Глава 5 · Шокирующая находка

В отличии от большинства лестниц, эта не имела ни поворотов, ни лестничных клеток, а своим достаточно пологим и широким, с равномерным наклоном, полотном, с удобными невысокими ступенями из шершавого камня, мало отличалась от того же пандуса. Только и разницы было, что заботилась она не об удобном съезде для инвалидных и прочих колясок, а о возможности церемонного и чинного спуска знатного покойника и сопровождающих его лиц, обремененных слезами, скорбью, ну и всякими прочими атрибутами похорон.

Однако это ее строение ни чуть не мешало скорому исчезновению из вида где-то у нас за спиной, дверного проема склепа. Так что солнечный свет с той стороны исчез довольно быстро, но, как это было знакомо мне по сновидениям, магические светильники на стенах могли бы и не загораться, потому что чем ниже мы с мужем спускались, тем заметнее было, что откуда-то спереди проникает хоть и сильно рассеянный, но все-таки достаточный для свободного передвижения, свет. Причем явно естественного происхождения, потому что четко выраженных очагов свечения, как в тех местах, по которым мы шли в данный момент, заметно не было.

Собственно, чем глубже мы заходили в гробницу и чем больше деталей попадало в поле моего зрения, тем очевиднее становилась некая печальная истина: я влипла! Вместо того, чтобы разрушить «легенду» сновидения и избавиться от него, я наоборот, обогащаю его реальными деталями! Ну и укрепляю, соответственно, потому что все эти помещения я узнавала! Причем, насколько я понимаю, поворачивать назад уже не имеет никакого смысла. Да и был ли тот смысл вообще⁈ Не придумала ли я его в надежде избавиться от очередного витка кошмаров?

«Впрочем, раз уже начала, то видимо следует довести сей вояж до завершения?» — усилием воли призвав на помощь здравый смысл, я переломила в себе вспыхнувшую было панику и, когда впереди появились выступающие стены и нависающие арки, разделяющие длинный зал на некие подобия альковов, уходящих в неизвестных количествах куда-то вправо и влево, у меня даже хватило сил на то, чтобы насмешливо хмыкнуть и тоном заправского экскурсовода, прокомментировать:

— Вот, дорогой, позволь тебе представить место действия моего кошмара! Если не ошибаюсь, то вон там, немного правее, как раз и находится тот самый саркофаг, в котором меня едва не похоронили!

После чего, в соответствии с собственными словами, я уверенно потянула мужа немного в правую сторону и ничуть не удивилась, обнаружив там запомнившееся мне витражное окошко в стене, в виде эдакого гигантского цветочка. Тот свет, что помогал рассеять тьму подземелья, как раз и исходил из ряда подобных окон, только с разным рисунком витража. У мамы Лотарда, насколько помню, была изящная голубая лилия, а мне вот достался банальный кружок о восьми лепестках!

Видимо подземелье пробивало скалу насквозь и эти окна выходили на ее противоположную сторону. Собственно, как чуть позднее подтвердил мою догадку Лотард, так оно и оказалось: задней своей частью погребальные «альковы» выходили к отвесному, чуть ли не километровому обрыву и выбраться через эти окошки (так же как и забраться через них во-внутрь), для простого смертного, практически не представлялось возможным. Это я не к тому, что вдруг покойничкам захотелось бы прогуляться, а совсем даже о прозе жизни: как вход для воров и расхитителей гробниц, окошки не подходили.

Однако, на данный момент меня больше всего занимал тот факт, что ни запомнившегося мне постамента со ступенями, ни самого саркофага, под знакомым витражом не обнаружилось! Впрочем, как и венчавшего арку вензеля де Лоньеров. Что именно это должно означать я не знала, но сознаюсь честно: данный факт не только изрядно добавило мне позитива, но даже облегчило дыхание, как будто до этого мне то ли не хватало кислорода, то ли я просто не могла дышать полной грудью. Но вот только обрадоваться по-настоящему я не успела, потому что именно в этот момент…

— Что за чертовщина⁈ Я что, опять сплю⁈ — почувствовав, как кровь разом отхлынула от моего лица, а район солнечного сплетения так сильно похолодел, будто туда только что с дуру сунули здоровенную ледышку, я, уже не ожидая ничего для себя хорошего, решительно повернулась к мужу, которому, по закону жанра, самое время было исчезнуть или превратиться в какое-нибудь мерзкое чудовище.

Однако мой своенравный Лотард никаким таким «законам жанра» следовать не пожелал и как стоял рядом, правда с проявившейся в чертах лица некоторой растерянностью, так и продолжал стоять. Более того: заметив, что барометр моего настроения круто качнуло и оно намеревается скатиться, к примеру, к откровенной панике, он воспользовался испытанным средством: крепко меня обнял и притянул к своей груди. И да — это реально помогло! Я слушала гулкие удары родного сердца, вдыхала аромат, исходящий от любимого мужчины и понимала: на этот раз все вполне реально!

