Глава 17

В промышленный Либтоун, задымленный и душный, утыканный магическими фабриками и деловыми офисами, мы въехали поздним вечером. Миновали фонтан четырех стихий, проехались по богатой Ривер-штрасс, докатились до окраины города и выбрались наконец из серого смога. Шпили знаменитой Либтоунской академии приближались, и Райс отложил газету.

Нас встречали сир Саливар, главный целитель, моложавый подтянутый ректор, сменивший на посту пожилого сира Дариуса, и еще какой-то маг в ярко-синем халате до пола.

– Что-то вы зачастили из Анжара! – прокряхтел целитель, подавая третьему спутнику светильник, источавший во все стороны ярко-рыжие лучи, и толстую папку. – Неугомонные.

– Дело не терпит… – выдавил Райс и остервенело потер рукав.

– Да уж потерпело бы до утра, – ворчал Саливар, возвращаясь за ворота.

Нас с Райсом на территорию академии не пригласили. Видимо, магистр настоял, чтобы сразу по прибытии нам устроили экскурсию в храм. И то, что ни гхарра не видать вокруг, его волновало мало.

– Простите старика Салли, его хронические хвори мучают который день, – ободряюще подмигнул ректор и кивнул на мага в синем. – Это хранитель храма-музея, сир Таэли. Он сопроводит вас в зону раскопок и магической реставрации.

Коротко поприветствовав нас, сир Таэли разжег фонарь сильнее, так, что рыжий свет залил дорожку в лес аж до самых елок. И медленно двинулся вперед, приглашая следовать за ним.

– Это был любимый храм Имиры Сиятельной. Место силы… Раньше сюда водили экскурсии, – шептал маг, ступая в лесную чащу.

– Он подземный? – я закашлялась, оглядев круглый валун, прикрывающий вход в пещеру. Залитые рыжим светом, раскромсанные и осыпавшиеся ступени убегали вниз.

Сердце согревала мысль, что раз вокруг столько защитных экранов, значит, вход закрыт. И мы туда не полезем.

– Он не просел в землю, как многие полагают, а намеренно строился так, – пояснил хранитель. – Имира, заступница юных дев, опекала тех, кому грозит беда. Всем девицам, искавшим помощи, разрешали спрятаться тут. Позволяли укрыться в самом безопасном месте.

– В безопасном? – с сомнением заглянула за экран.

Да от той лестницы одни воспоминания остались! И явные попытки укрепить их чарами выглядели, ей Варху, хлипковато.

– Говорят, когда керрактское войско демонов во главе с Верховным высадилось на островах Маути и двинулось на Эррен, бежавшие оттуда маутянки укрылись именно здесь. Тут, под золотыми сводами, они нашли убежище, спасение от жестоких воинов. Чтобы сохранить девам жизнь и невинность, Имира сама вышла к Верховному и позволила надеть на себя оковы.

– Наверняка она ждала, что брат заступится, – я растерянно вдавила каблуки в мягкий мох и поежилась на холодном ветру. – Это демоны тут все разрушили?

– О, нет… горстка студентов, решивших отметить Весенние дары опасным ритуалом, – горько рассмеялся сир Таэли. – Когда в юных магах бурлят гормоны, они порой хуже демонов. Вход сюда был закрыт, храм находился в аварийном состоянии, своды в любой момент могли обрушиться… И прошлой осенью это произошло. Мы поначалу решили, что укрепляющая магия рассохлась, но при раскопках нашли под завалами горсть взрывающих артефактов.

– Вы спускаетесь туда? – прохрипел Райс, где-то потерявший голос.

– Каждый день, сир, каждый день. Работаем осторожно, по капельке, – покивал хранитель. – Разбираем завалы вместе с группой магов-ученых из Хитаны, парой десятков добровольцев со всего Эррена и дюжиной приставленных к академии маг-гвардейцев.

– Опять добровольцы, – поморщился Райс. – И откуда в людях столько энтузиазма?

