Глава 29

Кейр Райс

Сладкий аромат грушевого варенья щекотал нос. Райс поерзал на подушке, приподнялся на локте… и с удивлением обнаружил на груди облако светлых волос. Солнечными волнами они стекали на кровать, огибая магистра с обеих сторон.

К утру все это безумие должно было обернуться сном… Таков закон его мрачного жанра. Но оно не обернулось. «Хавранка» так и лежала на нем, забавно морщась от света и размеренно сопя. Этим утром на Вике было еще меньше одежды, чем предыдущим. И битву за свои брюки он на этот раз добровольно проиграл. Сразу, как уложил проблему в постель.

Спутанные светлые пряди с озорными завитками на концах были раскиданы по его груди хаотично, без всякого намека на порядок. Значит, примерно так выглядит прическа девушки на рассвете, если кто-то половину ночи забирался грубой пятерней в ее волосы… Конкретно за этот бардак в жизни «иномирянки» был в ответе Райс. Готов был компенсировать любым угодным ей способом.

Ящик для маг-почты требовательно светился фиолетовым, за стеклом кувыркались сразу два письма. Осторожно, стараясь не потревожить спящую, Райс дотянулся до прозрачной дверцы и выудил пальцами конверты. Одно письмо было от юной миссис Рэдхэйвен, второе из Либтоуна, от сира Таэли. Но не ранняя почта удивила Кейра, а совершенно чистая кожа на руке.

– Варх дери… – прохрипел негромко, осматривая запястье со всех сторон.

Серебристая змейка сбежала, не оставив следа! Освободила их от «уз», что вытягивали жилы и разбивали сердце.

Райс выбрался из-под сладко пахнущего тела и попытался осмыслить ощущения. Те осмыслению пока не поддавались. Гудящая голова требовала кофе или чего покрепче.

Оставив невесомый поцелуй на бледной щеке, он натянул на себя брюки, нашел в шкафу свежую рубашку и, подцепив с пола ботинки, вышел за порог. В дверях застрял, как гхарров идиот, пытаясь насмотреться на вздернутый сопящий нос и приоткрытые розовые губы… Чуть припухшие от его поцелуев, которыми оба всю ночь не могли насытиться. Очень сладкая любительница десертов.

К пробуждению «хавранки» ему нужно было подготовиться. Осмыслить случившееся, составить какой-то план, придумать, как аккуратнее преподнести новость о пропавшей привязке… Морщась от ярких лучей, магистр побрел по коридору, на ходу открывая первое письмо.

«Сиру Кейру Райсу, магистру Анжарской академии,

от Эйвелин Рэдхэйвен.

Меня переполняет неловкость, но я обязана поделиться с вами находкой.

Вчерашним вечером Даннтиэля снова вызвали в Хитану, и я решила скоротать ночь за поисками ответов. Тот рисунок браслета, что оставила мисс Вика, мне очень пригодился. К рассвету я обнаружила похожую картинку в книге о церемониальных традициях древней Виззары. Ваш артефакт называется «Серпина Иктафида», что в переводе с виззарийского означает «Укус верности».

Фактически, если верить источнику, «Укус» считался помолвочным артефактом и накладывал определенные чары на будущих супругов. Чтобы дева сберегла чистоту и поближе познакомилась со своим женихом, она должна была неотступно следовать за ним повсюду. Даже если тот участвовал в боях или путешествовал по Междумирью.

Выдержав положенный срок, связанные просили благословения богов на вступление в законный брак. И, получив согласие высших сил, завершали церемонию брачной ночью. А после того, сир Райс, привязка сама пропадала, исполнив свое предназначение. И никакого другого способа ее снять я пока не нашла…»

К письму была приложена магическая копия страницы из книги, где была изображена похожая змейка с зелеными глазами. Райс тут же решил, что не станет сообщать Граймсу, какой удивительной методикой излечился от убивающей привязки.

