Глава 28

Кейр Райс

Он еще немного покрутил в пальцах заколку мисс Лонгвуд, ощущая, как в руку отдает искристым теплом. От изящной вещицы пахло сладостью слив, вяленных на анжарском солнце, вареньем из спелых груш, еще чем-то десертным…

– Надо с этим заканчивать, – прохрипел Райс самому себе.

Решительно сунул в карман гребень Донован и любимый сшиватель Граймса, отмеченный его личной подписью. Какой смысл продолжать хранить чужое? Кейр сегодня же все вернет хозяевам. И хозяйкам.

В целительском корпусе было шумно, звуки шли с диагностического кабинета. Сир Альвар поминал гхарров так громко и самозабвенно, словно пытался призвать на академию дождь из винторогих. Магистр стремительно прошагал к распахнутой двери.

– Какого гхарра?! – первым пришло на ум и ему. Дождя не миновать.

Граймс кружил над лежащей Эльзой, как голодный грикх, узревший жертву. Хватал воздух ртом и нервно потирал ладони.

– Помогайте, Кейр… Я еще не разобрался в ситуации. Но уже готов ампутировать нещадно все, что под руку попадет, – признался бледнеющий док.

Райс помог поднять Эльзу Хендрик на свободную кушетку. Другая была занята мисс дэс Морган, третья – перевернутой лежала на теле Тонкина. Тьма!

– Я отлучился, – виновато сообщил Граймс, расстегивая воротничок бежевого платья и начиная осмотр. – Был срочный вызов в Анжар. Юная миссис Кольт в последние дни особенно тревожна… Оно и понятно: ожидание первенца… и прочие… Здесь был морок.

Док поднял на Кейра острые серые глаза, чуть увлажненные беспокойством.

– Никаких разрывов этим вечером, – магистр хмуро тряхнул волосами и разжал побелевший кулак Хендрик.

Из тонких пальцев выпал порванный ошейник. Тот самый, что Кейр своими руками смастерил в прошлом году для каффы.

– И тем не менее, мой драгоценный, морок тут был. Молодой, неоп-пытный, весьма… кхм… об-бщительный.

Граймс непривычно запинался, но ничем другим своего волнения не выдавал. Продолжал бегло осматривать и ощупывать пациентку, диагностировать ауру, проверять искру и защитный барьер. Десяток стандартных процедур, положенных всякому, кто столкнулся с исчадием Тьмы.

– Внутри мрака нет, это… славно, – Альвар еще выше засучил рукава халата. Его плащ и саквояж валялись на полу, брошенные и всеми забытые. – Извлечение мне сейчас далось бы… непросто.

Погладив щеку мисс Хендрик ладонью, по которой растекалось пульсирующее золотое плетение, док отвернулся и подошел к Тонкину.

– Давайте вдвоем, – предложил Райс, помогая Альвару вернуть Заккари на койку. – Вот так, придерживайте плечи.

– Принесите мне записи со стола. Тут уже… проводилось лечение, – Граймс озадаченно почесал висок. – Кейр, живее, что вы как?..

– Как не ваша ассистентка?

– Да, как не она, – едко фыркнул док и поторопил магистра жестом. – Единственное было толковое создание во всем корпусе!

Райс передал целителю стопку бланков со стола, цепляясь глазами за завитки дамского почерка. Они, судя по нервному наклону, тоже норовили куда-то сбежать с листа.

– Так, что тут у нас… извлечение мрака. Весьма успешное. И вам, драгоценный мой, прописана ампутация мозга, – док потряс запиской перед носом спящего студента.

Граймс осторожно сдвинул крышечку с красной коробки и продемонстрировал Кейру очередную «находку». Даже с нескольких метров магистр уловил запах мрака, налипшего на алое кружево. До чего беспечно для в целом неглупого мальчишки!

– Что ж, вам повезло, голубчик, – обращаясь к Тонкину, просопел целитель. – Ампутировать решительно нечего, так что останетесь при своем.

Райс с каждой минутой все сильнее покрывался корочкой мрака. Не изнаночного – внутреннего, своего. Происшествие в диагностическом не походило на случайность. Не складывалось в логичную историю о недотепе-студенте, притащившем тьму в коробке.

Перевернутые кушетки, отметины на стенах, обморок Эльзы, оборванный ошейник… И эти бланки. Здесь, в кабинете, совсем недавно был еще один человек. Но куда он делся?

– Это следы борьбы, Альвар, – Райс привлек внимание дока к обожженной стене. – Кто выпустил боевые пульсары? Моим студентам они не по силам, целителей такому не обучают. Это уровень сира.