– Всех манят тайны, сокрытые в темноте, – с виноватой улыбкой признался сир Таэли. – Но книгу, о которой вы писали, никто не находил. Я сверился с описью. Хотя подняли далеко не все, конечно…

Он потряс толстой папкой, отчего фонарь в другой руке затрясся, разбрызгивая пятна рыжего света по черным камням.

– Если бы кто-то нашел древнюю книгу на виззарийском, ее тут же передали бы в королевскую библиотеку, – сообщил сир Таэли. – Сами понимаете, какая по нашим временам редкость. Все, что касается Виззары, все артефакты и манускрипты, хранятся строго в специальном секретном отделе и не покидают пределов королевской библиотеки.

– Ну некоторые все же покинули…

– Я лишь реставратор магических артефактов, сир Райс, – выдохнул покаянно маг. – Историк доварховых времен…

– Мы можем спуститься?

– Это и днем-то опасно, – завозился в синем халате маг и беззащитно сощурился. – За экранами разломы. Заступите по неосторожности за черту – и провалитесь в саму бездну.

– Я рискну, – мрачно заверил беднягу Райс, а я тем временем отступила на шаг от валуна.

Если магистр жаждет провалиться в бездну – пускай проваливается. Но без меня.

– Ваша воля, – пожал плечами Таэли. – И еще, сир…

– Договаривайте.

– У нас было несколько случаев, когда найденные внизу артефакты были подняты, но не попали в опись. У сира Саливара возникло подозрение, что кто-то из команды…

– Подворовывает древности? – хмыкнул Райс, будто того и ждавший. – Странички из книг вырывает? Мелкие желтые камешки таскает из статуй? Мне нужен список всех, кто участвует в раскопках и магической реставрации. Особенно… Варх их прибери… «добровольцев».

Райс протиснулся между камней и поманил меня за собой.

– Мы ведь туда не полезем? – без особой охоты уточнила у него. К такому меня «Целительство для чайников» не готовило.

– Полезем, – Райс забрал у сира Таэли фонарь и начал осторожный спуск.

Ему совсем жизнь надоела? А как же болотные твари? А так любимые им пиявки? И эшерская, еще не вся в мире выпитая?

– Я не хочу туда, – выдохнула, глядя в черную дыру, еле заметно расчерченную лестничными пролетами.

– Я не знаю, Вивика, насколько короток нынче наш поводок! – Райс потряс перед моим носом своим серебристым запястьем. – Если я вдруг случайно провалюсь в бездну, вам лучше провалиться вместе со мной.

– До чего оптимистичный расклад!..

Уже со второго шага я поняла, что наступаю не на настоящие камни, а на призрачную иллюзию былых ступеней. Хлипкие чары едва держали нас с Райсом, натужно поскрипывая.

– Не дергайтесь, мисс… Вика. Я смогу вас защитить, – он нащупал в темноте мою руку, но не сказать, что от неожиданного прикосновения сильно полегчало.

– Вы даже не знаете, от чего. Боги… Да что здесь произошло? – я оглядела разбитый, частично осыпавшийся свод храма, из которого виднелись звезды на черноте.

Защитных экранов тут было с два десятка. Через какие-то разломы и черные речки были проложены призрачные мостики. Все это переливалось в темноте радужно-голубым.

– Священная земля содрогнулась от ужасных ритуалов, что посмели здесь провести, – мрачно выдал магистр. – Материя здесь очень тонка. Очень. Словно каждый чих может нарушить равновесие. Здесь случилось много всякого… Зла, поправшего основы мироздания и вековые законы.

Он видел больше, чем я. Намного. Но даже я ощущала, что некогда священное место, дарившее девам защиту, нынче сочилось тьмой. Будто прямо под полом, под нашими ногами, разверзалась вархова бездна. Чернота Междумирья.

Райс поставил фонарь на пустующий постамент и усилил световой поток. Оглядев бесконечную плантацию коробок, в которые были хаотично свалены пробирки, баночки, камешки, осколки, части статуй… и все с бирочками, требующими описи… Я поняла, что застрянем мы тут даже не до утра. А до угасания Звездносвода.

