Глава 29
Мадлен
Мадлен стояла в международном аэропорту Стамбула, держась за чуть заметный живот. Третий месяц… Она и не знала, что беременность так сильно меняет женщину… Нет, речь шла даже не о внешних изменениях– скорее, удивляли изменения внутренние– душевные, психологические… Новые вкусы в еде, какая– то жуткая чувствительность и плаксивость ко всему… Впервые в жизни девушка не могла спрятать свои оголенные, словно провода, нервы, далеко за броню остроты и сарказма… Она была как на ладони… Предельно уязвимая… Глаза на мокром месте… Может быть, все дело в одиночестве… Идиотская идея, конечно, переезжать в совершенно новую, незнакомую страну в ее состоянии… Возможно, будь их отношения искренними, страстными, настоящими, ей бы было все равно, но сейчас… Сейчас жизнь здесь, на чужбине, была настоящей пыткой… Она часами слонялась в гордом одиночестве по огромной, шикарной съемной квартире, которая словно служила аллегорией их жизни– внешний вид идеальный, суть– пустая и бессмысленная… Этот дом не был пропитан ни их энергетикой, ни их теплом… Усмехнулась сама себе… «Их»? Где вообще в этой так называемой семейной жизни было это «их» … Разве что– то они делали вместе? Одно, пожалуй, делали… Вместе бежали от своего прошлого… Анвар категорически отказался возвращаться с Мадлен в Эмираты… Возможно, потому, что не хотел встреч с некогда лучшим другом Фахдом. Наверняка, тот поспешил бы поздравить его со свадьбой…. Мадлен прекрасно понимала, для Анвара будет нестерпимо тяжело посмотреть в глаза тому, кому он сам освободил дорогу, по сути из– за собственные неосторожности…Теперь ничего не мешало Амаль быть с наследником Макдиси…
Диб работал над собой… Собирался с силами, оттягивая неизбежное– ведь рано или поздно в глаза Фахду посмотреть придется, но пока умело избегал этих контактов… Мадлен же была рада оказаться подальше от Амаль… Пока они обе были не готовы к встрече… Больно… За нее, за себя… За их сестринскую дружбу…
А еще оба они, И Маду, и Анвар, конечно, бежали от вездесущего взгляда Васеля… Именно поэтому вариант остаться в Сирии тоже не рассматривался… Проницательный мужчина, прекрасно знающий их обоих, мог заподозрить искусственный характер семейных отношений молодой пары… Мадлен хотела вернуться в Париж, прикрываясь работой, но Анвар категорически отверг эту возможность.
– Ты моя жена, Мадлен, и ты будешь рядом со своим мужем… Мне нужно в Турцию… Минимум, на семь– восемь месяцев. Нужно открыть представительство нашего холдинга. Возможно, даже переведем туда головной офис со временем, – помрачнел, задумавшись, – не хочу оставаться в Дубае. Ты едешь со мной… Как раз родишь там… Все складывается очень удачно…
– А как же моя работа? – раздраженно спросила она.
– Раньше надо было думать о работе! В Париж ты больше не вернешься одна, закрыли эту тему. Сегодня же переговори со своим редактором.
На удивление, ее новость на работе восприняли с пониманием… а еще предложили занять вакантный пост представителя редакции в Турции…
– Это… большая честь, господин Гарло, – искренне сказала девушка, едва сдерживая слезы… Хоть в чем– то этот мир был к ней благосклонен… Хоть в таких моментах везло…
– У меня к тебе одна просьба, Маду, – продолжил шеф, – не влезай пока ни в какие истории… Давай без громких расследований, сенсационных разоблачений и выяснений ненужных обстоятельств и тайн политиков…
Мадлен скупо согласилась… Эту сторону ее карьеры мало кто знал… разве только что Амаль, которая крайне нервно воспринимала подобного рода деятельность сестры, хоть и работающей под псевдонимом, но постоянно балансирующей на грани…
– Маду, ты понимаешь, что играешь с огнем? Вещи, которые вы публикуете, подобны бомбе… Ты разрушаешь карьеры политиков, разоблачаешь коррупционные схемы… Это опасно! За такое убивают, Мадлен! – сколько раз восклицала в сердцах Амаль, читая очередной шедевр журналистского расследования из– под пера Мадлен.
