Глава 18

Летела я недолго. Сделала в черноте какой-то нелепый кувырок, отчаянно всхлипнула, простилась с жизнью… и приземлилась ровно в сгусток отборного мрака. Носатый и принявший формы магистра Райса. Который мог бы быть и помягче, но что имеем…

– Где мы? – прохрипела, оглядываясь вокруг без всякой паники.

Полет в темноте выпил остатки нервов, и в тело хлынула апатия. Это ведь та самая бездна, в которую мы все-таки провалились, да?

– Там, где мне быть рано, а вам вообще не положено…

Боги Эррена!

– Если я когда-нибудь… – сердито пропыхтела, поднимаясь с магистра и отплевываясь от волос. – Соберусь связать себя брачными узами по-настоящему и добровольно… Напомните мне, пожалуйста, вот про это.

Окинула обреченным взглядом бесконечные просторы… черноты.

– Разумеется, Вика. Буду отслеживать этот момент. И как только, так сразу, – серьезно покивал Райс. – А с чего вы решили, что наши «узы» ненастоящие?

– Прекращайте ваши шутки, – помахала пальцем перед выдающимся носом и медленно побрела вперед.

Сделала пару шагов и остановилась. Нигде не было таблички с надписью «Выход».

– Это изнанка бытия, – пояснил Райс, ощупывая сухую землю. – Пристанище черных душ. Сильных, наделенных искрой, принадлежавших магам…

Иссохший ствол ветвистого дерева рос прямо из смолисто-темной лужи. Мрак сочился черным туманом из трещин в земле. Воздух тут был сладковатый, но на языке оседал горечью и печалью. Магистр в распахнутом плаще отлично вписывался в картинку.

– Вы очень гармонируете с пейзажем.

– Чего не скажешь о вас, – он обернулся. – Нам тут не место. Есть закон: у каждого своя сторона.

Змейка, оплетавшая наши руки, сменила серебряную чешую на черный глянец. Тонкая блестящая ниточка тянулась от моего запястья к магистру. «Узы»…

Тут наш поводок был видимым, осязаемым. Цепь казалась такой непрочной… Хочешь – возьми и оборви!

Вторя моим мыслям, Райс подцепил ниточку пальцем и потянул на себя до сильного натяжения. Я охнула: может, если разорвать, то привязка сама собой рассосется? Но магистр выпустил паутинку, повесив обратно в воздухе.

– Почему?..

– Я «по наитию» с незнакомой древней магией не работаю, – уклончиво ответил Райс и отвернулся.

– Но вдруг это и есть решение?

– Правильное ли? – черный взгляд впился мне в лицо. – Вика, вы мне доверяете?

– Да не так чтобы очень…

– Тогда ждите, пока мы найдем правильное.

– До угасания Звездносвода?

– Здесь он угас давно, – он воздел глаза к черноте над нами. – Надо скорее убираться отсюда.

– Но как?

– Как все, – пожал плечами, нащупывая в воздухе только ему видимую магическую волну.

– Разрыв материи устроите? В Эррене?

– Ломать не строить… – задумчиво бубнил магистр, медленно бредя вперед. – Дети Тьмы, попадая на светлую сторону, начинают вспоминать, чувствовать. К ним возвращается сознание… и это всегда оканчивается паршиво. Но никому доподлинно не известно, что случается с людьми, попавшими на изнанку. Не удивлюсь, если они теряют память. И рассудок. Так что если я говорю «надо убираться»…

– Значит, надо убираться.

Да будто я висла на его локте, кокетливо жмурясь и умоляя навернуть еще пару кружков!

Райс тут был другим. Плечи стали шире, спина прямее, осанка благороднее. И от него сильно пахло лесом. Но не болотом, а скорее смолой, корой, влажной хвоей…

Плащ был словно пошит из струящейся призрачной материи, черной, усыпанной мерцающей джантарной крошкой. Нос Райса касался еще более длинным, черты – острее, породистее… Истинно аристократический профиль.