По крайней мере в предыдущих снах, я никаких запахов не ощущала. Вообще. Ни сырости, ни пыли или еще чего-то, чем наверняка должно было пахнуть в любом помещении, которое редко посещают, а уж тем более настолько… гмм… скажем, «специфического предназначения». И даже когда я открыла чужой саркофаг, то не почувствовала запаха разложения. Ну или консервантов, химических или растительных, не важно: если тело пропитали какой-нибудь хренью перед погребением, то оно просто обязано было ими пахнуть, причем многие годы! А вот сейчас мое обоняние улавливает множество запахов, в том числе настолько незнакомых, что назвать их я не способна.

Когда совсем уже успокоилась, вспомнила вопрос, который только что задала, а главное — его причину. Слегка отстранилась от мужа, прислушалась и совсем уже было собралась вздохнуть с облегчением (всего лишь глюки!), или даже улыбнуться своим страхам, когда от донесшегося откуда-то сбоку звука, мы с Лотардом буквально подскочили не месте!

— Уа-уа, уа-а, уу-а-а! — отчетливо разнеслось под сводами подземелья!

Но вот дальше, единства наших с мужем действий не наблюдалось, от слова «совсем»! Если я рвалась немедленно мчаться на крик младенца, то Лотард наоборот — изъявлял настойчивое желание, утащить меня как можно дальше из этого места, что он и проделывал не без успеха, пользуясь разницей наших весовых категорий!

— Лотард! Лотард! Да постой же ты! — отчаявшись докликаться до мужа, я просто плюхнулась на попу — благо дело, что многослойные юбки, надетые поверх бриджей, исключительно ради приличия, гарантировали моей пятой точке полную безопасность при падении с такой скромной высоты, как высота собственной зад… э-э… бедер!

Они же, в смысле юбки, к тому же здорово мешали мужу утащить меня из склепа элементарно на руках, а возвращаться, не выяснив, что именно здесь происходит, я, черт побери, не собиралась! Если кто-нибудь припишет мою отвагу просто недостаточной информированности — соглашусь! Причем охотно, поскольку в магических опасностях, я откровенный профан, но закаленная многолетними ночными кошмарами, я даже представить себе не могла, что теперь (!), способно мне помешать сунуть нос в тайну этих подземелий! Да еще, с сильным магом за спиной⁈

К тому же… Не сомневаюсь, что большинство женщин меня поймет: для подавляющего числа представительниц нашего пола, причем самого разного возраста, плачущий младенец — это такой побудительный мотив, что случается, слабые женщины голыми руками провода рвут и машины за бампер поднимают! Как я вообще смогу жить дальше, если сейчас, немедленно, не проверю этот феномен!?!? Даже если там призрак младенца, то наверное нужно что-то сделать и для призрака⁈ Ну не оставлять же дитя и дальше плакать там в одиночестве⁈

Вот примерно это самое я и выложила, глядя в белое, как мел, лицо Лотарда, со зрачками на всю радужку. Мои слова, а скорее моя несокрушимая решимость, видимая и невооруженным глазом, сделали свое дело и мой бедолага-муж, несколько раз глубоко вдохнув и медленно выдохнув, выдвинул мне встречное условие: я иду у него за спиной и ни при каких обстоятельствах вперед не лезу!

В принципе — вполне приемлемо. Не могла же я его оскорбить, сказав, что мне было бы куда спокойнее, если бы это он шел у меня за спиной и не высовывался, но… Я уже достаточно времени замужем, чтобы научиться вовремя прикусывать не в меру активный язычок. Особенно, когда это касается любимого супруга!

Нет, правда, если нужно было пощадить чувства кого-то другого, пусть даже и самого короля, но при этом могло пострадать дело, я всегда выбирала интересы дела. Однако все менялось, если ценой вопроса, становились нервы моего любимого мужчины. В таких ситуациях я запросто могла послать по известному адресу чьи угодно интересы, но решала всегда в пользу его спокойствия.

Сейчас, правда, выбор оказался за гранью! Я с удивлением осознала, что есть, оказывается, границы и у моих чувств к Лотарду⁈ Видимо материнский инстинкт — это то определяющее, что делает женщину женщиной и не может быть отринуто ни при каких, даже самых «объективных», обстоятельствах…?

***ПРОДОЛЖЕНИЕ от 31.01.23

К саркофагу своей матери, мой муж приближался с таким лицом, что я опять почувствовала себя бессовестной эгоисткой, но лезть с проявлениями как вины, так и сочувствия, все же не стала, только попросила мысленно: «Ну потерпи еще немножко, любимый мой! Ну, что теперь поделать, если тебе в жены досталось такое, больное на всю голову, недоразумение, как я?» Да уж, как-то не очень повезло со мной Лотарду! То чуть с королем его не поссорила, превратив тому все его «летающие повозки», которые в случае войны, Его Величество планировал использовать в качестве авиации, тоже во вполне летающих, но уже драконов. Которые кроме меня, даже близко не желали допускать кого-то к своей спине! А спорить с драконами…

Впрочем, спорить — вовсе не возбраняется, но вот переспорить это воплощенное упрямство, до сих пор пока еще никому не удавалось! Я, например, когда мне надоедало препирательство, абсолютно бессовестно, пользовалась авторитарным преимуществом любой мамы: прекращала слишком затянувшийся спор просто волевым усилием! Я — говорю, ты — делаешь и без каких-либо иных вариантов! Но так то я, «мамочка», причем «самая любимая», а повторять мой опыт чужим я бы… Говоря проще — не рекомендовала бы.