Второе письмо представляло собой список всех, кто участвовал в поиске и реставрации уцелевших ценностей храма в Либтоуне. Маг-гвардейцы, магистры, ученые из Хитаны… Отдельным листом шел перечень добровольцев со всего Эррена, разгребавших руины. Он Райса заинтересовал особенно.

Кто же ты? Тот, кто видел книгу, застрявшую в алтаре. Тот, кто вынес из охраняемой зоны страницу и подбросил ее природникам… Тот, кто задумал все это задолго до того, как случилась ночь весенних даров.

Ответ нашелся довольно быстро, стоило дойти глазами до буквы «Д».

В голове все мгновенно сложилось. И ритуал на болотах, и вещи, подброшенные студентам. И его часы в центре пентаграммы, и прочие безделушки, которые так легко добыть, если у тебя есть академический пропуск в спальни и кабинеты. И слова сира Саливара о том, что из Анжара к ним зачастили…

И даже бардак, случившийся вчера в диагностическом, вписался в картинку. И все это вполне могло сойти за глупую шутку, если бы чуть не окончилось чьей-то смертью.

Райс помял в руке конверты и сунул оба в карман брюк. Выдохнул, сменил направление движения, стремительно перебрался через воздушную галерею в целительский корпус.

К диагностическому кабинету, в котором слышались разрозненные голоса, он почти подбегал. Джонас уже был внутри, это облегчало задачу. Прошептав в ректорское ухо пару фраз, магистр уселся в кресло Граймса и с этой удобной позиции оглядел «место действия».

Мисс дэс Морган все еще сладко посапывала на кушетке в мятом бальном платье. Тонкин, виновато косясь то на девушку, то на прочих, послушно вливал в себя дурно пахнущие снадобья. Красная коробка была огорожена защитными экранчиками со всех сторон и дожидалась прибытия отряда маг-гвардейцев. Это будет уже другое расследование – дело о торговле мраком в Анжарской деревне…

Пожалуй, надо сообщить королевским стражам о странных происшествиях на заброшенной ферме Тус. Пускай поищут следы маутянок и сира Вейрона.

– Думаю, вам пора снова сдать экзамен на сирру, моя сияющая, – Граймс укутывал Эльзу в клетчатый плед и отпаивал крепким альта-цитроновым взваром. Временами косился на разруху в диагностическом и опаленные пульсарами стены. – И почаще ходить на полигон, выпускать накопленный пар. А то я, признаться, вас опасаюсь. Мне с этим еще как-то жить…

Мисс Хендрик чуть не захлебнулась взваром и с трудом подавила улыбку. Утром она выглядела гораздо свежее, чем ночью. Столкновение с мраком не нанесло серьезного вреда. Чем больше Райс узнавал Эльзу, тем яснее понимал, какая перед ним сильная женщина. И понимал это, судя по взволнованному кудахтанью Альвара, не он один.

На пороге показалась взлохмаченная мисс Донован и с интересом похлопала голубыми глазами. Похожими на Викины, но все-таки другими. У Алексии глаза были посажены глубже и опушены более короткими ресницами. А у «хавранки»…

У варховой девчонки прекрасно было решительно все. От сладкой на вкус кожи и дивно пахнущих мягких волос до забавных мурашек, что скакали по ее животу от его щекотных поцелуев. От дрожащей впадинки под коленом до чувственных губ, исступленно шепчущих что-то про «богов Эррена»…

Жаркий удар под дых оказался для Райса неожиданностью. Неподготовленный к такому издевательству, магистр сгорбился над столом и выпустил изо рта кипящий пар. Мысли о «Вике» отдавались слишком приятной пульсацией по всему телу, и нужно было время, чтобы прийти в себя.

Он вернул взгляд на Донован и поджал челюсть. Косметика осыпалась на ее нарумяненные щеки, что придавало младшей ассистентке неопрятный вид.