Плащ развевался за ним еще метра на три, хлестая на ветру полупрозрачной тканью. Сама я движения воздушных потоков не ощущала. Меня не задевало ветром. Но темные травы колыхались, тонкие деревца сгибались…

А еще Райс был окутан изменчивым мороком, и этот «силуэт», сотканный из тени, едва за ним поспевал. Если маг делал резкий шаг, то мрачная сущность замирала… а потом неспешно, плавно вновь втекала обратно в тело. Не оставляя и шанса убежать. Казалось, этот мрак он носил с собой всегда, не в силах скрыться.

– Изнанка смотрит в суть, она говорит на другом языке. Все здесь видится немного иным, искаженным… но в тоже время выпуклым, ярко-выраженным. Изнанка выявляет то, что ей понятно. Вы тоже выглядите иначе… Вика.

– Боги… как? – я завертелась на высохшем клочке земли.

– Кожа светится золотистой пудрой. А волосы будто выкованы из меди, – описал Райс. – И за вами тянутся кружевные потоки энергии цвета анжарских самарудов.

Я резко обернулась. Вархова бездна! Действительно… тянутся.

Зелено-золотые кружевные ленты, паутинка чар… Я сразу узнала свою целительскую магию. По приятному фруктовому запаху, по нежному сладкому привкусу, по теплому искристому чувству.

После стольких ночей дежурств я знала, как она ощущается, а теперь видела наяву. Искра словно бы отделилась от меня и следовала по пятам. Платье под определенными углами тоже выглядело другим. Оно было зеленым.

– Странно. Я ожидал увидеть что-нибудь розовое, сотканное из лепестков филии и шелковых белых завязок, – ехидно отметил Райс.

– Вы здесь тоже не пахнете той дрянью, которую пьете, – поджала губы и двинулась за ним.

Его мрачная тень запнулась, и Райс напряженно застыл, когда я случайно ступила ногой в его тьму.

– Не надо.

– М?

– Не прикасайтесь. Отступите на шаг. Она жжется и…

– Меня не жжет, – я робко дотронулась до мерцающего силуэта, что плавно всасывался обратно в Райса. На пальцах осела серая дымка и тут же пропала.

– Значит, это только для меня. И все же не приближайтесь, Вивика. Вам слишком опасно находиться рядом.

– Но и не рядом я находиться не могу! – напомнила своему «чивари» и подтолкнула его за плечо вперед.

Фамильярный жест не остался незамеченным. Вместо того, чтобы ускориться в поисках таблички «Выход», Райс снова встал. Вцепился глазами в мою голую руку и задрал свой рукав.

Да, он прав: змейка-татуировка здесь тоже изменилась. Кожу покрывали какие-то оборванные завитки, кусочки символов…

Райс махнул рукой, и его мрачная тень зависла в воздухе, оставив сотканный из серебрящегося дыма отпечаток. Я уложила на слепок-мираж свое запястье, и рисунок объединился. То, что ранее казалось кружевной змейкой, теперь напоминало сложную цепочку незнакомых символов.

– Виззарийский, – подтвердил Райс мою догадку.

Вероятно, здесь, на изнанке, проявилась и суть татуировки.

– Что тут сказано?

– Что любовь ослабляет и делает сильнее. Оживляет и убивает. Она и яд, и противоядие. Я не силен ни в виззарийском, ни в философии, ни в…

– Да не похоже, что тут про философию, – протянула с сомнением. – Рано или поздно эта штука нас по-настоящему убьет. Вы уверены, что успеете найти «правильное» решение?

– Доверяйте… Вика.

– У меня не так чтобы много вариантов, – понуро согласилась с мужчиной.

Ох, Лисси, не так ты представляла себе прогулки по Либтоуну и экскурсии к древним храмам…

Я с неодобрением покосилась на широкую черную спину, что упрямо от меня отдалялась. Райс снова предпочел сбежать, прихватив с собой мрак, нос и сияющий звездами длинный плащ.

Сухая земля под ногами была на удивление плодородной. Из нее веерами торчали пучки полупрозрачных трав, кое-где шуршали тонкими ветвями серые кустарнички. Я подняла юбку и присела, пытаясь разглядеть черные бархатистые камешки. Вблизи оказавшиеся цветами.

– Семилистная лотта, – прошептала, но Райс меня не услышал. Разглядывал что-то впереди. – Символ Имиры Сиятельной.