– Ой, Амаль, я делаю это под псевдонимом. Никто на меня и не подумает… Все убеждены, что гламурная дочь премьер– министра Сирии пишет скучные статьи раз в месяц с прогнозами роста котировок валют на фоне очередного международного саммита по изменению климата…– сама прыснула от своего сравнения, понимая, какими бесконечно скучными были те публикации, которые действительно выходили под ее настоящим именем…
– Те, кому ты перейдешь дорогу, не пожалеют ничего, чтобы докопаться до сути, кто их подставил…– напутствовала Амаль, поднимая вверх свой изящный наманикюренный пальчик. – еще и псевдоним этот твой дурацкий… «Ясаман» … Сразу понятно, что ты восточных кровей… Кто еще назовет себя арабским старинным названием цветка…
– Что ж, пусть эти зажравшиеся коррумпированные уроды, по крайней мере, довольствуются, что их карьеру разрушила некто с хорошим вкусом…
Мадлен оставалась глуха к призывам сестры. Работа, а именно вот эта, секретная ее часть, была ее страстью…, наверное, именно в ней, как ни в каком другом месте, она чувствовала свою свободу, раскрепощенность, а главное, могла на что– то повлиять… И для этого не надо было совершать революции, приносить кровавые жертвы или участвовать в абсурдных акциях…
Мадлен не была хорошо знакома с жизнью политического и экономического истеблишментов Турции… да и ее беременное состояние, мягко говоря, вязкое, не позволяло уходить в работу так, как хотелось бы… Именно поэтому она даже представить себе не могла, как же тяжко будет находиться в чужой стране вот так, без особого дела… Вдали от друзей и… от родственников… Почему– то именно тут, в Турции, она вдруг отчетливо ощутила, что ей не хватает угрюмых и чванливых лиц членов ее сумасшедшей семейки… В Париже такого ощущения не было. Во многом потому, что Париж, прежде всего, ассоциировался у нее с мамой… Ведь именно там прошло ее детство до тех пор, пока мать… не покончила с собой… Закрыла глаза, почувствовав острый укол в сердце… Она по жизни заставляла себя не думать об этом… Но получалось плохо… Всякий раз, когда судьба преподносила ей очередной плевок, невольно накатывала эта боль… Боль понимания маленьким ребенком, что мать тебя бросила… Именно так… Она бросила ее, решив уйти на тот свет…. Говорят, со своим появлением на свет дети становятся смыслом жизни родителей, но… не в ее случае… Мадлен не была нужна ни родной матери, ни, судя по всему, отцу… Невольно опустила руку на живот. Погладила… Она будет другой… Она не позволит своим гадким эгоистичным мыслям разрушить душу этого маленького комочка, растущего под ее сердцем…
Прозвучало три протяжных сигнала и нежный женский голос на турецком, английском и китайском сделал очередное объявление… Стамбульский аэропорт был крупнейшим транспортным межконтинентальным хабом. Прозвучал анонс, что начинается регистрация на рейс Стамбул– Париж… Вот и настал час истины… Сейчас она проштампует свой паспорт и…
Мадлен сильнее сжала свою дамскую сумку… Она бежала…. Позорно бежала от Него… Или от себя… Или от всей этой ситуации… Оказывается, притворяться 24 часа в сутки сложно… Нет, не перед Ним… В их отношениях как раз притворства не было– полнейший игнор и равнодушие за исключением тех случаев, когда надо было на публике сыграть роль прекрасной молодой семейной пары. Перед собой было чертовски тяжело… Подходить ежедневно к зеркалу и убеждать себя, что все нормально… Что все образумится… На что она рассчитывала? Что должно было образумиться? Анвар раз и навсегда дал ей понять, что никаких «реальных отношений», даже попросту попытки реально сблизиться, между ними не будет…
«– Все это только для ребенка, Мадлен», – сказал сразу после их так называемой «свадьбы», представлявшей собой поспешную церемонию «никаха» с участием ближайших членов семьи и кади.
