Глава 16

После того случая Ирвин ощерился на всех и замкнулся. Почти не разговаривал со мной и Лестером, не отреагировал и когда я прошла мимо аптеки в своем обычном облике. Позже столкнулись на улице, так он не ответил на приветствие, предпочел разглядывать птиц на деревьях.

Как ни пыталась, я не смогла его разговорить, чтобы разузнать подробности тех давних дел, не хотел он откровенничать и о своем магическом прошлом. Отвечал грубо и постоянно грузил меня работой или упражнениями. Между тем артефакт жег все сильнее, я уже начинала привыкать к постоянной ноющей боли в подреберье. Такой магический намек, что еще немного и нужно будет признаваться Ирвину и надеяться на его милосердие. От боли избавлюсь, но и нашей дружбе тогда конец.

— А не устроить ли нам распродажу? — потянула я за завтраком. — Соберем зелья и мази, которые обычно плохо берут, поднимем на них цену на пару монет, потом на ту же сумму сделаем скидку. Плакат красивый напишем: «Мучает недуг лихой? Мазь купи, вотри, не ной!»

— Никаких плакатов, пока не научишься писать без ошибок.

— Эй! Да их и было-то всего две!

— Ты списывал текст из книги, — невозмутимо напомнил он. — А перед этим занимался вполсилы. Не возьмешься за себя, так и будешь хилым неучем.

Ирвин действительно заставлял меня тренироваться по утрам: бегать, отжиматься, бить по набитому песком мешку. Сам тоже не отлынивал, поэтому я не злилась, но уставала жутко. К тому же перед завтраком аптекарь усаживал меня заниматься, заставлял читать правила, а после диктовал текст, а я записывала. Иногда — просто ставил передо мной книгу, сам же рядом занимался делами, чаще всего — наводил порядок в каталоге лекарств или рецептах.

— Ну сам напиши, — я препиралась из чистой вредности, ну и потому, что завтракать в тишине слишком скучно. — Я придумаю завлекательный слоган, ты перенесешь его на бумагу.

— Лекарства — не залежавшиеся пироги, их не распродают ради наживы. Если тебе скучно — можешь навести порядок в кладовой или в подсобке. Промоешь все полки, заодно отсортируешь сырье. Нилла мне давно не нравится, где-то наверняка есть подгнивший стручок. Надо бы найти и выбросить, пока по другим не расползлась.

— Но это же все переставлять придется, — вздохнула я. Вообще-то после завтрака я собиралась снова стоять за прилавком и дочитать историю Норта Джуса. Там всего-то глава осталась! Он почти-почти нашел того самого злодея, который заточил лихого пирата в темницу.

— В этом весь смысл борьбы со скукой.

Ирвин первым поднялся из-за стола и собрал тарелки. Их, кстати, купил сам, чтобы я не успела ни у кого их выманить. Заодно набрал и другой кухонной утвари, хотя особенно не любил готовить, стряпал только что-то простенькое, когда было лень идти в трактир.

Я же за вчерашний вечер отдраила небольшой кусок кухни, так что завтракали мы как приличные люди. Еще бы научить аптекаря нормально заваривать чай, а не портить его аромомаслами, было бы вообще отлично. Но обо всем этой уже говорила Габриэлла, Бринсу будет странно повторить.

— Ты же помнишь, что мне надо беречь силы? Сегодня Лестер снова встречается в храме со своей Софи, надо подготовиться.

Со всеми этими передрягами проблемы следователя вообще вылетели у меня из головы, но встречаются они в три, а я заканчиваю ближе к часу, будет время что-нибудь придумать. В последнее время все мои импровизации проваливались, но в это-то раз должно повезти!

— Ничего, у тебя энергии столько, что на все хватит, еще на глупости останется, давай.

Уборка — это не сложно, но как же скучно! Я пыталась одним глазом читать книгу, пока протираю полки от пыли, но нечаянно уронила в таз с водой пустой пузырек. Ничего страшного не случилось, он даже не разбился, но Ирвин с его нечеловеческим слухом обо всем догадался и уже через минуту стоял на пороге и сверлил меня взглядом.

