиралась, словно кто-то мог меня узнать. Ткнуть пальцем, упрекнуть во лжи.

Пока я нервно переминалась с ноги на ногу, косясь на до последнего кирпричика знакомый дом, Райс успел сходить за угол. Он вернулся с полным свертком хлебных ломтей, зажаренных в пряных травах и душистом цветочном масле.

Я до отказа наполнила легкие знакомым ароматом. Мурашки рассыпались по спине и рукам. Точно такой хлеб продавали рядом с Тарлинской лечебницей! Мы с Софи покупали его и отправлялись обедать на озеро.

Набивая щеки привычной едой и жадно дыша, я осматривалась по сторонам. Вот сюда, направо, убегала дорога в район Тауссен. Софи работала там младшей гувернанткой. А вот там, прямо за фонтаном, пансион мэтра Сайлэ, печально известный на весь Тарлин. Скривившись, я развернулась к магистру.

Райс бросил вояжер на обочине и направился в соседний квартал. Я послушно потопала следом. Он повернул к району Криффен, я догнала и машинально схватила мага за локоть.

Сначала привычно оцепенела. Потом отшатнулась, сделав попытку обогнуть неблагополучное место. Все огибали. Так принято. Об этих руинах ходили самые жуткие легенды!

Думаю, они были правдой. Где-то там в развалинах пряталась тьма. Летом Софи тут прошлась, прямо по камням, оставшимся от старого имения. Обычно мы сюда не совались, но выбирая из двух бед…

Словом, она рассказала, как увидела существо. Маленькое, желтоглазое, с хоботком. Вот прямо тут, под обломками! Оно потом долго являлось к ней в кошмарах.

– Здесь живет мое прошлое, – прошептал Райс, и я с неохотой соединила две мысли в одну.

Точно… Развалины имения Райсов. Магистр Кейр Райс. Это явно не совпадение, да?

– Когда-то это здание было доминантой тарлинского центра, – пробормотал магистр. – А теперь остался один фундамент.

Поговаривали, тут случился самый крупный разрыв в истории города. С тех пор на этой земле никто так и не захотел поселиться: ходила городская легенда, что под землей затаилась Тьма и она не потерпит над собой человека.

Но, может, дело было в другом. У развалин уже был хозяин. Вполне здравствующий, мрачный, обитающий на дремучих Анжарских болотах в компании пиявок и тварей изнанки.

– Вы не думали вернуться сюда? Восстановить имение?

– Прошлое должно оставаться в прошлом… Вика, – Райс окинул меня странным взглядом, и по лопаткам пробежалось неприятное чувство, что за нами следят.

Я огляделась по сторонам, но никого не обнаружила. Ни тени, ни мага-ищейки, ни исчадия мрака… И даже моя бывшая хозяйка из окна на другом конце улицы не высовывалась.

– Было время, когда в Эррене почти не случалось разрывов, – Райс кивнул на развалины. – Маги-ученые только присматривались к тварям изнанки. Мы не знали, как использовать темное топливо, не понимали, как закрывать дыры в материи…

– А порталы?

– Спонтанных не случалось вовсе. Даром проходимца владели лишь избранные, поэтому о других мирах тут знали немного. Это сейчас мы получаем технологии с Сеймура. Исследуем, изобретаем. Находим применение всему, даже мраку… Темное топливо, к примеру, укрепляет подъемные чары воздушных судов. Но было время, когда это все было в диковинку. Материя мира сильно истончилась за пару десятков лет… Верите ли, Вика, я не всегда планировал штопать разрывы на болотах.

– И чем бы вы занимались?

– Я учился на природника, – усмехнулся Райс.

Да просто… огхарреть!

Представить темного магистра в каком-то ином амплуа не получалось. Чтобы Райс вместо болот засеивал плантации альта-цитронов? Выкармливал детенышей кафф, укладывал в спячку вирр? Высаживал сады розовой филии вокруг дворцов Ее Величества?

– Что с вами случилось?

– Жизнь, – фыркнул маг и повел меня вдоль руин. – Мой род достаточно древний и уважаемый, а в Эррене принято заключать союзы между равными. Магически равными. Мне прочили брак с какой-нибудь из девиц тэль Меер или дир Папиллон, в крайнем случае – из Темсфордов. Но во время учебы я… как это обычно случается с молодыми и горячими магами… заинтересовался девушкой. Однокурсницей. Она была весьма средней одаренности, но меня привлекала не ее искра.

Я растерянно поморгала глазами: говорящий магистр. Не просто способный издавать звуки… добровольно разговаривающий. Со мной! Через рот! Не с Алиссой, правда… А с Викой.