С момента этой проклятой свадьбы ничего не изменилось, все стало только хуже… Будь, они в Дамаске, Мадлен хотя бы могла вырваться– проветриться, встретиться с подругами… Там было ее место силы, ее родина… а здесь, в чужом городе– она стала словно заложницей… Нет– нет, он нисколько ее не ограничивал в передвижениях, напротив, ему преимущественно было плевать, что она делает, где ходит. Главное, чтобы ребенку не навредила. Это он у ее и спрашивал в те редкие разы, когда их глаза пересекались– «как ребенок»? Не «как дела», не «как поживаешь», не «что делала», а «как ребенок» … Словно она просто сосуд, просто инкубатор… Мадлен могла часами сидеть на набережной Босфора, наслаждаться безмятежностью жемчужной глади залива, смотреть на наглых чаек, стаями атакующих мелких рыбешек, имевших неосторожность заплыть в обманчиво тихую гавань… Этот город был потрясающим, бьющим под дых своим очарованием и энергетикой, обволакивающий неповторимым колоритом… Это и печалило ее больше всего… Есть места, в которые можно приезжать только влюбленными– Париж, Санкт– Петербург, Стамбул, Венеция… Тогда красота этих сказочных городов окрыляет, возносит… Появись там с разбитым сердцем– и они тебя раздавят, уничтожат… Невзаимностью… Нелюбовью… Это как покалеченному уроду смотреть на красавицу, безмятежно радующуюся жизни…
Анвар уходил на работу еще засветло, раньше семи– восьми утра, а возвращался сильно за полночь… Мадлен знала, что с утра он ходит в спортзал, поэтому спортивная одежда всегда была при нем, знала, что обедает всегда на работе или в ресторанах поблизости. А вечера… Вечера, очевидно, он проводил в другой, более приятной женской компании… Он этого, в сущности, и не скрывал… Вещи стирала их горничная, которая, то ли назло, то ли желая услужить, не преминула сразу же при обнаружении показать хозяйке еще больше месяца назад красную помаду на кипельно белом воротничке рубашки мужчины. Лицо Мадлен не дрогнуло, но с того момента она сама начала маниакально следить за такими вещами… Чувствовала себя не имеющей на это права, ничтожной, жалкой, а все равно следила… Часа в три ночи, когда Анвар все– таки засыпал в своей комнате– спали они, конечно, отдельно– она тихо пробиралась к нему и проверяла наличие улик… И, конечно же, находила… Улик всегда будет предостаточно, если их никуда не прятать… Презервативы в карманах брюк, запах женских духов от одежды, следы косметики… Она проверяла вещи каждый день… Возможно, для того, чтобы понять для себя– это кто– то постоянный, это параллельная жизнь, или же просто развлечения на одну ночь… В один из таких дней, когда гормоны играли, видимо, особенно драматично, она осталась в гостиной ждать его прихода… Хотела поговорить… Серьезно поговорить… Начистоту… Все прояснить…
По возвращении домой он был сильно пьян, прошел в гостиную, шатаясь. Заметил ее и небрежно кивнул вместо приветствия.
– Бессонница? – спросил отстраненно, встретив ее злой, горящий взгляд.
– Анвар, я понимаю, что мы с тобой не муж и жена и что у тебя есть твои… мужские потребности… Но… Ты не думаешь, что эти твои ежедневные загулы станут достоянием общественности? Смысл нам играть в счастливую семью, если все скоро узнают, что ты спишь с кем– то на стороне…– ненавидела себя за эти разговоры… Скажи ей еще полгода назад, что она окажется в положении беременной, ждущей мужа от любовницы среди ночи на диване слабачки, она бы плюнула тому человеку в лицо.
Анвар печально усмехнулся, как– то равнодушно, устало. Плюхнулся рядом на диван, обдав ее алкогольными парами, от чего девушка поежилась.
– Как ребенок, Маду?
