Глава 32

Только села в машину, как на телефоне высветился номер Дмитриева.

— Привет! Вас, Зоя Александровна, хоть по всему городу лови, Нина твоя только и повторяет: «нет на месте».

— Привет! Что-то важное?

— Да, тут в архив бумаги готовим, а в последнем твоем деле не хватает ходатайства и заявления, хотя в описи они есть.

— Были Вань, ищи. Я все подшивала.

— Значит, наши проебали. Можешь повторно выслать, а?

— Так, а чего Нине сразу не сказал, она бы все отправила.

— Она без твоего разрешения даже лапкой не пошевелит, Зоя Александровна.

— Пришлю Вань, если успею сегодня, если нет, то завтра с утра. У меня к тебе вопрос есть один.

— Слушаю.

— У вас же многие к Тамарину бегают по разным вопросам, мне необходимо срочно к нему попасть.

— Мы, чтоб на прием записаться, неделями ждем. А что за вопрос у тебя? Может, я могу помочь.

— Мне именно к Тамарину нужно, нового подзащитного беру и там очень скользкий момент по старому уголовному делу, которое еще Тамарин в лохматом году вел. Короче, только он мне помочь может, — произнесла уверенно, придумывая легенду на ходу и молясь, чтоб Дмитриев проглотил этот бред.

— А, ну тогда да, я тут не подскажу ничего. Блин, Зоя, я даже не знаю…

— Вань, мне очень надо и очень срочно, сроки горят.

— Давай, я сейчас уточню один момент и тебе наберу, если выгорит.

— Договорились.

Дмитриев сбросил вызов, а я, сжимая в руке трубку с потухшим экраном, перебирала в мозгу всех, через кого можно было еще зайти, дабы попасть на прием к генерал-майору. И, как назло, никого не находила. Может с Фадеевым переговорить? Вдруг у него нужные знакомства есть. Все же дольше моего во всем этом крутится. В висках уже настойчиво начинала пульсировать противная, тупая боль, еще чуть-чуть и мозг закипит от перманентного, ежедневного напряжения. Ощущала себя взведенной пружиной.

Гнала машину в сторону бюро, а мысли роились совсем не о работе. Остановившись на парковке, опустила стекло и, закурив, открыла новостную ленту, сказанное Ярмоловым плотно засело в голове, а перед глазами тут же замелькали заголовки:

«Замначальнику Генштаба Сергею Маину грозит семь лет колонии за взятки в десятки миллионов», «Глава предприятия «МарсОТ» был убит на подземной парковке своего дома», «Экс-авторитет якобы заключил контракт с Минобороны. Теперь его обвиняют в убийстве ресторатора», «Крупный предприниматель Чижов был найден убитым в своем автомобиле», «Топ-менеджера «Электросеть. ТК» отправили в СИЗО за махинации с зарядками для электробусов», «За деньги «сливал» данные из базы: начальника одного из отделов угрозыска подозревают во взятке», «Владельца бренда майонеза ЕКЖУК и экс-сенатора задержали силовики». Заголовки шли практически один за другим, а между ними еще и мелкие происшествия в виде сгоревших складов, предприятий, машин. Пальцы нервно сжали трубку, гася экран, затяжка сильней и пустая попытка унять прошедшую по телу холодную дрожь.

Телефон завибрировал в руке, а на экране высветился номер Серафимы, и я, сделав глубокий вдох, возвращая видимость контроля, провела пальцем по экрану, принимая вызов.

— Здравствуй, Серафима!

— Добрый вечер, Зоя! Как ты, моя хорошая? — родной голос своим звучанием, с первых секунд разлился по внутренностям и теплом окутал душу. Лаская и одновременно с этим причиняя боль. — Ты так давно не звонила и не приезжала. Я беспокоюсь.

— Все хорошо. Просто работы много навалилось. Заеду на днях обязательно. Как у вас дела? Как папа? — спросила едва, не взвыв от накатившего острого желания оказаться на кухне в доме отца, чтобы усесться за стол с чашкой облепихового чая и смотреть, как Серафима готовит ужин, рассказывая ей обо всем, как в детстве. И чувствуя, как с каждым словом все неприятности и волнения отступают, становятся совершенно неважными, пустыми и бессмысленными. Острое желание до рези в глазах, но невыполнимое, ибо мне не двенадцать и о моих проблемах Серафиме лучше не знать, ей хватает волнений об отце, а с ее высоким давлением они вообще противопоказаны.

— Все так же, — Серафима тяжело вздохнула, — сегодня у него был не очень хороший день, метался, нервничал, два раза пришлось укол с лекарством ставить, в обед, и утром, чтобы отдохнул.

— Как медперсонал? Справляется? Нормальные? — еще одна затяжка почти докуренной сигареты, запихивая на дно души всколыхнувшиеся эмоции.

— Да, они молодцы, вдвоем дежурят. Александр Юрьевич не остается без присмотра ни на минуту.

— Как сама себя чувствуешь?

— Да, я-то, нормально. Обо мне не переживай, — бодрясь ответила Серафима, заставляя меня улыбнуться. — Не буду тебя отвлекать. Просто хотела услышать твой голос и убедиться, что все хорошо.

— Спасибо, Серафим, — в груди снова защемило, обрывая вдох. — Я приеду. Обязательно. Может, даже завтра.

Распрощавшись с Серафимой, уже собиралась выйти из машины, как на телефон упало сообщение от Абрамова: «Через сорок минут. Жду». Это означало, что он готов мне отдать оригинал документов Шаулова. Дело двигалось с мертвой точки. Медленно, неповоротливо, но пока в нужную мне сторону.

Поворот ключа в замке зажигания, и я снова вливаюсь в вечерний трафик. Город уже постепенно накрывали сумерки, тени насыщались, расползаясь, словно нефтяные пятна, поглощая и укрывая, и сегодня мне казалось, что не только улицы города, но и души.