Глава 29

Ар разговаривал по телефону, когда я вошла, не отнимая трубку от уха, продолжая слушать абонента, двинулся ко мне, тут же привлекая к себе одной рукой.

— Нет, это до двадцать пятого оставь, не дергайте раньше времени, — произнес в трубку и прижал к себе сильней, коротко касаясь губами виска, одним своим касанием протравливая мою кровь отголосками нежности и запахом своего парфюма, на который у меня уже как у собаки Павлова выработался рефлекс, — острое желание, разгорающееся в крови. Только с ним я узнала, что такое вообще может быть. Обхватила его шею руками, потерлась носом о его щеку, проложила короткую дорожку поцелуев по скуле и царапнула зубами подбородок дразня. Чувствуя, как хват его руки на моем теле стал сильнее, а огонь полыхнул во взгляде.

— Не переживай, выведешь ты свой кеш. Нет, потом с Колесниковым уже решать будешь, — отстранился немного, чтобы, взяв пальцами мой подбородок, поднять мое лицо и провести языком по моим губам, захватывая, откровенным, но коротким поцелуем.

— Какая, блядь, тебе скидка? Охуел совсем. Ты Киру это попробуй еще сказать, он тебя тут же раком поставит, — рыкнул в трубку и диссонирующее нежно, на разрыв металлу, сквозящему в голосе, зарылся пальцами мне в волосы, глаза в глаза и жар разливался уже по всему телу. Прикусила губу в ожидании, провела по ней языком. И его взгляд тут же полыхнул сильней.

— Все давай, нытик. Некогда мне. После двадцать пятого Колесникову ной, — и скину вызов, отбросил телефон на стол и дернув меня к себе, впился поцелуем в губы, нагло проталкиваясь языком в мой рот, импульсы тонкими иглами прострелили вдоль позвоночника, пронизывая наслаждением тело и окончательно туманя мое сознание. Ответила, отбрасывая в сторону все свои комплексы и рамки, прильнула телом, практически повиснув на нем. И впервые за день стало спокойней. Стало хорошо. Рядом с ним появлялась вера в собственные силы, в собственную привлекательность. И в то, что все обязательно наладится. И я не знаю, какие там планы у судьбы, но я сделаю все, чтобы это не потерять. Чтобы не потерять его. Когда из моей груди уже вырвался полустон, Ар чуть сбавил обороты и отстранился, продолжая удерживать меня в своих руках.

— Привет, — и по губам скользнула улыбка.

— Привет.

— Минут пятнадцать и поедем. Хорошо?

— Конечно.

Но его задергали. Три телефона, лежавших на столе, практически не замолкали. Лена, носившаяся то с планшетом, то с бумагами, то с ноутом наперевес, умудрилась притащить мне кофе и я, сидя в углу дивана в кабинете Ара, цедила кофе и наблюдала, как он в диком движе все распределяет, всех координирует. Вот сидит здоровенный мужик, разговаривает о криминальных вещах, нарушает закон, рычит трехэтажным матом по телефону или на своих подчиненных, а у меня внутри все заходится, сжимается, воет от желания оказаться в его руках. Это вообще нормально? Или уже патология? К врачу надо обращаться? Даже если надо. Я не пойду. Мне нравится это заболевание. Я уже смирилась с тем, что тот мой Ар, который был моей жилеткой, моим другом и этот Ар, это два разных человека, если тот воспринимался мной как подружка, то от этого я готова была выжимать нижнее белье. Парадокс еще был в том, что до него подобный тип мужчин вызывал во мне разные чувства, от страха до презрения, но никогда не вызывал симпатии. А тут… без комментариев в общем… У меня вообще рядом с ним осыпались все рамки и границы, оседали мелкой крошкой, хрустя под подошвой. И я солгу, если скажу, что мне это не нравилось.

Все также разговаривая по телефону, Шаулов сгреб со стола бумаги и впихнул в руки едва вошедшему в кабинет Мирону.

— Всю эту хуеверть разрули, — бросил, отстранив на секунду телефон. Мира тяжело вздохнул и едва заметно скривился, бросив взгляд на документы.

А Арай, завершив разговор, кивнул мне, чтобы собиралась.

— Там Боровиков долбит, готов хоть сейчас подъехать, — произнес Горенко, кому-то набирая сообщение на телефоне.

— Шли его на хрен.

— Он сильно просит.

— Я с этими попрошайками до завтрашнего утра тут сидеть буду. Скажи, часы приема на сегодня закончились, остальные завтра, в порядке живой очереди, могут автомат с талонами себе поставить, чтоб не запутаться. — Мирон мрачно кивнул, видимо, понимая, что все это сейчас упадет на его плечи.

— До утра меня нет, звонить только в экстренных случаях, если кто-то сдох. В остальном сами справляйтесь, — Ар произнес это таким тоном, что даже мне захотелось, как и Мирону, сделать лицо кирпичом и согласно кивнуть. Но мне была, протянула рука и галантно открыта дверь, поэтому я, немного сочувствуя бедному Горенко, вышла из кабинета вместе с Араем.

На город уже опустилась ночь. За рулем черного седана сидел Тимофей. Шаулов снова с кем-то разговаривал по телефону и курил в приоткрытое окно. Ну как разговаривал, больше слушал, порой бросал резкие, короткие фразы, явно указывая собеседнику его место. Было видно, что он устал. Восемнадцать минут до его дома. Подземная парковка. Охрана из машины сопровождения впереди и позади нас. Лифт. Выключен телефон. И наконец, стены его квартиры, в которых можно было спрятаться до утра от назойливой и разрывающей нервные клетки реальности.