– Иди на хер, Анвар! Куз ухтак! Ненавижу тебя! Просто ненавижу!!!– закричала, закрывая лицо руками и срываясь на рыдания…– Не могу больше все это терпеть!
В комнате повисло молчание, прерываемое только ее сдавленными всхлипами. Тишину через некоторое время нарушил он.
– Не волнуйся, – мрачно произнес, – я, как ты говоришь, удовлетворяю свои «мужские потребности» с теми, кто не будет болтать лишнего… с теми, кого называют девушками с низкой социальной ответственностью, так что… расслабься… Все хорошо… И не так уж и часто это происходит… Пару– тройку раз в неделю… Я же мужчина… Мне нужно выпускать пар… Домой прихожу поздно всегда, потому что работы много… Честно… Еще и разница во времени с другими филиалами… Так что наша идеальная семейка будет и дальше продолжать мозолить глаза всем завистникам своей идеальностью…
– Все хорошо…– усмехнулась она, скопировав его интонацию, но дальше продолжать истерику не стала. Просто без слов удалилась к себе.
Все снова продолжилось без изменений… Ее пустые дни, его отсутствие… Мадлен старалась думать о малыше, занимать себя просмотром сериалов, непыльной работой спецкора в Стамбуле, выдавая в лучшем случае по одной– две новости в неделю– больше и не требовалось… а потом из Дамаска до нее дошли слухи, что Амаль выходит замуж… За Фахда… Девушка совершенно не удивилась, но почему– то ее сердце болезненно сжалось от мысли, какой будет сейчас реакция Анвара… Наверняка, он тоже узнает… Или узнал…
Да, узнал… Это она поняла, когда он не пришел ночевать домой… К вечеру следующего дня он тоже не появился… Терпела, не звонила, понимая, что он явно в объятиях какой– нибудь очередной «девушки с низкой социальной ответственностью». Случись бы что– то, его сотрудники бы с ней сразу связались… На исходе второго дня все– таки не выдержала, набрала помощнице. «Господин Диб поспешно улетел в Дубай еще вчера. Разве Вы не в курсе?». В голосе надменной турчанки звучали нотки удивления, смешанного с презрением… Как бы они оба ни пыжились, о том, что в их отношениях полный швахт, нетрудно было догадаться тем, кто был в окружении их семьи почти 24 на 7…
Откинулась на стул, все так же крепко сжимая телефон… Стыд, боль, уязвленность… Резко вдохнула воздух полной грудью. Встала, выпила стакан воды… И через полчаса уже начала собирать вещи…
Сегодня вечером она улетала в Париж, домой… В свой настоящий дом…Пора заканчивать этот цирк…
Выпита очередная чашка кофе, хоть врач и ругается, не разрешает много кофеина, но эту зависимость преодолеть потяжелее, чем курение. Встает, бросая на стол чаевые услужливой молодой турчанке, пожелавшей ее будущему ребенку счастья… Чувствует резкий спазм в районе паха. Еще и еще. Больно. Складывается пополам. С ней что– то явно не то…
Видит озадаченные взгляды людей рядом, растущее беспокойство на лице официантки.
– С Вами все в порядке? – обращается к ней на английском.
Но Мадлен уже не успевает ответить, потому что боль столь сильная, что накрывает лавиной. И она больше ничего не помнит– перед глазами только мрак…
Анвар
Анвар сам не понимал, зачем несется туда… Чувствовал себя убожеством, неудачником, ублюдком… Не хотел только одного – чувствовать себя еще и трусом… Появилось желание объясниться, поговорить… Не раз ни он, ни Фахд толком не выяснили отношения из– за Амаль, хоть и перестали общаться… Каждый понимал, дело именно в ней… Но упорно делали вид, что это не так, малодушно передавая друг другу приветы через общих друзей и знакомых, сетуя на занятость и невозможность встретиться…
Он почему– то не был удивлен, что Фахд принял его сразу, без промедлений и унижений ожидания. Большой удачей было и то, что он находился во дворце, а не на каких– то очередных своих бесконечных мероприятиях…
– Брат, здравствуй, – обманчиво приветливо встал Макдиси, протягивая к Дибу руки и дежурно приобнимая. – Наслышан о всех твоих грандиозных новостях… Поздравляю с женитьбой. С открытием филиала в Турции… Это существенный скачок вперед. Окно в Европу, так сказать… Правильно, нужно выходить за пределы региона, давно пора…
Макдиси намеренно ощутимо больший акцент в своей приветственной речи делал на деловых новостях Анвара, а не на личной составляющей. Это сильно резало слух, особенно с учетом того, какие отношения связывали мужчин…
– Спасибо, Фахд. Я тоже наслышан о твоих новостях. Мы скоро, как я понимаю, породнимся? – усмехнулся мрачно.