— Интересно же! — призналась я и указала на книгу.

— Закончишь — и сможешь дочитать, а будешь отлынивать расскажу, чем все закончится.

— Ай, рассказывай. Руки у меня заняты, зато уши свободны.

— В финале Норт стоит на палубе своего корабля…

— Подожди, он же затонул вместе с остальной пиратской флотилией.

— …своего корабля, который раздобыл…

— Нет, сам дочитаю, — отрезала я.

Мы с Нортом прошли так много испытаний, не могу бросить его в последнем. Главное Ирвин мне уже рассказал, что этот обаятельный мерзавец жив, остальное лучше просто прочитать. Но если хорошо подумать, то Норт может стоять на борту призрачного судна и плыть к богам, а значит, хороший финал откладывается.

Проклятый аптекарь! Влез со своими пересказами!

От злости я начала тереть вдвое усерднее, хотя полки и без того были чистыми, за порядком Ирвин следил. Закончив с этим, высыпала на стол все стручки ниллы, чтобы найти испорченный, заодно прислушалась к тому, как идет торговля.

Работал Ирвин плохо, без огонька. Сухо здоровался со всеми, выдавал требуемое, еще и отчитывал, если что-то шло не так. Лишнего не добавлял, не предлагал укрепляющие отвары или чаи, не расспрашивал о других болезнях. Убирал бы лучше, чем так портить нам торговлю.

От нетерпения я выбралась из-за шкафа и ненавязчиво пристроилась рядом с Ирвином.

— Мне нужно средство от кашля, — начала пухлая женщина в дорогом платье. Шаль поверх тоже была не из дешевых, но подобрана безвкусно. Да и цвет этот женщине не шел, придавал лицу землистый оттенок. Словно услышав мои мысли, она поправила шаль и в задумчивости прикусила нижнюю губу. — Но не могу решить: сироп или пастилки.

— От кашля зависит. Если легкий — берите пастилки, они вкусные и безвредные, если что посерьезнее — лучше сходить к врачу, тот сам выберет нужное. Есть еще порошки, отвары, растирки.

— Пока непонятно. Утром он вроде тяжелый, а днем — вроде его и нет. Врачей я побаиваюсь, еще навыписывают лишнего.

Она в задумчивости поправила шляпку и потуже затянула завязки. Оглядела все полки, переступила на месте, крепче сжала сумку. Кажется, намерена задержаться у нас подольше, несмотря на то что за ней уже собралась очередь в десяток человек. И обидно как сказала, что врачей боится, а нас нет. Те-то просто выписывают, а мы лишнего можем и напродавать!

— А пока думаете, попробуйте наш новый крем для рук, — пока она не успела возразить, я уже пихнула ей под нос баночку с приятным запахом и деревянной палочкой, чтобы попробовать его и не лезть внутрь пальцами. — Кожа после него — чистый шелк! Гладкая, приятная, без трещин.

Она все же зачерпнула немного крема, растерла его по тыльной стороне ладоней, пощупала кожу, принюхалась. Взяла еще немного и нанесла вторым слоем. Так это не работало, я уже несколько раз пыталась. Крем расходовался не слишком экономно, но и сверх меры его не вотрешь.

— Можно мне такого отложить с собой, на пробу? Хочу посоветоваться с матушкой, без ее одобрения ничего не беру.

— Так пусть к нам приходит, — дружелюбно улыбнулась я. Еще немного — и начну жалеть, что уговорила Ирвина пускать в аптеку женщин. Эту точно стоило оставить за порогом. Вместе с кашлем и матушкой.

— Она слишком занята. А я могу взять пластинок и сиропа на пробу? Мы дома решим, какой лучше. Моя тетушка Энит работала в лечебнице, следила там за оранжереей, с тех пор неплохо разбирается в болезнях и лекарствах.

Сзади на нее уже изо всех сил напирал дерганный горожанин с диким насморком, но женщину было не сдвинуть. Бедолага пытался кашлять на нее, громко шмыгал носом, даже попросил поторопиться.