– Или сирры, – Граймс вернулся к кушетке Эльзы и озабоченно погладил ее по руке. Повернул ладонь к Райсу, демонстрируя остаточный магический след. – Она от кого-то защищалась.

– От морока? – с недоверием уточнил магистр.

Случись на территории разрыв, ему бы первому сообщили. Джонас бы его на изнанке отыскал и заставил штопать!

– Или от какой другой твари… Так, а здесь у нас, – док развернулся к Килире, – сон третьего уровня, много косметики и разочарования. Велика вероятность, что утром юному Заккари все же что-то да ампутируют…

Взгляд Райса упал на кресло, завешенное зеленым. Он видел это изумрудное пятно всю дорогу до Анжара: оно сидело на диванчике слева от магистра и пытало неудобными вопросами.

– Эльза… Где она? – сжав в кулаке зеленую шаль, Райс вернулся к мисс Хендрик.

Та как раз начинала ерзать и постанывать, а Кейр… Кейр как раз начинал ощущать, что тоштона бьется в горло, а привязка стискивает плечо.

– Вейрон… забрал… – прошептала женщина, беспокойно разыскивая глазами кого-то важного. Явно не Райса.

– Куда забрал?! – громыхнул магистр.

За окном расползалась чернота: в Анжар пришел поздний вечер. Частное судно Ее Величества давно отправилось в Хитану, и найти свободный вояжер в такой час…

Но чем больше прислушивался к своему состоянию Райс, тем яснее понимал: в академии его «привязанной» нет.

– Вояжер, на котором я приехал от Кольтов, еще должен стоять у ворот. Я пообещал их водителю термос крепкого анжарского кофе с нашей кухни… с капелькой добба… в компенсацию доставленных неудобств…

Не дослушав речь Граймса, Кейр бросился к окну, нашел глазами полигон, дорожку, ворота. За последними чернел гладкий кузов частного вояжера.

***

Райс едва разбирал дорогу, временами съезжал на обочину, увязал в яме и вновь выбирался на ровную часть. Вояжер опасно дребезжал и с удвоенным энтузиазмом подпрыгивал на анжарских кочках. Магистр по пути прикидывал, какую компенсацию с него потребует отлучившийся водитель Кольтов.

Кейр свернул налево, к гхарровой ферме старика Джафаро, и татуировка обожгла кожу под рукавом с особым усердием. Ясно, первая попытка мимо… Кое-как вывернул обратно на дорогу, взрыв движущими чарами корни деревьев. Направил вояжер вперед, к следующему поместью.

Терял драгоценное время, уводя транспорт то влево, то вправо! Прислушиваясь к ощущениям и вновь возвращаясь к дороге. Каждый неправильный выбор отзывался болью. Казалось, кожу с руки срывают лоскутами.

А ведь он намного крепче девчонки и успел прилично восстановиться прошлой ночью, пока та несносной егозой вертелась на его брюках. «Лечение» работало в обе стороны, хоть временами и напоминало темную пытку…

Нить грозилась оборваться, натягивалась до треска. В какой-то момент Райсу даже показалось, что он видит ее – истончившуюся серебристую паутинку, прозрачную, звенящую колокольчиком в темноте. Она заворачивала направо и убегала за старый тур, что завалился на сломанные ворота крикеточной фермы. Когда-то семейство Тус занималось здесь одомашниванием и разведением диких крикеток, но из-за пары разрывов стало терпеть убытки и перебралось в Аквелук.

Райс проморгался, и нить исчезла. Перед глазами остались лишь покосившиеся ворота. Дальше под изменчивым светом звезд серебрилась крыша сгоревшего двухэтажного дома, а слева от него – ветхий амбар, накренившийся влево.

Вояжер увяз в мокрой грязи. Кейр выбрался из салона и пошлепал вперед. С каждым шагом он все лучше различал в темноте открытую дверь амбара. И стоящую в проеме девушку.

– Шшш!

– Дэлия?

Эти «случайные» встречи начинают надоедать…

– Боюсь, ей уже не помочь, Кейр. Ты опоздал, – островитянка погладила себя по раскрасневшимся плечам. – Мне жаль. Не думаю, что ваши целители справятся лучше наших…

Остроухая дикарка больше не шипела. Чудно, чудно… Все вокруг его обманывают и считают за идиота!

– Что ты с ней сделала? – он дернул маутянку за плечо, игнорируя опасно порыжевшие уши.

– Мы пытались отогреть. Она совсем закоченела, – девушка предупреждающе оскалилась и отшатнулась. – Ты можешь ее забрать.