– Не могу с уверенностью сказать, что был истинно влюблен. Возможно, меня интересовали другие вещи… И, пожалуй, тогда все казалось игрой. Втайне от родителей, которые уже договаривались с тэль Меерами, я заключил с ней магическую помолвку. И той же ночью в знак согласия получил в дар не только сердце девушки, но и все остальное тело.

– Вы не слишком откровенны?

– Бросьте, Вика. Вы же, прости, Имира… психиЁлог! Лекарь для души! – профыркал магистр и строго на меня поглядел.

А я начинала понимать, почему психиёлоги часто используют тяжелые предметы.

– Мы встречались тайно, и чем дольше продолжалась эта связь, тем сильнее крепла моя привязанность, – продолжал бубнить Райс, ничуть меня не стесняясь. Я же от его приступа искренности то бледнела, то повсеместно покрывалась краской. – Однокурсница знала тайный ход в дом, в крыло, в котором располагалась моя спальня. Я считал девушку своей невестой, но не торопился решать проблему с отцом. Вероятно, мне стоило сообщить ему раньше. Хотя я примерно представлял, какой ответ получу.

Было душное лето, близился парад светил Звездносвода. Вы как истинная хавранка, конечно, не знаете. Но в эти дни магия мира замирает, материя истончается. Любые сильные заклятия запрещены, за исключением легких чар.

Мысли о моей невесте не давали мне покоя. Ее темные, как самая беззвездная ночь Звездносвода, глаза приходили в снах, пока я отбывал магическую практику в Анжаре. На парад светил нас должны были отпустить домой, и я написал ей, назначив встречу в привычном месте.

– В вашей спальне, – подсказала с нотками неодобрения.

Не потому, что считала поведение юного Райса предосудительным. Он хотя бы помолвку заключил! Скорее потому, что сама вот так встречалась с Вейроном. Тайно. И временами себя за это ненавидела.

– Мда… Я опоздал. Вояжер, что вез меня с товарищами из Анжарской провинции, сломался, и всю ночь мы провели за починкой. Я спасался грезами, что хотя бы к рассвету доберусь до своей кровати, обнаружив в ней…

– Как ее звали?

– Неважно. Это вообще теперь неважно, – отмахнулся Райс и легким толчком сдвинул меня на дорогу. За откровенной беседой я и не заметила, что прошла по развалинам и перебралась на другую сторону. – Я приехал уже к руинам. Крупнейший разрыв за тот год… Впервые в центре Тарлина.

– Вы могли тоже в нем погибнуть?

– Может, да, может, нет, – магистр пожал плечами и двинулся вперед по дороге, ведущей к лечебнице. И к партэлю. – Наутро мне удалось пообщаться со спасшимися слугами и восстановить события. Понять, что привело к разрыву.

– А у них есть причины? Разве не рвется материя где попало?

– У всего есть причина. Ночью отец поймал мою невесту, когда та тайным ходом пробралась в дом. Было много криков… и унижения.

– Кошмарно, – согласилась с магистром.

Я всякий раз боялась, что нас с Кристианом поймают. И меня осудят. Не его, что примечательно. Женатого и выдающегося. А меня – среднеодаренную выпускницу пансиона, возжелавшую погреться в опаляющих лучах Звездносвода.

Эта грязь навсегда осталась со мной. Прикипела, въелась под кожу. Я слишком долго не находила в себе смелости прекратить те отношения. И Райс видел, к чему это все привело. Осуждал, укорял… Я заметила это той ночью в черном взгляде.

– Она пыталась объяснить, что приглашена мной, – продолжал рассказ магистр. – Показывала помолвочный браслет, фамильный, древний… Отец не мог его не узнать. Он обвинил ее во лжи и воровстве и…

– И?

– И сорвал украшение, нарушив один из древнейших законов, – Райс пнул подвернувшийся камень. – Разбил магическую помолвку. Вложил столько силы, что…

Мы миновали и лечебницу, и партэль, но я едва скользнула взглядом по знакомым очертаниям. История магистра заняла меня всецело. Что-то подсказывало, что это первый и последний приступ откровенности между нами. Я и сама-то не любила раскрывать другим душу, а у Райса явно была аллергия на беседы.

– Разрыв материи случился прямо по центру дома, в зале для торжеств. Твари изнанки бросились в наш мир, опутывая своими липкими хоботками и щупальцами все, на что натыкались. Моя невеста имела слабую одаренность и, столкнувшись с тьмой, упала в глубокой обморок. Никто ей не помог, никто не спас. Дом разрушился, часть его затянуло в разлом, часть осталась здесь, в Тарлине…

– А ваши родители? – усилием воли я закрыла распахнутый рот и взволнованно сжала губы.