Лотта… Нет, не такой ее рисовали в книгах. На драгоценных форзацах цветы бело-золотые, пышные. Они даже на бумаге источали дивный нежный аромат.

Сейчас все семь черных лепестков истекали дымом. Они раскрывались повсюду – слева, справа, – словно приветствуя гостей своими тяжелыми бутонами.

В Эррене этот цветок давно не рос: выродился с тех пор, как Сиятельная богиня была продана демонам. Но здесь, на изнанке, тени увядших лотт продолжали распускаться. Покачиваться на странном, душном, сладко-горьком воздухе.

Не сдержав порыва, я сорвала один цветок. Поднесла лотту к носу, сделала осторожный вдох… Ожидала ощутить запах гнили или смерти, но нет, аромат был приятным. Тяжелым, пряным, богатым, гвоздично-сандаловым. Оказавшись в моей руке, лепестки обернулись прахом и с шелестом развеялись по ветру.

– Что вы там высматриваете? – я подняла голову к магистру, топтавшемуся между двух высохших деревьев с черными стволами.

– Книгу. Она должна была провалиться сюда вместе с нами, – выдохнул Райс. – Вы ведь ее почувствовали?

– Я слышала, как шелестят страницы. Порезалась о бумагу, – напомнила мужчине, поднимаясь с земли и отряхивая юбку.

– Если она здесь, то может выглядеть иначе.

– Как?

– Проявится сама ее суть… – задумчиво пробубнил, исследуя глазами пейзаж.

А он стоил того, чтобы исследовать. Впереди прямо из серого песка вырастали призрачные здания. Некоторые строения мне что-то напоминали, другие выглядели незнакомо.

Спустя десять минут неспешного шага мы оказались на настоящей улице. Не слишком оживленной (вообще мертвой!) и сотканной из изменчивых теней.

– Матерь вархова… – выдохнула ошеломленно.

Хитанскую башню «Импариал» было трудно не узнать! До разрушения ее изображения печатали в «Либтоунском Вестнике» каждую неделю. Здесь она, совершенно целая, горделиво возвышалась над прочими домами. И пыталась ковырнуть острым шпилем черное, беззвездное небо.

По правой стороне «улицы» обнаружилась аптека – хорошо мне знакомая, тарлинская. Мы в ней часто покупали наборы магических трав и ингредиенты для мазей. До того, как прямо перед крыльцом случился разрыв, разворотив часть стены и все ступени…

Странный пейзаж был словно собран из кусков разных городов. Настоящие улочки, заканчивавшиеся тупиками и провалами. Своя диковинная, изнаночная, извращенная карта, перекроенная на темный манер… Маленький мир, сотканный из черного тумана и спрятанный под большим.

– Вы тут бывали раньше, сир… Кейр? – уточнила у прямой спины, втиснутой в развевающийся плащ.

– Видел… в разрывах, – признался Райс, сосредоточенно хмурясь.

Набор строений и их расположение были хаотичными и немного нелепыми. Вряд ли опытный маг-градостроитель взгромоздил бы фонтан на крышу беседки, а фруктовую палатку поставил в центр черного озера. Но кто-то тут явно постарался… Для чего это все? Чтобы черные души чувствовали себя как дома и не стремились на светлую сторону?

Некоторые знакомые здания и с нашей стороны не сильно пострадали, от других остался лишь фундамент. Но их мрачная копия обрела вечную жизнь… на изнанке. Или не вечную. Может, от дуновения ветра все рассеется жидким черным туманом. Или обратится прахом, как тот цветок.

Все поросло серой травой и мхом, у порогов расцветали угольно-черные лотты. Где-то здесь должен быть домик родителей Софи. И имение Райсов. А я ведь даже не знаю, как выглядели жуткие развалины до того, как стали прошлым. Это случилось очень давно, я тогда еще не родилась. Или только-только появилась на свет.

– Вика, перебирайте ногами шустрее, – поторопил магистр, за которым я едва поспевала. – Пока местные обитатели нас не приметили.

Местные… Те, что с щупальцами? Пока ни один морок не вылез из тумана, но еще не вечер. Хотя… уже ведь ночь. Где-то там, наверху. Здесь она, похоже, и вовсе вечная.