— Не видите, что у меня здесь серьезное дело? — огрызнулась она. — Надо определиться, какое средство лучше.

— Оба купите, — посоветовала я.

— А если они мне не подойдут, вернуть можно?

— Конечно, вы нам пузырьки и деньги, мы вам — новое лекарство и приятный подарок.

Как раз завалялось несколько сладких шариков, после того как я тренировалась делать пилюли. Бесполезные и слишком большие для лекарства, зато вкусные.

— Но по закону вы обязаны вернуть мне деньги за товар, если он не подойдет…

Очередь злилась все сильнее, на женщину напирали, она не сдавалась и не двигалась. Наверное, собралась спорить до последнего. В нашу лавку тоже изредка забредали такие умники: ой, мы купили у вас моток веревки, а он не пригодился, заберите назад. Смотришь, а там трети как не бывало!

Эта такая же. Отопьет из флакона, разбавит водой и вернет. Но не на ту напала! Купит то, за чем пришла, и еще пару снадобий сверху.

Ирвин не стал ждать, пока я отвечу, вытащил из-под прилавка свою любимую табличку, что в его аптеке не всем одинаково рады, и водрузил ее прямо перед носом горожанки.

— По закону, значит? По нему женщина не имеет права самостоятельно покупать лекарственные средства без назначения врача или сопровождения мужчины. Так что будьте добры, покиньте помещение!

— Или мы вам на две монеты дадим ложку сиропа и пару пастилок, — тут же влезла я. Отпускать покупателя без товара — как-то не по-человечески! Сироп выпьете сразу, а пастилки вечером, заодно и решите, что лучше.

— Лекарства так не работают, — начал было Ирвин, но я наступила ему на ногу и широко улыбнулась женщине.

Не дадим ей ничего — может и стражу позвать, а нам этого не надо. Придут, натопчут, лекарств себе со скидкой захотят… Нет уж, дешевле разойтись с покупательницей миром.

— Но и вреда не будет, — одними губами прошептала я.

Ирвин согласился и без лишних возражений откопал под прилавком мерную ложечку, налил в нее сироп и выдал его женщине, вместе с парой пастилок. Я же бдительно проследила, чтобы монеты отправились в кассу, а у нас не исчезло ничего нужного.

— Эй, — отозвался кто-то в очереди. — Мне бы тоже одной ложки хватило!

— И мне просто раз спину намазать! — поддержали его.

Ирвин хмуро сверлил их взглядом, а мне процедил сквозь зубы:

— Драить тебе аптеку от порога до полуночи. Делец доморощенный.

— Улицерощенный, скорее. Матушка Соф нас особо не баловала.

Отвечать Ирвин не стал, сразу же переключился на другого покупателя, а я так и осталась тереться рядом, чтобы в случае чего прийти на помощь. Заодно и сгладить свой промах с ложкой сиропа. В результате мазь для спины мы сбыли целиком, а вот слабительное пришлось по частям. Но по итогу даже остались в плюсе: ложками продали весь флакон, и заработали на этом больше.

Я уже топталась на месте от нетерпения и предлагала сделать табличку, что у нас теперь и так можно. И вообще, отмерим лекарство под нужды покупателя. Ирвин покачал головой и согласился, только попросил не сочинять ничего в стихах.

Как только посетители разошлись, я даже сочинила надпись для таблички: «Невероятное предложение! Только у нас! Бери столько, сколько нужно, и не плати за лишнее!». Написала тоже сама, без ошибок, Ирвин проверил, затем добавил, что взвешивать и отмерять буду лично. Но я особенно и не возражала, не такое сложное дело.

Через пару часов аптекарь сдался и ушел составлять зелья, а меня оставил за прилавком. Торговля так пошла живее, а сумма в кассе росла куда увереннее. К обеду закончился весь запас кремов для рук и укрепляющих настоев, нужно будет составить новых. И в целом пополнить ассортимент необязательных, но приятных товаров.