– Еще как могу, – покивал Дэлии, угрожающе сопя. – И хоть Граймс ни гхарра ни маутянка, пусть только попробует…

Райс вошел внутрь амбара. Первым увидел хитанского хирурга, оплетенного неизвестными красными чарами. Скрипя зубами и борясь с желанием почистить об ублюдка свои сапоги, прошагал мимо.

Бережно подобрал с соломы хрупкое, обмякшее тело «иномирянки». Светловолосая голова без всяких признаков жизни завалилась к нему на плечо. Привязка перестала обрывать руку, но боль из сердца никуда не исчезла.

– Вы помогли, – прохрипел магистр, оглядывая покосившиеся декорации. Гнилое сено, обвалившаяся крыша, три маутянки, парализованный сир Вейрон…

– И хотим твоей помощи.

– В чем? – Райс зарылся носом в копну светлых волн и судорожно вдохнул. Точно, груши. Сладкие, анжарские.

– Дэлия искала, но не нашла, – выдвинулась вперед маутянка с двумя смолисто-черными косами. – Поэтому ты покажешь сам.

– Ты нам должен. Она точно была тут… Ш-ш-ш…

– Магия пути привела сюда.

– Ты видел ее… Ш-ш-ш…

Их шепот нарушался шипением, и Райс не понимал, чего от него хотят. Но сейчас был в том незавидном положении, чтобы согласиться на любую чушь. Эти торги он не проиграет.

– Кого ее? – уточнил без особого энтузиазма.

– Нашу богиню.

– Мы совершали разрывы… Мы думали, она явится снова…

– Но пока единственная от них польза… Ш-ш-ш…

– Ты вызывал Дэлию после откатов, и она могла искать… хоть какие-то следы, хоть намеки…

– Теперь ты должен услугу.

– Хорошо. Даю слово, – прохрипел Райс, соображая до того паршиво, что начинал уже путать одинаково раскрасневшихся маутянок. – Но сейчас мы уйдем.

– Уходите. И да пребудет с вами Сияющая благодать, – чинно кивнула дева с косами и указала на Вейрона. – А этого мы оставим себе и накажем на свой вкус. Ш-ш-ш…

– Мы жаждем попробовать кое-какое…

– Даже знать не хочу, какие у вас вкусы! – оборвал Дэлию Райс и стремительно пошел к вояжеру.

Если Граймс не разбудит его кружевную проблему, он сам доку что-нибудь ампутирует.

Светлая голова качалась из стороны в сторону, в закатившихся глазах не было ни намека на сознание. Но виззарийская привязка продолжала покалывать запястье. А это что-то да значило, так?

Райс осторожно уложил «Вику» на заднее сидение вояжера и захлопнул дверцу. Кинул обвиняющий взгляд на Звездносвод – такой близкий, словно боги в эту минуту подглядывали за ним в магические окуляры. Романтика, Варх дери, Ахавы…

Магистр прошлепал по грязи, огибая вояжер, и уселся спереди. Развернул чужой транспорт и направил к академии. Райса трясло. Всего целиком, от дергающегося кадыка на шее до обмякших колен. Если он потеряет кружевную заразу… Если ниточка навсегда оборвется…

На обратном пути он держал вояжер ровнее, лишь изредка застревая на виражах. Пустая дорога петляла вдоль густого анжарского леса, и из-за высоких деревьев не было видно шпилей академии.

Магистр даже примерно представить не мог, сколько еще ему гнать вперед. Не помнил, сколько времени он добирался до фермы Тус. Тогда он тратил ценные минуты на поиски, а сейчас вдавливал рычаг в пол и выжимал все что можно из движущих чар. Вояжер у Кольта был крепкий, современный, с хорошим зарядом.

Серые туры, мрачным конвоем стоявшие по обе стороны от дороги, гудели от пронизывающего ветра. Стенали, выли, сея в сердце тревогу. Райс резко обернулся. «Хавранка» была совсем бледной, только губы почернели так, словно она наглоталась темного яда.

– К гхаррам… Я не дам тебе опять убежать, – магистр затормозил и откатил вояжер к обочине. Перебрался в пассажирскую часть, уселся на пол и подтянул девицу к себе.

Погладил ее по белой щеке. Дэлия сказала, что нужно тепло. Но откуда в нем, в Райсе, тепло? Только сгусток черной дряни, обжигающей память.

Он запутал пальцы в светлых волосах, свободной рукой расстегнул на себе рубашку. Прижал холодную голову к груди. Внутри магистра что-то отчаянно бухало, норовя выпрыгнуть и тоже от него сбежать.