Можно было подумать, что после бала женщина провела бурную ночь в компании выдающегося сира Вейрона. Но нет, Райс точно знал, кому хирург уделял внимание в дурно пахнущем сарае! Их танец с Алексией упрямо всплывал в памяти. То, как Донован поглаживает плечо Вейрона. И как шепчет что-то ему на ухо…

Грудь Райса заколотило яростью. Бах, бах! Словно магическими снарядами, злость ритмичными толчками разрывала грудную клетку. Вот кто надоумил хитанца поближе познакомиться с Викой из Хавраны.

– Вы так бледны, сир Райс, – неуверенной походкой Алексия направилась прямо к магистру. Словно в кабинете не было ни вызвавшего ее ректора, ни чуть не выронившего сшиватель Граймса. – Дурно спали?

– П-почти не спал. Было не до того, – признался Кейр, цепляясь взглядом за голубые радужки и притягивая мисс Донован ближе. Она послушно шла в распахнутую ловушку.

– Кейр… ты уверен? – подал голос Джонас, и Райс коротко кивнул.

Тряхнул волосами, нахмурился, поерзал в кресле Граймса. Уверен, уверен… Хоть мотивы ее остаются за туманной пеленой, но только слепец не заметит фамилии «Донован» в списке либтоунских добровольцев.

– Уверены в чем?

Алексия уселась в кресло напротив и нервно пробарабанила пальцами по бланкам. На бумаге все так же плясали дамские завитки, уверявшие, что Тонкину положена ампутация мозгов.

Да нет, она Райсу положена. За то, что так долго соображал!

– В том, мисс Донован, что это вы устроили ритуал призыва в ночь весенних даров, – Кейр медленно достал из кармана ее гребень и свои часы. Сверху уложил письмо из Либтоуна. – Не сами, конечно… Вашей искры не хватило бы. Да и дорогое удовольствие, не так ли?

– Уд-довольствие?

– Жалование ассистентки Мюблиума не так велико, чтобы тратиться и на платья, и на косметику, и на джантарную пыль. Вы подбросили природникам все это барахло. Передали через Иллону тэль Меер схему, заразили идеей подшутить над преподавателями…

– Милая шутка, разве нет? Вам не мешало развеяться, – не стала отпираться Донован, но на стуле нервно заерзала. – Что в том дурного? Пропишете мне тоже ампутацию?

– Вы вырвали страницу из виззарийской книги, – хлестко перечислял он. – Пользуясь прикрытием добровольческой миссии, похитили реликвию из Либтоунского храма. Использовали зелье внушения на юной мисс тэль Меер, подсказав правильную «раскладку» личных вещей.

– Да я едва знаю виззарийский, сир…

– А вчера вечером… – Райс запнулся, зажмурился, и в ушах раздался вой туров, хлюпанье грязи и визг тормозов. – Вчера вы чуть не стали причиной нескольких смертей. Здесь, в диагностическом кабинете.

– Ну уж к этому меня не приплетайте! – она раздраженно повела плечом и почесала щеку, стирая остатки вчерашних румян с одной стороны лица. – Я сюда лишь раз заглянула, и на тот момент все тут были живы. Ваша ненаглядная х-хавранка хлопотала над Тонкиным, и мисс дэс Морган была в сознании…

– Ваш «танец» с сиром Вейроном…

– Просто танец, Кейр. Вы же отказались, – Алексия скрестила руки на груди и подняла на него глаза.

Интересный взгляд. Прямой, упертый, уверенный в своем праве.

– Зачем? – устало спросил у голубых глаз.

Часы в центре пентаграммы оказались не случайно. Целью был он. Природники не сами придумали уложить в «главный угол» гребень Донован. Правда, запутались с виззарийским… Сложный язык, неоднозначный в трактовках, Рэдхэйвен прав.

– Вас это так сильно удивляет?

– Крайне сильно, – угрюмо кивнул.

В кабинете повисла тишина. Только сшиватель в руках Граймса пощелкивал, отбивая секунды. Казалось, прошла вечность, пока Алексия поднялась со стула, расправила плечи и возвысилась над столом величественной статуей.