Ирвин неохотно соглашался на такие действия, кривился, бухтел, но потом вспоминал о тратах на содержание аптеки и все же воплощал мои задумки. А было их немало! Здесь такой простор для фантазии, это не наша лавка в Дагре, где что раздобыл в диких землях, то и продал. Можно закупить побольше сырья, нанять работников…

— Опять думаешь, как мне с тобой повезло? — Ирвин подкрался со спины и поставил передо мной чашку чая.

— Вот сам понимаешь, да? — я отхлебнула и блаженно зажмурилась. От постоянных разговоров саднило горло, а в меру горячий чай его согревал и обволакивал.

— Еще как. Просто чудо, что ты выбрал именно меня.

Долго стоять он не мог, поэтому устроился на высоком стуле рядом, я же просто оперлась о прилавок и обхватила чашку двумя руками.

— Но кое-какие детали в твоей биографии все равно смущают, — продолжил Ирвин. — Ты с трудом читаешь и пишешь с ошибками, зато считаешь отменно. Ни разу не ошибся со сдачей или другими расчетами.

— Склад ума того, ма-те-ма-ти-чес-кий! Обычное дело. И для жизни куда полезнее, считать каждый день нужно, а письма мне некому было отсылать. Мы в Гимзоре и ели не каждый день, бумаги только клочки, часто уже исписанные.

— Это вторая странность, — чашку он отставил и теперь следил за мной. — Вроде выживали на улице, но при этом вы с сестрами умеете готовить.

Я пожала плечами:

— Отец был наемник, если подворачивалось удачное дельце, то мы неплохо жили пару недель. Но чаще у него случались простои или промахи, тогда приходилось затягивать пояса. Сестер он баловал больше, их звери проснулись рано, сразу появились перспективы, меня вообще хотел вывести в пустыню или продать кому-нибудь. Даже договорился о сделке, но не успел все провернуть: раньше погиб в стычке. Вот тогда нам пришлось совсем туго.

Ирвин какое-то время молчал и разглядывал меня. Не знаю, что он хотел увидеть или о чем думал. Вряд ли жалел, но точно и не восхищался. Да и нечем. Таких оборванцев половина Гимзора и в столице наверняка немало. Мне просто повезло, что сестра так удачно выскочила замуж, а Дилан забрал нас всех в Дагру, иначе не знаю, где бы сейчас была.

— Я своих родителей толком не помню, — внезапно ответил Ирвин. — Они всегда были в разъездах, а когда возвращались в столицу, то занимались наукой и экспериментами. Хотели восстановить заклинания древних магов, вместе писали трактат на эту тему. Отец был не таким сильным магом, как дед, наверное, хотел компенсировать, но ничего не вышло. Одна из схем вспыхнула так, что уничтожила и их, и дом, и еще два соседних. Не знаю, в чем причина. Дед говорил об ошибке, бабушка — что до родителей добрались его враги. Она недолюбливала Дунка, настояла, чтобы у меня была ее фамилия, и вовсю старалась удержать в аптеке. Подростком я злился и хотел сбежать оттуда, потом попал в медицинскую академию, послужил в качестве военного врача и вернулся сюда. Заплатил откупную и погрузился в дела аптеки, на радость бабушке.

Он вздохнул, отпил еще немного и продолжил.

— Дунк такое решение не оценил. Говорил, что закапываю свой дар, пытался переубедить и заманить на королевскую службу. Наша с ним магия была в чем-то схожей, только Стервятник забирал себе зверя насовсем, а я — только дар и на время.

— Эх, — выдавила я. — Магический зверь — это прекрасно, я бы тоже не отказался. Но как его пробудить? Твои методы с уборкой на кухне не работают.

— Потому что ты навел порядок в доме, но не в своих мыслях и своем теле. Такие слабенькие и дряблые ручки, думаешь, хоть один зверь захочет себе такие? Нужно отжиматься!

— Ай, к тем, кто после еды тренируется, звери точно не придут.

— Чая, — уточнил Ирвин. — Давай, хотя бы с десяток раз.

Уже зная, что так просто он не отстанет, я отставила кружку, вздохнула и опустилась на пол за прилавком. Сверху все казалось очень чистым, а стоило наклониться, как заметила грязь по углам и под мебелью.