Следуя советам главного целителя, Райс погладил. И пощупал. И осторожно поцеловал «иномирянку» за ухом.

Расстегнул несколько пуговиц на спинке платья, ослабил ткань, приспустил с плеч розовые рукава. Еще погладил. И опять поцеловал, без труда найдя почерневшие губы. Варх дери, во что он ввязывается?..

«Вика» вдруг дернулась, уткнулась лбом в его шею и тяжело задышала.

– П-просто лечение, – сглотнула, выплывая из обморока и щекоча Кейра горячими выдохами.

– Потрясающее лечение! – прохрипел Райс, крепче сжимая беглянку в руках. – С огромным списком побочных эффектов!

– Огромным… – согласилась его невозможная находка, она же проблема. – Я очень хочу вылечиться. Очень хочу…

Кейр затащил ее на себя целиком, усадил лицом к лицу. Словно кукла, она пошатнулась и ткнулась носом ему грудь. Да так и замерла в ожидании варховой процедуры, которую еще не факт, что переживет сам «целитель».

Он основательно огладил шершавыми пальцами ее голую спину, рискуя тоже упасть в обморок. Голодный. Схватил проблему за затылок и потащил бледным лицом к себе.

Глаз она не открыла, но пухлые розовые губы просительно распахнулись. Мысленно прокляв всех виззарийцев, маутянок, до кучи керрактских демонов и лично Альвара Граймса, Кейр с глухим стоном припал к сладкому рту.

Уже и не понять было, это старые туры вокруг гудят или он мысленно воет, наполняя девчонку собой. Своим, вирра его задери, теплом! Тем, что было… Отдающим эшерской дварфовой и сладко-горькой тьмой.

– Кейр…

Холодные ладони осторожно обвили его шею. Будто боялись, что он сбежит от целительских обязанностей. И только пятки темного магистра будут сверкать в анжарской ночи… Он бы без труда избавился от хлипких оков «хавранки», но вместо побега все настойчивее впечатывался в ее сладкий рот.

Он не представлял, как будет расплачиваться с Дэлией. Не понимал толком, что маутянкам от него надо. Явно не йоргены и не новый контракт… Но сейчас все было неважно.

Чужая сладость затапливала его по самые уши. Он тонул. Взрывался от собственного голода, норовил спятить от ее отзывчивости. Едва помнил свое имя. Почти не контролировал свои руки, торопливо разбиравшиеся с завязками и застежками.

«Кейр»… Да, так его зовут. Кажется. И в Тарлине есть целые развалины имения Райсов…

Он сам был развалиной имени Райса. Он был собой. Он не мог быть кем-то другим – менее грубым, более приятным, обходительным. На этих руинах вряд ли что-то могло прорасти.

– Вика… Вика, стой, – отстранил сладкогубую девчонку от себя, пока еще что-то соображал. Ввинтился взглядом в чересчур знакомое, но и незнакомое лицо. – Тебе уже лучше… ты… мы можем остановиться.

Она тяжело дышала, приоткрыв мокрый рот. Губы порозовели, щеки и вовсе стали красными, как два перезрелых анжарских томата. Голубые глаза ошалело моргали… И закрались самые дрянные подозрения. Что она, как и он, совсем не хочет это все прекращать.

– Или…

– Мм? – она поймала в фокус его нос и на том решила остановиться.

– Или ты хочешь большего? – уточнил хрипло, некстати вспоминая кружевной поплавок в озерной воде. Который даже крепкого мужика низведет в мыслях до состояния магической пыли.

– Хочу. Большего, – покивала зачарованно, пялясь на него во все глазищи. Голубые.

Голубые, гхарр его затопчи! Это надо было как-то переварить. Вполне возможно, он просто спятил на фоне злоупотреблений, вот и мерещится… всякое.

– Со мной хочешь? – оставался крошечный шанс, что она его с кем-то спутала. Мало ли в Анжаре Кейров.

– С вами хочу, – опять уверенный кивок.

– Сейчас? Здесь?

Да что она с ним творит?! Еще пара минут, и магической пыли в Анжаре станет немногим больше.

– Вы что-то имеете… против анжарских болот… сир Райс? – удивленно пошевелила губами «Вика».

Вика…

Он с силой потер лицо, продышался. Тьма! Вика так Вика. Психиёлог, чтоб ее гхарры… диагностировали.

Она опиралась на его плечи своими белыми, тонкими пальцами и смотрела с каким-то удивительно растерянным интересом. Невесомая, хрупкая, изящная… Рядом с кружевной девчонкой он чувствовал себя тяжелым камнем, идущим на дно самого глубокого болота.