– У вас есть какая-то цель? План? – взволнованно просопела, подбегая к магу.

– Бегло осмотреться на предмет книги, найти место столкновения материй и устроить разрыв, – прохрипел Райс, помогая мне перешагнуть призрачный ручей.

– Тут любой дом может быть книгой! – всхлипнула, чувствуя, как паника возвращается в тело. – И вот та статуя, и вот этот фонтан с черными струями…

За аптекой я разглядела край анжарского леса. Точно анжарского: я узнавала искривленные стволы, ветрами и временем заплетенные в причудливые кружева.

– Знакомое болото, – согласно покивал Райс и направился к любимому месту для первых свиданий.

Я же стояла как вкопанная. Пейзаж был до того странным!

Перед черным, будто смолой наполненным «озерцом» вырастали из земли ворота имения Кольтов. За ним взмывал к небу высоченный утес. Волны темного тумана бились о скалы снизу, пытаясь достать до красивого дома наверху.

Это здание было соткано из какого-то более плотного мрака. Отборного, как вархов магистр.

– Я знаю этот дом. Он есть и на светлой стороне, – Райс указывал пальцем на утес, поднимающийся из черных волн.

– Вы в нем бывали?

– Однажды. Был настоятельно приглашен владельцем. Проводил индивидуальную тренировку с одной из моих учениц, – признался он и поморщился. – Это была разовая акция. Я… вошел в положение.

Значит, не всех он приглашает к себе на болота? Только мне повезло с прогулкой?

– Книга может быть там? В доме на утесе?

– Если не книга, то ответы… Или новые вопросы, – бубнил маг, минуя «ворота Кольтов» и обходя «болото». – Много, много новых вопросов!

Тень, что следовала по пятам за Райсом, его явно беспокоила. Он ускорял шаг, пытаясь оторваться… Или от меня, или от мрака, который неминуемо всасывался обратно, стоило притормозить.

Со мной договориться было проще. Я в хмурого магистра не всасывалась, не пыталась больше потрогать его тьму и держалась на почтительном расстоянии.

– Что будет, если исчадия с хоботками найдут нас раньше, чем вы – место столкновения энергий?

– Меня убьют, вас отпустят, – равнодушно выдал Райс, вновь сбегая от черноты, что таскалась за ним по пятам. – Ваша аура светлая, ни пятнышка, вас не посмеют задержать. Разве что наша связь может стать… препятствием.

Он остановился, впустил в себя прилипчивый мрак. Подошел, провел пальцами по моим локтям, и впрямь покрытым какой-то золотистой пудрой. Словно меня пытались загримировать под статую в храме, а потом смыли краску, да не всю.

– На мне хватает грязи, – призналась Кейру со вздохом. – Вам просто не видно под этой глупой пыльцой.

– Мне много всего видно… Вика, – хмуро поспорил он. – Особенно здесь. Здесь мне видно… все.

– Так уж и… Проклятье! – вскрикнула, завидев черную тучку, что стремительно приближалась к Райсу со спины.

Я насчитала с десяток желтых и розовых глаз!

За какой-то миг – я не успела моргнуть – магистра опутали жилистые щупальца и попытались втянуть его вместе с плащом в вязкий туман.

Райс дернул рукой, высекая несколько рун. Те мигнули фиолетовым и осыпались серым пеплом на землю. Тут его магия не работала.

С нечеловеческим рыком магистр стряхнул с себя клубок черных туманных змей. Выплел новые чары… И те обернулись белым пухом. Разлетелись по изнанке то ли снежными хлопьями, то ли нежными перьями молодой цапы. И мне из призрачного леса послышался надменный смех.

– Эй, стойте! Отпустите его! – рявкнула в фиолетовые глаза, зыркавшие из морока.

Райса вновь оплетали черные жгутики, утаскивали все дальше и дальше в лесную чащу. Магистр с ужасом глядел на серебристую ленту, что вилась между нами, то утончаясь, то расширяясь.

– Порви ее, – прошипел севшим голосом, сдергивая с шеи туманное щупальце.

Ниточка между нами натянулась до боли в руке, взрезала запястье.

– Но ведь это неправильное…

– Слышишь? Рви!