– Я уже говорила, Кейр. Вы одиноки, как и я. Ваши чувства неочевидны, Варх свидетель, но мои давно как на ладони…

– И вы решили их открыть?

– Я решила открыть вам глаза! – Алексия всплеснула руками. – На то, что происходит вокруг. На мир, на романтику Ахавы. Когда внутри все пылает, когда сердце бьется чаще, громче, и…

«И руки сами забираются под варховы кружева», – мысленно проворчал магистр.

– Вы умная женщина, Алексия, – признал Райс, следя за ее ломанными, истеричными жестами и все меньше веря в устроенный фарс. – Какая, к линялым гхаррам, романтика?

Слишком четкий план, слишком аккуратное исполнение. Это не было ни шуткой, ни импульсивным проявлением чувств.

– Знаете, есть миры, в которых считают, что голубые глаза – признак заплутавшей истинной судьбы. Ваша судьба я, в том нет никаких сомнений.

Мисс Донован отряхнула ладони от невидимой грязи и, поджав губы, уселась обратно на стул.

– Вы, ми-и-илочка, в болото не шлепались, пиявок кружевным задом не собирали. В обморок на каменный пол не падали, к разрыву не гуляли. Седины сиру Райсу не добавляли, – язвительно прокряхтел док, привлекая в себе внимание. – Рановато вы на себя лавры истинной нацепили. Рановато, моя вредоносная… А то, что женщина умная, так даже хорошо. Мне хоть будет, что ампутировать.

Сшиватель Граймса опасно клацнул, леска засеребрилась, и Алексия вжалась в кресло по самые плечи.

***

Алисса Лонгвуд

Рой чешуекрылых парил в животе так отчетливо, что проснулась я от щекотных ощущений внутри. Будто меня всю ночь накачивали жидкой «Эйфорией», и теперь эффект выветрится не раньше, чем через месяц. Заболела. Как гхарру пить дать, заболела!

Посопев в розовую подушку, пахнущую Райсом и вчерашним безумием, я вяло поднесла к лицу ладонь. Гхаррова западня… Вчера я умудрилась забыть.

Там, в вояжере, я совсем спятила, сгорела в желании, обрушившемся на бедную Лисси. Но сегодня отчетливо увидела на пальце перстень с маленьким самарудом. Невинное украшение, сделавшее меня заложницей собственной маски.

Тяжелая голова в отчаянии бухнулась назад в подушку. Вика. С Райсом ночью была Вика.

Это ее светлые волосы он накручивал на пальцы, ее пухлые губы зацеловывал до полуобморока. Милое голубоглазое создание с ажурными хавранскими нравами… Которые вчера ему со всех сторон и продемонстрировала.

Я вернула на тело батистовую сорочку, сверху натянула розовое платье. Порылась в кармане юбки, нашла порванное кружево… и с обиженным стоном отбросила его на кровать. Тьма! Сколько еще раз Лисси Лонгвуд планирует прогуляться по академии с голым задом?

Голова кружилась, воспоминаний было слишком много. И неприятных, связанных с Вейроном, маутянками и подкрадывающейся смертью. И приятных – настолько, что хотелось схватиться за дверной косяк, зажмуриться и представить все снова в деталях. Выдающихся и… и вообще.

Меня пошатывало после круговорота ночных испытаний. Я выбралась в коридор и осторожно поплелась в целительское. Уверена, Граймс не пожалеет для меня фирменного тоника и пары пульсаров, приводящих в чувство.

Только сейчас заметила, что татуировка с руки пропала. Что за варховщина? Райс нашел способ избавиться от привязки и даже не потрудился мне сообщить?

В диагностическом грохотали голоса, и я привалилась к стене. Слишком много людей. А я чувствовала себя предательски голой, хоть тело и прикрывали две юбки.