– Сир… – выдохнула в спину замершего Райса. Он обернулся и зыркнул так, что я тут же поправилась: – Кейр… как вы вообще узнали, что виззарийская книга была в храме?

– Мисс Хендрик видела ее десять лет назад в алтаре, – пробубнил он, безошибочно выделяя в черноте очертания священного камня. – Она оказалась тут в ночь весенних даров с одним… с «выдающим сиром Вейроном».

Он вновь обернулся, прорезав воздух между нами тяжелым взглядом. Но больше ничего не сообщил.

Кристиан… Причем тут он? Я знала, он учился в Либтоуне, в этой самой академии, но…

– Как думаете, Вика, как мог этот символ появиться на алтаре? – он перенес фонарь на камень, и в рыжем свете проступила выпуклая картинка.

Из семи лепестков лотты – символа Имиры Сиятельной – осталось только три. Остальные были сколоты взрывом.

– Эшерский символ пути еще читается, – бубнил Райс, пригибаясь к камню и тыкаясь в него носом. – И вязь рун имеет отношение к Виззаре. Алтарь, книга… Я консультировался с мисс Донован, с Мюблиумом, с Хендрик. Ничего подобного они не видели. Так вот, Вивика, как думаете…

Выдающийся нос отлепился от алтаря и теперь нависал надо мной.

– Мм?

– Как книга на языке древнего забытого мира оказалась внутри камня, которому не меньше тысячи лет? – Райс сощурился с таким подозрением, словно я лично в алтарь эту книжку запихивала. По страничке. – И зачем на нее нанесли лотту Имиры?

– Может, ее спрятала одна из прежних хранительниц? – я пожала плечом, чуть отодвигаясь от мужчины, пахнущего мраком, темным даром, лесом и неприятностями. – Какая-нибудь из тех маутянок, что бежали от демонов…

– И зачем же она прятала эту книгу?

Я во все глаза смотрела на Райса. Не дыша. Он о чем-то меня спросил, но мысль, растекшись маслом, ускользнула.

В голову ей на смену тут же вошла другая: что за всю поездку магистр не спал и почти не ел. Вчера ночью он был очень плох, и не факт, что резерв успел восстановиться. Как он еще на ногах стоял?

Эта брачная привязка как-то дурно на меня влияла. Откуда нелепое желание позаботиться? Прибраться в чужой конуре и сменить простыни на свеже-розовые?

Кто знает, что на самом деле призывал вархов ритуал. Может, насильно заставлял чувствовать то, что люди вроде меня и Райса были чувствовать вот совсем не готовы? Ни капельки?

И почему на болота прилетела я, а не мисс Донован? Она бы была не прочь, если бы ее ощупывали и в плащ заматывали наглые руки магистра.

– Плиту положили обратно, – хмуро отметил обладатель наглых рук, постукивая ногтем по черному гладкому камню.

Я думала, в храме Имиры все должно быть белым и золотым. Исполненным в ее нежных божественных цветах. Но со временем и без должного ухода интерьер обветшал, потемнел. Покрылся черными прожилками, плесенью и сизым мхом.

Мне в храме Имиры делать было решительно нечего. Она опекала только невинных дев, попавших в беду. А не заляпанных грязью со всех сторон.

– Вы ведь не полезете туда? – обеспокоенно подпрыгнула, когда Райс наклонился над плитой и попытался сдвинуть. – Это же алтарь. Священное место!

Я отпихнула магистра и встала между ним и камнем, спасая божественную реликвию от осмотра и ощупывания. Диагносты варховы!

Да, проданная, всеми униженная богиня не стала бы защищать Алиссу Лонгвуд, натворившую столько глупостей. Но это не значит, что я не буду защищать ее.

– Еще как полезу. Отойдите, психиёлог. Если книга еще здесь, я бы с интересом ее почитал…

Не замечала за ним раньше любви к книжной пыли. Только к болотам. Маутянкам. И эшерской.

– Нельзя так бесцеремонно вламываться в древний храм. Вы даже не невинная девица!

– И слава Варху! – хрипло профыркал магистр и покосился на меня как-то недобро. – К счастью, девицу я захватил с собой. Если что, буду откупаться вами.