Тот сел обратно за стол, приглашая рукой последовать его примеру и Анвара. Немного растянул губы в улыбке и утвердительно покачал головой.
– Чай, кофе? – спросил дежурно вежливо.
– Водку, – грубо ответил Анвар.
– Извини, в кабинете не держу… Все– таки у нас не пристало хлестать из горла средь бела дня… И тебе не советую… Возможно, пора немного начать обуздывать свои порывы, дружище.
Анвар резко ударил по столу, срывая все маски условностей, подался вперед.
– Ты мне что– то хочешь доказать, да? На хрена ты полез к Амаль? Что это за такое идиотское соперничество, Фахд? Я что, какую– то телку у тебя по молодости увел, и ты теперь мне мстишь?!
Фахд откинулся на спинку кресла. Задумчиво и внимательно посмотрел на Анвара, с прищуром. В этот самый момент он очень напоминал отца… В отличие от Диба, он был предельно спокоен…
– Ты хоть слышишь себя со стороны? Понимаешь, о чем говоришь? Как можно быть таким идиотом, Анвар? Я люблю Амаль… Давно полюбил… Еще тогда, когда ты даже не смотрел на нее, увлекаясь более доступными дешевками в нашем окружении…
– Словно ты не пользовался этими же самыми дешевками…
– Вот именно, ключевое слово «пользовался» … Я никогда не смешивал понятие любви к достойной девушке и случайного секса с доступной девицей… от которого, как ты теперь понял, в случае безалаберной неосторожности появляются дети…
– На что ты намекаешь, Макдиси? – злобно прошипел Анвар. Почему– то его задело такое тонкое и завуалированное сравнение Мадлен с доступной женщиной…
Фахд смерил его жестким взглядом.
– Лети к своей беременной жене, Анвар… Мадлен красивая девушка, еще и умная… Мне даже кажется, что поумнее тебя… Поинтересуйся сферой ее деятельности и попроси глобально быть осторожнее… Я говорю это тебе как ее мужу, то есть теперь главному защитнику… Говорю, как имеющий доступ к широкому кругу информации политик… Она скоро станет моей родственницей… Мне небезразлична ваша с ней судьба…
– Не заговаривай мне зубы…– снова прошипел Анвар. Сделал паузу. Задумался. Макдиси его не перебивал. Терпеливо ждал, что тот выдаст, – Фахд… Обещай мне только одно…– сказал Диб теперь как– то иначе, выдохнув что ли… Обреченно, печально, но решительно, – поклянись, на Коране поклянись, в память о нашей старой дружбе… Ты… был очень близким мне человеком, как никто близким… Ты и Микаэл… Вы оба знаете…
– Все, что смогу, валяй…– ответил Фахд расслабленно.
– Что бы ни случилось, ты все равно женишься на Амаль… Обещай… Не бросишь ее… Не разобьешь ее сердце.
– Почему я должен бросать ее? Я влюблен, как Ромео! – приподнял бровь Фахд, но он прекрасно понимал, о чем Анвар… Это делало Дибу чести… Он готовил почву для защиты девушки в случае, если бы вскрылся факт ее недевственности и Фахд бы решил поступить так, как поступали обычно в их мире… Так вот зачем он приехал… Защищает ее…
– Я не брошу ее, Анвар. Никогда, – серьезно ответил Фахд. Теперь замолчал он, подбирая слова, – я знаю ваш секрет… С самого начала знал…
Анвар поднял на Макдиси ошарашенный взгляд.