– Она будто звала меня, манила заглянуть в разлом в алтаре… Но целиком книгу я вынести из храма не смогла, – объясняла кому-то мисс Донован. Ее голос вылетал из приоткрытой двери и звонким эхом разлетался по коридору. – Я плохо читаю по-виззарийски, но что-то поняла. Там говорилось о ритуале, призывающем любовь к тем, кто ее ищет. К тем, кто в ней нуждается. И я нуждалась! И вы тоже, пусть и не замечали…

Глуша любопытство усердным сопением, я приблизилась к двери и заглянула в щель. На месте Граймса с видом недовольного, во время спячки разбуженного грикха сидел мой магистр. С полнейшим недоумением он взирал на распинавшуюся мисс Донован.

– Что вы забыли в Либтоуне? – с недоверием прохрипел Райс. – Прошу меня простить, Алексия, но на добровольца вы тянете так же, как я – на закройщика платьев Ее Величества…

– Керроу там кое-что потерял. И я надеялась найти.

– Найджел Керроу? – магистр приподнялся на стуле.

Я тоже распахнула рот. После событий прошлой осени про бывшего ректора старались не говорить. Сплетни ходили всякие, но никто точно не знал, что же с ним произошло. Очень загадочный случай.

– У серых мышек, младших помощниц и секретарей, есть преимущество. Их никто не берет в расчет. В Эррене всех обладателей слабой искры считают за людей второго сорта, сир Райс. На каких и посмотреть лишний раз зазорно, – Алексия нервно поправила рукава на платье и потянулась за салфеткой.

С минуту она увлеченно стирала с лица косметику и, лишь закончив, продолжила.

– Пока Керроу с Мюблиумом пили анжарский добб и обсуждали плетения, я разбирала бумаги в соседней комнате. Никто даже не думал заглянуть за дверь и убедиться, что «мышки Донован» там нет! Я довольно быстро догадалась, что происходит. Стала следить и…

– Весьма интересно, весьма интересно, – Джонас выдвинулся вперед и потер ладони.

– Ну нет, не рассчитывайте, сир ректор, – Алексия усмехнулась. – Дела Керроу – это дела Керроу. Я всегда уважала этого мужчину. Мага, сумевшего скомпенсировать свою слабость, найти в ней силу. Меня интересовал артефакт, принадлежавший Найджелу. Очень мощный накопитель энергии, заряжающийся от самой материи мироздания. Не наш, а сеймурский… Там технологии накопления энергии вышли на новый уровень.

– Для чего его использовал Керроу? – допытывался Джонас, надеявшийся получить ключ к главной загадке прошлого года.

– Ему нужно было переместить кое-что из Анжара в подземный храм в Либтоуне. Мало кому хватит своей искры на такой портал, – помощница Мюблиума говорила монотонно, ровно, будто не раз готовилась к этому допросу. – Ни в спальне, ни в кабинете ректора я ту вещицу не нашла. Скорее всего, артефакт остался в храме… И я записалась в добровольцы. Мне тоже не хватало искры, чтобы сотворить… задуманное.

– Нашли? – равнодушно бросил Райс.

– Утрачен, – горестно вздохнула мисс Донован. – Вероятно, в разрыв провалился. Но я нашла кое-что получше.

– Книгу…

– Она сама раскрылась на нужной мне странице. На ответах, которых так жаждало мое сердце. Словно сама Имира вняла мольбам и дала подсказку!

А маутянки вчера сказали, что богиня давно не слышит дев. Не спасает их от беды.

– Чего вы надеялись добиться с помощью ритуала?

– Вашего внимания.

– Всего-то? – фыркнул Райс, чернея лицом до кончика породистого носа.

– В ночь весенних даров это… немало, Кейр. Вы удивитесь, но мне не чужды простые женские желания.

– О, уверен, ваши желания не так просты! Зачем вы вчера подходили к сиру Вейрону?

– Выживает сильнейший. Я хочу выжить.

– Вам что-то угрожает?

– Нет, но…

– Алексия! Вы хоть понимаете… какой вред могли… нанести? – Райс встал, уперся кулаками в стол и навис над Донован.