– Они выжили, но отец сильно пострадал. Следующее столкновение с тьмой стало бы для него смертельным, так что они решили сбежать. От проблем, от грязного Тарлина, раздираемого мраком. Род Райсов весьма обеспечен, отцу требовался уход… Родители наняли одаренного «проходимца», чтобы перевел их на Саци. Им хватило средств, чтобы выкупить себе пожизненное пребывание на каком-то из местных оздоровительных курортов.

– А как же вы?

– Все имущество, оставшееся в Эррене, завещали мне, велев непременно продолжить род и передать благословенное имя Райсов наследнику. Представьте себе, Вика: им, истерзанным разрывом и озабоченным своим благополучием, вдруг стало неважно, кто станет моей невестой. Не испорчу ли я репутацию рода и достойна ли будет девушка носить наше имя.

– Вы больше не виделись?

– Я уехал в Анжар за день до их отбытия. Уверен, чемоданы они дотащили и без меня, – хмуро проворчал Райс. – Я не спрашивал, от чего бежит отец. От смерти, от вины или от наказания. В том разрыве погибло двенадцать человек. Восемь слуг, двое наших соседей, один случайный прохожий и…

– И ваша невеста, – я сглотнула горечь.

– Ежегодно я получаю с Саци отчеты о здоровье родителей и их благополучии. Иногда счета за дополнительные траты. Мать увлеклась магическими коктейлями, а отец восстанавливается массажами в подпространстве. Но не письма… Нет, писем не получаю.

В тягучем, вязком молчании, горчащем на вкус, мы вернулись к вояжеру. За эту небольшую прогулку я вдруг ощутила себя невероятно уставшей. И с охотой забралась на знакомый диванчик.

– Этот кристалл я нашел в тот день, – магистр сел напротив и щелкнул ногтем по зажиму с «джантариком». – Я пытался разбирать завалы, но из всех щелей лезла тьма. Маг-гвардейцы оттащили меня в лечебницу, к выжившим слугам. Тварей из разрыва еще несколько дней ловили по всему Тарлину. Пошли легенды, что часть из них спряталась в обломках и затаилась…

– Вы поэтому поехали на окраину преподавать темные чары и штопать разрывы? Из мести?

– Анжар не самое популярное место у магов моего уровня. Кто-то же должен? И да… у меня с Тьмой свои счеты. Той ночью я получил дар и теперь за него расплачиваюсь, как умею.

Он прикрылся газетой, которую, если я верно подметила, успел прочитать уже раз семь за поездку.

– А вы, хавранка-психиёлог? – проворчали из-за страниц.

– А?

– Родители гордились вашими успехами?

– Я их не знала, – спокойно пожала плечами. – От меня отказались в раннем детстве, и я помню себя только в приютах. Хозяйка первого была не самой тактичной дамой. Она быстро объяснила воспитанникам, почему мы оказались в этом богами забытом заведении.

– И почему же? – с недоумением прохрипел магистр и согнул страницу, открывая часть лица и выдающийся нос.

– Потому что нашим родителям были не нужны дети второго сорта.

– В смысле «второго»?

Ну что он как маленький? Ах да, «Ра-а-айс». Древний род, сильная искра и вот это все. Откуда ему знать, что происходит за болотами дальше его породистого носа?

– В том самом смысле. «Второго». Читается так же, как пишется. Вы не возражаете, если я посплю?

Я улеглась на диванчик и отвернулась от любознательного магистра. Вояжер покачивался на ровной дороге, и я старательно сопела, изображая сон.

Средняя и даже слабая одаренность – не приговор. Но в случае если оба родителя принадлежат к крепкому древнему роду, искра в их потомках всегда получается яркой и сильной. Всегда. Без исключений.

Однажды хозяйка первого приюта, изрядно пригубив эшерской, показала мне газету. Как сейчас помню – «Либтоунский Вестник». Она мерзко хихикала, мусоля какую-то сплетню. О том, что представительницу известного рода, благородную замужнюю даму, подозревают в многолетней интрижке с водителем частного вояжера.

Тыкала длинным костлявым пальцем в картинку, демонстрируя мне красивую рыжеволосую леди, и приговаривала: «От линялого гхарра не родится благородная хара. Вот потому-то, деточка, ты и второй сорт. И место твое в лучшем случае в партэле».

С той ночи я делала все, чтобы доказать ей, а потом и мэтру Сайлэ, обратное.