– Для меня это не имеет значения… Да, признаться, не думал, что окажусь в такой роли– моя любимая женщина лишилась девственности до свадьбы, да еще и с моим лучшим другом, – усмехнулся печально, но спокойно, – я правда люблю ее… Поэтому закрою на это глаза… Уже закрыл… Вы… Знаешь, иногда я думаю, что вы были обречены на эту ошибку… История любви ее матери и твоего отца висела над вами с детства… Вы оба очень похожи на своих родителей, Анвар… Все так говорят… Немудрено, что это как– то повлияло на пробуждение вашего взаимного интереса друг к другу… а еще я знаешь, что тебе скажу… Что бы ни было, я очень дорожу нашей с тобой дружбой… Ты близкий мне человек и мне бы хотелось, чтобы так и осталось… Да, понимаю, сейчас это сложно… Но… пройдет какое– то время… Думаю, как члены одной семьи мы неизбежно будем видеться… Шторм всегда рано или поздно заканчивается… Наступает ясная погода и штиль… Амаль все еще ершится в отношении сестры… Но… И это тоже пройдет… Как бы ни было, знай, что мы всегда друг у друга есть… Знай, что я всегда протяну тебе руку… И… Буду надеяться на твою, если понадобится… а над словами о работе Мадлен подумай… У вас будет ребенок… Пусть успокоится… Поверь, если узнал я, вероятно, смогут узнать и другие…
Анвар вышел от Фахда с заметно более легкой душой… Вся эта ситуация продолжала неимоверно давить на него, и в то же время, сейчас ему стало немного спокойнее… Амаль действительно будет с Фахдом в надежных руках… А то, что она хочет быть с Макдиси, у него сомнений не было с того самого дня, как он увидел фото их поцелуя… Его, Анвара с такой страстью и желанием скромная, стеснительная Аммули не целовала никогда… Да, он не хотел себе в этом признаваться, но это было полной правдой… Наверное, не увидь он на тех проклятых фото такого дикого взаимного притяжения между ними, он бы так не вышел из себя, чтобы улететь в никуда с Мадлен…
Мадлен… Новость о ее работе несколько выбила его из колеи… Да, он знал про ее журналистскую деятельность, про то, что работает посткором своего этого издания, но… ведь Фахд говорил отнюдь не о скучных редких репортажах, которые выдает его жена время от времени… Речь была, о чем– то другом… Судя по всему, опасном, провокационном… Интересно, надо будет расспросить… Все– таки, как– никак, они теперь муж и жена… Она просто обязана делиться с ним тем, что потенциально может подставить и его… Интересная, все– таки… Скрытная, странная… Мадлен напоминала шкатулку с секретным дном… Как от отца она скрывала все и вся, живя двойной жизнью, так, судя по всему, и от других… Сам усмехнулся своим мыслям… а что он вообще знал о своей жене? Ничего… Ровным счетом ничего, кроме того, что знать совершенно не хотелось…
Он все думал о прошлом, настоящем будущем по дороге в аэропорт, как вдруг понял, что уже какой раз в кармане вибрирует мобильный, который он до сих пор игнорировал. Все это время, пока говорил с Фахдом, он не обращал внимание на монотонное дребезжание в кармане, а теперь вдруг вытащил трубку и увидел, что на дисплее уже тридцатый звонок от помощницы Гюзель.
– Слушаю, – хмуро ответил он, предвкушая очередную трель о провисающих экстренных вопросах, требующих срочного решения…
– Господин Диб! Ваша жена в реанимации! Угроза ребенку или ей! Не знаю точно, но я уже второй час не могу до Вас дозвониться!