– В природе так же. Самки вирры борются за крепкого самца, способного подарить достойное потомство, – спокойно отвечала женщина, почти не тушуясь под черным взглядом. – Это научный подход. Борьба за лучшее заложена в каждом из нас. А чужакам не место в нашей спокойной гавани. Ни Вейрону, ни ей.

– Вы будто из дремучего анжарского леса… вылезли… – жутковатое шипение Райса пробрало до мурашек.

Лучше бы он орал, ей Варху. А так даже мне за дверью становилось страшно.

– Я слабая женщина, но я готова бороться за свое счастье.

– Ваша борьба – дрянной ритуал, призывающий чувства? – Райс с грохотом хлопнулся обратно в кресло.

– Я не верю в стойкий эффект от древнего шаманства, – передернула плечами Алексия. – Мне лишь нужно было оказаться у вас перед глазами, даже когда те закрыты. Поселиться ненадолго в вашем сердце. Мой образ коснулся бы ваших мыслей, льды, годами сковывавшие ваши чувства, растаяли бы… Стена, воздвигнутая от всех, рассыпалась бы в пыль. А эшерская дварфова, которую вы пьете без меры всякий раз после разрыва…

– Поясните, – потребовал Райс. – Про эшерскую.

– Вы должны были решить, что дело в ритуале. Поверить в свои чувства ко мне. В ночь весенних даров был такой бедлам в диагностическом…

– И?

– И я взяла несколько пузырьков «Жетемии» и по десять капель добавила вам в настойку. В каждую бутылку, – пробубнила Алексия. – Но, видно, доза была маловата… или природники что-то перепутали…

– Я с некоторых пор не пью. Вынужденно, – магистр почесал сдвинутые брови и с раздражением уставился на собеседницу.

Все в кабинете молчали, даже Граймс опустил активированный сшиватель на кушетку. И я тоже сопела в дверное полотно, стараясь дышать максимально тихо. Сколько продолжается этот допрос? Почему Алексия пошла на такое?

– У меня оставался всего один пузырек, – женщина пробарабанила ногтями по столу. – Магия Ахавы иссякала, и я решилась… превысить разумную…

– Вы использовали «Жетемию» на балу?

– Весь бутылек, Кейр! Да что вы за сухарь-то такой обмороженный, что полный флакон «Жетемии» вас не берет? – вспыхнула она. – Мне не так-то много от вас нужно. Всего капля любви и немножко тепла.

– Непоправимое все же не случилось, – прокряхтел Граймс и медленно выпустил воздух из легких. – Пф-пф-пфф…

– Капля… – заторможенно повторил магистр. – Вы не любите меня, Алексия.

– Это не имеет значения, – отмахнулась та. – Со временем наверняка полюбила бы. Мое желание завести семью – с вами! – оно гораздо важнее, чем вся эта романтическая чушь про бабочек в голове. Или где им там место?

– Семью?

– Кейр, вы будто не понимаете! Вы носитель уникального дара, сильной искры. Наши дети никогда бы не услышали фразы «второй сорт».

– Дети? Наши? – Райс закашлялся. И кашлял довольно долго, пока кресло под ним отчаянно не захрипело. – Что вас навело на мысль, мисс Донован, что я стремлюсь к семейной жизни? Что я вообще способен на чувства?

– А вы не способны?

– Едва ли! – рявкнул на нее Кейр, и внутри все обидно поджалось. – Вы правда считаете, что вытянули бы счастливый билет, наградив меня любовной одержимостью?

Кабинет затянуло ненастьем. Казалось, там громыхает гром. Или беснуется сам Варх Всемогущий, в клочья разрывая Звездносвод.

– Я делала это не для себя.

– Пра-а-авда? – Райс резко встал, обошел стол и выдернул женщину из кресла. Усадил на кушетку и задрал ее юбку. – Вы тоже из «Дочерей Мрака»?

Алексия ахнула и пристыженно опустила ткань. Но все, что выше колен, Райса и не интересовало. Он скинул с ее ног туфли и внимательно оглядел пятки. Меток на них не было.