Тогда же, кстати, я хоть и невольно, но попутно еще и жестоко опозорила придворных магов, так как выяснилось, что в отличии от них, я не просто очень сильный эмпат, но еще и запросто могу общаться с магическими созданиями с помощью телепатии… В этом месте я почувствовала хоть и странное, но приятное предвкушение, возникло ощущение, что вот-вот у меня в голове случится некое просветление и я сейчас стою буквально на пороге решения некой загадки, но…

— Где, говоришь, в том твоем сне ты обнаружила младенца? — очень невовремя вторгся в мои мысли голос супруга.

То есть, в плане наметившегося у меня озарения «не вовремя», а относительно реального места и времени — вполне себе своевременно, так как куда мы шли, туда уже и дошли! И в этот самый момент, Лотард, бледный как смерть, но решительный как «Каменный Гость» Шекспира, стоял на помосте перед саркофагом своей матери и заломив бровь, ожидал от меня ответа на свой вопрос. «Упс! Эк я задумалось не к месту», — мелькнуло очередное раскаяние и я заторопилась с пояснением, сопровождая его указующими жестами:

— По моему вон в том углу, в ногах… Здесь ведь изголовье, я правильно понимаю?

— Угу, — буркнул муж, — головой на восток, а ногами на запад. Восток в той стороне, следовательно там и изголовье, — не очень охотно, но все же пояснил он для меня, абсолютно несведущей о тонкостях в вопросах погребения как местных, так, собственно, и земных.

Потом прошел вдоль саркофага чуть дальше и…

Это я, помнится, корячилась тут и едва грыжу не заработала в том сне, ворочая тяжеленную каменную крышку, а муж ее приподнял и сдвинул, даже не прилагая особых усилий! Одними пальцами, хоть и с побелевшими от напряжения костяшками, но просто до обидного несравнимо с моими трудами! Только заглянуть в саркофаг и увидеть то, что осталось от любимого человека, Лотард не решился. Открыв мне доступ к содержимому этой своеобразной могилы, он чуть отстранился, несколько раз провел над проемом руками, видимо убеждаясь, что оттуда не появится какой-нибудь жуткий сюрприз, потом зажег крошечный магический светлячок и запустил его вовнутрь саркофага.

Выполнив эти манипуляции и видимо посчитав, что на этом его функции исчерпаны, супруг сделал мне приглашающий жест и легко сбежал по ступеням с помоста. Впрочем, по тому, как он вглядывается в окружающий сумрак и чутко поводит головой прислушиваясь, я поняла, что он просто «встал на пост», прикрывая меня от того, что на его взгляд еще могло случиться.

Однако, если кто-то приписал его прежнее поведение элементарному проявлению страха, то мне хотелось бы вас поправить и не ради того, чтобы реабилитировать Лотарда в ваших глазах, а чисто ради восстановления справедливости. Потому что он испугался не того, что может вполне реально явиться «нечто» (например лич! Что не такая уж редкость, если речь идет об умершем маге)*, он просто спасовал перед фактом, что придется войти в слишком плотный контакт с тем, что составляло его воспоминания о матери! Ведь запомнил он ее хоть и мертвой, но будто уснувшей, а теперь может увидеть совсе-е-ем другой облик покойной.

*(Лич — либо маг-некромант, либо просто маг, погребенный неправильно, без соблюдения нужных ритуалов, и ставший нежитью, по одним версиям — после смерти, по другим — вместо смерти).

К тому же существовал его так и нерожденный брат или сестричка, если плач младенца говорил именно о том, что это именно ребенка упокоили не так, как следовало. Да, вполне могло так случится, что ему (!), хоть и защищаясь, но придется окончательно уничтожить своих родных! Пусть по сути и видоизмененных, но… Короче: любой вариант — это очень страшно и весьма болезненно для любящего человека. Вот даже я, у которой мать постаралась уничтожить к себе чувство любой привязанности, все равно даже близко не хотела бы оказаться на месте моего любимого мужчины. А уж каково было ему⁈

Исходя из сказанного, лично я расценивала его поведение как жертву! Да-да, не удивляйтесь, потому что на мой взгляд, сейчас мой муж рисковал до конца своих дней заполучить далеко не благостные воспоминания, вместо тех, которые он так бережно, даже трепетно, я бы сказала, хранил до сего дня. И делал он это ради меня! Так что да, поведение Лотарда было именно жертвой.

Впрочем, все эти мысли не мешали мне немного нерешительно приблизиться к месту упокоения свекрови, которое мы сейчас если и не оскверняли, то уж «покой» ее нарушали — наверняка! Да и, как на зло, детский плач затих еще на подходе… Впрочем: пора было прекращать это мероприятие и тем лучше, если оно окажется сплошным фарсом или даже глупейшей причудой княгини Анжелики!

Так что отбросив всякие сомнения я поднялась по ступеням и сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, наклонилась над слабо мерцающим от «светлячка», проемом…