Боги Эррена… Мы ругались, как сварливые супруги.

– Я уже не гожусь на жертву, сир… Кейр, – призналась со вздохом. – Хавранские нравы и вот это все.

Он задумчиво облизнул губы и придвинулся поближе.

– Страница с ритуалом обрывается на самом интересном месте, – Райс навис надо мной, и в подземном храме как-то резко повеяло холодком. Запахло влажным мхом, мокрой древесиной и мраком. – Так, словно после обещанного призыва чувств должно произойти что-то еще… Щель слишком узкая. Сунете ручку?

Райс взял меня за запястье и осторожно погладил кожу, поправил перстенек с самарудом на пальце. В темноте жест мог бы сойти за интимный, если бы он тут же не потянул мою руку к темному пролому в камне. За которым меня ждало Варх знает что. Возможно, долгая и мучительная смерть.

– Отвяжитесь… – попыталась отобрать ладонь.

– Я только привязался, – удрученно напомнил маг. – Все психиёлоги в Хавране такие трусихи?

– Это разумная предосторожность, – я расширила глаза. – Там может сидеть эта тварь… с щупальцами… и только и ждать…

– В вас нет искры, хавранка, – с легким прищуром напомнил Райс. – Вам не опасно столкновение магических энергий.

– Ладно. Я достану вам вашу книжку, – сурово сдвинув брови, я потянулась к разлому. – И вы наконец от меня освободитесь. Счастье-то какое, да?

– Ага… и еще какое. Смогу гулять по болотам в одиночестве. И не думать, что это кого-то убьет, – негромко прорычал мужчина и передернул черными плечами.

– Вы обо мне беспокоитесь или о себе? – нос обиженно шмыгнул.

Линяные виззарийцы… Граймс не шутил: привязка с каждым днем все сильнее пускала корни. Оплетала… аж до сердца.

– Бросьте… Ви-и-ика, – голос зазвучал гуще, и нос магистра внезапно уткнулся в мой. – Разве не видите? Я жить без вас не могу!

Прозвучало раздраженно. И до боли язвительно.

– Это временно, – пробубнила, взволнованно поглядывая на вторую половинку от нашего общего «чивари».

Может, на него брачная привязка тоже действует как-то… нездорово? Взять те же засахаренные орехи, которые он купил для меня в Аквелуке. И поднос со сладостями. И хлеб в травах. И его откровения на руинах…

Все это совсем не вязалось с тем вечно мрачным, замкнутым и немногословным Райсом, которого я знала с начала учебного года. Словно его околдовали или вроде того.

А сейчас в черных глазах плескалось намерение. Такое, с большой буквы Намерение. Будто магистр хотел меня поцеловать, но почему-то медлил.

Запястье жглось, но не больно, а так, словно кожу смазали порошком мягкого эшерского перца. Ее щипало, покалывало. А если прикрыть глаза, то мгновенно вспоминалось, с каким жаром Райс меня обнимал в тот раз, приняв за ночную гостью…

– Вы что творите, Вивика? – выдохнул раздраженно, и я осознала себя тянущейся к его рту.

Вархова бездна! Да чтоб этих выдумщиков-виззарийцев под корень вытоптало стадо гхарров!

– Ничего, – отшатнулась и шумно задышала, нащупывая за спиной гладкий алтарный камень.

Ладонь скользнула в черный разлом, раздался ускользающий шелест страниц, и пальцы что-то нащупали.

– Ай! – прошипела, резко дергая руку в камне.

Она застряла! Намертво.

– Что случилось?

– Порезалась о бумагу, – пробубнила обиженно. – Надеюсь, визарийцы не смазывают свои страницы ядом?

– До крови?

– Ну а как иначе? – воздела к дырявому потолку глаза.

– Тьма! – прогремел Райс, и земля под нами вздрогнула.

Камень поддался, выпустил раненую добычу. Я вызволила ладонь и с обиженным «охом» облизнула окровавленный палец. Секунду порадовалась удачному избавлению. А потом с громким треском полетела вниз, в беззвездную черноту.