Руки еще подрагивали после вчерашних занятий и мышцы ныли, но признаваться в этом не буду. «Стыдно вести себя, как девчонка, если ты здоровенный парень» — так же говорил Ирвин? Вот и приходится терпеть.

Первые несколько раз я отжалась легко, но чем дальше, тем тяжелее становилось тело и тем сложнее было оторвать его от пола. В гильдии меня гоняли не меньше, но там больше упирали на развитие скорости и гибкости, Ирвин же беспощадно развивал мышцы.

— И еще подход, — непреклонно ответил он со своего места, когда я обессиленно села.

— Сам-то столько отожмешься?

— Легко!

Он в самом деле снял сюртук, повесил его на крючок, размял руки, расстегнул пуговицы на рубашке и закатал рукава, после чего опустился на пол рядом со мной и начал отжиматься.

Я с восхищением наблюдала за тем, как вздулись вены на его руках и проступили мышцы на спине. Двигался Ирв четко и ритмично, даже дыхание не сбил за десять отжиманий. Было в этом что-то завораживающее и волнующее.

— Давай со мной, — бросил он в сторону, — хватит прохлаждаться.

— Может, за водичкой тебе лучше сбегаю?

— Себе сбегаешь, потом.

С тяжелым вздохом я тоже уперлась руками в пол и попыталась их согнуть. Плюс в том, что я девушка, и легче Ирвина, минус — что слабее, оттого руки и подрагивают.

Еще пять отжиманий дались сравнительно непросто, следующие я проделала из чистого упрямства и нежелания уступать. Ирвин продолжал легко двигаться вверх и вниз, как будто это ему ничего не стоило.

— Хорошего понемногу, — я с трудом села и потрясла руками, снимая напряжение.

— Будешь лениться — зверь так и не придет, — Ирвин тоже вставал трудно, практически на руках и одной ноге, больная его плохо слушалась.

— Я уж точно тренировался не меньше сестер, но их звери проснулись к одиннадцати-двенадцати годам, мой остался в спячке. У знакомой — всколыхнулся на брачном ложе, она ни дня в своей жизни не тренировалась. Так что не рассказывай сказки, дело не во мне.

— Зверь — лишь воплощение твоего магического источника. Если пока не проявился, значит, есть неполадки в организме.

— Или на кухне, — напомнила я о своих уборочных подвигах.

— Или там. Но хорошая физическая форма лишней не бывает. Разве это правильно, что я со своими болячками сильнее тебя?

— Еще как.

Я с трудом подавила желание снять с себя личину и полюбоваться на обескураженного Ирвина. Думаю, он бы надолго запомнил, как обыграл девчонку в отжиманиях. И поход в бани. И свои постоянные подколки. И много чего еще.

Останавливало то, что с моим разоблачением наша дружба тоже закончится. Сколько бы хорошего ни сделал Бринс, все это перечеркнется враньем Габриэллы. И вечность скрывать правду тоже не выйдет, артефакт вроде бы притих, но магическая клятва никуда не делась.

— Чем заняты? — в дверь бесцеремонно вломился Лестер и оглядел нас по очереди. — Растрепанные, злые, потные…

— Соревновались в отжиманиях, — честно ответил Ирвин.

— Он делал мне больно своим хвастовством, — также честно поддержала я.

— Пфф, я бы вам обоим больно сделал.

— Уже. Столько самолюбования, противно смотреть.

А этим двоим хоть бы что, они наслаждались своим превосходством над слабаком-Бринсом. Я же покачала головой и уселась на диванчик для посетителей, а Лестер тут же устроился рядом.

— Если все пройдет благополучно, то через несколько часов я останусь без жены.

— А если не благополучно, то еще и без денег!

Ирвин недобро поглядел на меня, но и сама поняла, что перегнула палку. Лестер ждал от нас поддержки, конкретно от меня — еще и чуда. Только как бы его сотворить…

— Нужно будет написать ее новому ухажеру. Ирвин сделает, как самый грамотный, а ты, — я указала на следователя, — отправишь. И не говори, что не узнавал ничего о любовнике своей ненаглядной Софи.