Он не сразу понял, что ему сказали… По позвоночнику пробежал озноб… Липкий, сковывающий резким уколом страха…
Анвар не помнил, как долетел до Стамбула. Хотелось выпрыгнуть из самолета и полететь самому… Странное чувство, необычное… Он, как правило, не особо волновался по жизни и не сильно спешил… Десять раз по дороге из аэропорта в больницу обругал водителя, что тот медленно едет… В конечном итоге психанул, заставил его уступить ему водительское сидение. Несся в нарушение всех возможных правил движения. Благо, что еще в пути ему набрали и сообщили, что состояние Мадлен стабилизировалось. Ни ребенку, ни ей ничего не угрожало… Она отдыхала и через час к ней можно будет зайти. Немного отпустило, но… Все равно, пока сам не увидит ее, не успокоится… Только в дверях больницы понял, что, как идиот, приперся с пустыми руками. Не догадался бы сам, наверное, просто увидел какого– то мужика, заходящего внутрь с большим безвкусным букетом. Огляделся по сторонам. Цветочный киоск у больницы был наполнен вениками, более подходящими для могил, чем для выражения хороших эмоций. Прошелся наугад метров сто по улице вниз– увидел бабушку, продающую на углу светофора миниатюрные букетики.
– Что это? – спросил на своем довольно сносном турецком. В образование Анвара вкладывались основательно– парень прекрасно говорил на четырех языках, в том числе на турецком.
– Дамасский жасмин, господин. Возьмёте один для Вашей красавицы?
– С чего Вы взяли, что у меня есть красавица, да и вообще, почему красавица, может быть и не очень? – усмехнулся в ответ.
– У такого красавца не может быть рядом не красавица… Этот цветок волшебный. Жасмин– королева среди цветов, она даже достойнее розы…
– Давайте все…– порывисто выдал Анвар, не задумываясь особо над философствованиями женщины. Схватил целое ведро цветов и нетерпеливо поспешил обратно к больнице. Нести один микробукетик было смешно. А так– вполне себе впечатляюще– целая охапка цветов… Как только цветы оказались у него в руках, понял, что сейчас этот умопомрачительный запах сшибет его с ног… И он вдруг отчетливо узнал этот запах… Жасмин пах домом… Он пах Сирией… Он пах резиденцией Увейдатов и их общим детством…
Анвар зашел в палату, когда Мадлен уже не спала. Одиноко и обреченно смотрела в стену перед собой. Бледная и какая– то по– аристократически красивая… Очень красивая… Анвар почему– то раньше даже и не замечал, как она красива…
– Привет… Ну ты и напугала…– хрипло произнес, – как ты?
Она усмехнулась.
– Неправильно. Спроси лучше, «как ребенок»? – посмотрела на него с укором, намекая на его псевдовнимание к ее личности все эти месяцы.
Сел рядом, тяжело вздохнув. Посмотрел на свои руки.
– Маду, я… Мне правда жаль, что так случилось… Слава Аллаху, все сейчас нормально… Что говорят врачи?
– Ты улетел в Дубай… Зачем, Анвар? – смотрела на него волком, полностью игнорируя вопросы мужа, – Чего ты добиваешься? Думаешь, вернуть ее?
Анвар отшатнулся… Столько боли, сожаления, отчаяния в ее глазах… Это был именно тот взгляд, который бы заставил любого себя ненавидеть, будь он обращен на вас…
– Мне сказали, тебе стало плохо в аэропорту… Ты. Ты хотела улететь, Мадлен?
Она отвернулась. Молчит… Неловко. Тяжко…
Они, как всегда, избегали тем, которые жгли сердце…
– Это тебе, совсем забыл, – протянул ей букетище цветов немного неловко, тушуясь. Жасмин пах так сильно, что благоухал уже весь этаж…
– Спасибо, это мои любимые, как ты узнал? – нежно сжала в руках белые маленькие цветы Мадлен и на ее лице проступила печальная улыбка…– цветок Дамаска…
– Я и не знал, что в саду Увейдатов было столько жасмина… Только купив букеты, понял, что чувствовал этот запах все детство… Он у меня неизменно ассоциировался с вашим домом…
– Сейчас там как раз сезон цветения… Весна… Апрель… Надежда…– ностальгически произнесла Мадлен.
Анвар порывисто протянул к ней руку, взял ее холодные пальцы, чуть выше которых был вставлен катетер с капельницей, крепко сжал.
– Наш ребенок обязательно родится и обязательно будет счастлив, Мадлен…