– Что значит «тоже»?

– Отвечайте!

– Нет! – взвизгнула Алексия, когда Райс дернул ворот на блузке, лишив ту пары пуговиц. – Вы что, трилистник ищите?

– Вы не посвящены? – магистр разочарованно уставился на женскую шею.

– Я просвещена, – профыркала мисс Донован. – Я читала о культе в одной из библиотечных книг. Я много читаю, сир Райс.

– Вдохновились?

– Вдохновилась, – без капли стыда кивнула Алексия. – Умные женщины, способные на все ради своих целей.

– В особенности на то, чтобы обманывать, притворяться, втираться в доверие и выставлять мужчин идиотами!

– Капля любви, сир Райс. В ночь весенних даров. И моя дочь не металась бы в выборе между партэлем и мелкой должностью в богами забытом Анжаре. Местом младшей помощницы третьего сотрудника крошечного отдела…

– Вы так говорите о несуществующей дочери, словно уже и имя ей придумали! – Кейр яростно передернул плечами. – А фамилия, верно, будет моей?

– Ей не светила бы пожизненная роль серой моли при забывчивом старике, который даже не помнит имени ассистентки, – Донован отрешенно потерла нос. – Я хочу детей, но не желаю им участи слабоодаренного мага. Не желаю, чтобы их до костей выворачивало в вояжерах и воздушных судах. Рано или поздно вы смогли бы полюбить. Если и не меня, то нашу дочь или сына.

– Вы рассчитывали, соблазнив меня обманом и заманив фальшивкой, получить настоящие чувства?! – стены вздрогнули от животного рыка, какой вряд ли мог выйти из умудренного опытом магистра. – Полагаете, разобравшись во всем и узнав правду, я испытывал бы к вам что-то, кроме отвращения?!

Райс хлестнул кулаком по шкафу со снадобьями. Полочка, аккуратно заставленная зельями, задрожала. И стеклянными хлопьями осыпалась на пол диагностического кабинета.

Магистр с силой потер раскрасневшееся лицо и озадаченно уставился на созданный беспорядок. У меня из груди рвался всхлип, но я усердно заталкивала его обратно.

Кейр прав, во всем прав. Невозможно получить настоящие чувства обманом. Невозможно сорвать маску и сделать вид, что я не притворялась другой девушкой. И что всей этой фальши между нами не было.

Райс мне этого никогда не простит. Никогда. Страшно представить, что он скажет, узнав, что я ничуть не лучше спятившей Алексии и его погибшей невесты! Что так же, как и они, воспользовалась его доверием, не показав своей истинной сути.

А ведь я заболела. Целиком и полностью. От моих обычных, не миниатюрных пяток до вьющихся кончиков инородно светлых волос. Но Райс… он не знал меня настоящей. Он попросту не мог заболеть в ответ. В нем неоткуда взяться этой коварной хвори.

Если бы он только догадался, если бы опознал в хавранке меня! Но, как и все прочие, Райс видел перед собой лишь пустышку. Голубые глаза, глупые светлые кудри и белоснежное кружево на аппетитном теле.

Все это время Кейр смотрел так на Вику. Желал ее, дрожал в ее объятиях, целовал ночью всюду, куда дотягивался. Рассказывал чужестранке о своем прошлом, открывал душу, выставляя самое секретное напоказ. Девушке, что вот-вот снимет привязку и улетит домой. Той, кому тут не место.

Не мне рассказывал, не Алиссе…

От горьких мыслей болело, в горле саднило. Внутри обрывались какие-то нити, со звоном лопались натянутые струны.

Второй раз я этого не перенесу. Нет, нет, только не так. Я сделала шаг назад. И еще один. И со всех ног понеслась к выходу из академии.

Магистр отвязал меня от себя. Подарил свободу утром нового дня. Отпустил так легко… И он явно не из тех мужчин, кто станет догонять, если я побегу.