Ладно, к гхаррам… лечение так лечение. Райс подкинул ее на себе поудобнее. Крепко зажмурился, совершая трусливый побег от голубых глаз. На ощупь нашел вкусные губы, обещавшие ему форменное сумасшествие. И продолжил разбираться с дурацким платьем.

***

Алисса Лонгвуд

Лечение. Такое странное, такое нужное. В этих настойчивых руках я рассыпалась, как та крыша в ветхом сарае. В сознании оставались лишь ярко вспыхивающие звезды и следующая за ними чернота.

С каждым поцелуем кожа будто трескалась, откалывалась от тела закостенелой оболочкой, обнажая меня до нервов. Необычное ощущение. Будто я окаменела, и только сейчас в тело возвращалась чувствительность. Внутри просыпалось что-то забытое и грело, грело…

– Вика… Вика, стой, – прохрипел Райс, отстраняя меня от себя. – Тебе уже лучше.

Да как же лучше? Без тепла его губ в тело снова пробирался холод, и на коже нарастала новая оболочка, консервируя Лисси Лонгвуд до лучших времен.

– Ты… Мы можем остановиться…

Грудь беспокойно вздымалась в ослабленном платье, по голой спине гулял ветерок. Я тяжело дышала, разглядывая Райса – каждую черточку, каждую морщинку на хмуром лице. В голову с трудом проникал смысл его слов. Остановиться? Зачем?

– Или?..

Мой взгляд намертво прикипел к породистому носу. Слишком большому для точеного профиля.

– Или ты хочешь большего?

Я едва шевелила губами. Те весьма послушно отвечали на поцелуи магистра, но с извлечением звуков наметилась проблема.

– Хочу… большего…

Тепло, огненным шаром сконцентрировавшееся в животе, наконец нашло себе объяснение. Я поняла, что именно забыла. Я забыла, как желать любви.

Но теперь ой как вспомнила! Раскраснелась не хуже маутянки от нахлынувшего смущения.

– Со мной хочешь?

Его взгляд был таким ошалевшим, что я на всякий случай по слогам произнесла:

– С вами. Хочу.

Поерзала на неудобном магистре. Я многого не понимала из происходящего. К примеру, как оказалась в частном вояжере последнего поколения, из тех, в каких ездят Софи и Грегори. И почему-то не на комфортабельном светлом диванчике, а на полу, на коленях Райса. Не понимала, куда делись маутянки, и Вейрон, и покосившийся амбар, и дырявая крыша, и запах подгнившего сена…

Единственное, что осознавала четко: что жаркий клубок внутри вот-вот меня разорвет, если магистр немедленно не вернется к «целительству». Я растерянно глазела на его губы, стыдясь своей жгучей жажды. Забытое вспомнилось слишком резко, слишком порывисто, и я не была готова к тому, что оно обрушится на меня вот так.

Райс зажмурился, словно не верил мне. Или думал, что если закрыть глаза, ему удастся спрятаться. Не успев испугаться, я подлетела на его коленях, столкнулась с носом…

– Очень, очень хочу, – прошептала, судорожно набирая воздуха и позволяя утопить себя в поцелуе.

Я едва поспевала за ним. Выкручивалась из тесного платья, торопливо подставляла те части тела, которые нужно было освободить от лишней ткани. Сдергивала рубашку, налипшую ему на спину. Задыхалась от голода, чувствовала, как забытая страсть горячей лавой растекается под кожей, бурлит по венам.

Бесцеремонно хватала его за затылок, сжимала плечи, требовала для себя новых и новых поцелуев. Гладила, ощупывала, диагностировала со всех сторон. Куталась в его запах. Райс пах собой, своей кожей, немного потом, совсем слегка утренним душем…

Состояние мое близилось к обморочному, звезды в голове вспыхивали и гасли, и опять вспыхивали, и снова гасли… Пока на нас обоих не свалилась всепоглощающая чернота, утопив в сладости, как в варховом болоте.

Безумие в вояжере плавно обернулось безумием в спальне на розовых простынях. Я плохо помнила, как мы сюда попали. Только как ехала на водительском месте прямо на коленях Райса и пыталась дремать на его плече, убаюкиваемая фирменной анжарской качкой.

Он меня не будил… до поры до времени. И лишь добравшись до логова, усыпанного лепестками филии, потребовал новую процедуру.

А к утру я поняла, что ни гхарра не вылечилась. Напротив, только сильнее заболела.