Глава 34

— Свободна? — голос Арая теплым бархатом коснулся души. И я снова, как утопающий, ухватилась за протянутую руку.

— Да. Собираюсь домой.

— Отправить за тобой машину?

— Я сама подъеду. Ты на Сахарова?

— Да, тоже собираюсь домой. У тебя усталый голос.

— Тяжелый день.

— Жду тебя, — короткое, но такое теплое, наполненное пониманием.

Распрощавшись с Серафимой, с тяжелой душой, как обычно бывает после посещения этого дома, села в машину.

Устало давила на газ, наблюдая огни ночного города, и как помешавшаяся неустанно твердила себе, что все наладится.

А после, оказавшись в квартире Арая, был вкусный ужин, ароматная ванна на двоих, бокал белого вина со льдом и весь мир будто встал на паузу за пределами нашего маленького мира. Я отогревалась в его руках и телом и душой, оживала, наполнялась силой. После ванны Ар вышел на лоджию, подкуривая сигарету и снова с кем-то разговаривая по телефону. Я же, взглянув на экран своего, увидела сообщение от Катаева и, не читая его, просто выключила трубку. К черту. Не сегодня. Не сейчас. Перевернувшись на живот, зарылась лицом в подушки, медленно втягивая воздух, постельное хранило тонкий запах Арая, и хрупкое чувство удовольствия уже смешивалось с кровью, разносясь молекулами по телу.

Звук закрывающейся на лоджии двери, мгновение и матрац чуть прогнулся под весом Шаулова. Его руки коснулись моей спины, нежно касаясь кожи в районе лопаток, стянув и так еле прикрывающее тело полотенце, коснулся губами, прокладывая дорожку поцелуев вдоль позвоночника. Табун мурашек пронесся под кожей, разжигая огонь в теле, сладкий, тягучий, опаляющий. Перекатилась на спину, чтобы прижаться губами к его губам, в попытке насытиться, уже зная, что этого не произойдет. Мне всегда его было мало, даже если после проведенной ночи, превратившейся в секс — марафон, болело все тело, я хотела еще. Его губы скользнули ниже, на грудь, и дышать стало тяжелей, сердце зашлось, дорожка поцелуев ниже по животу, захватывая горячими губами кожу, лаская языком и удовольствие, накатывающими волнами все больше накрывало тело, заставляя разум утопать. Языком прошелся по шрамам, и я рефлекторно замерла, каменея, но тут же сработавший импульс в мозгу запустил расслабление по телу, с полным принятием, кто рядом и пониманием, что для него важно на самом деле. Чуть изменил положение тела, разводя мои ноги и устраиваясь между ними. Его горячее касание губами моего живота и я пальцами впилась в его плечи от понимания, что именно он хочет сделать. Его руки с нажимом прошлись по моим ребрам, еще один поцелуй сильней, с нажимом, чуть ниже предыдущего, ладони ниже чтобы, обхватив меня за ягодицы, приподнять. Его губы и язык скользнули по внутренней стороне бедра, обжигая разгоряченную предвкушением кожу, и я, потерявшая вдох, впилась пальцами в простыни. Арай дразнил, сводил с ума, понимая, что твориться внутри, понимая, ибо телу уже прошивала легкая дрожь, оседающая горячим свинцом внизу живота, заставляя сокращаться в предвкушении мышцы, но он с упоением прокладывает очередную дорожку поцелуев, наслаждаясь беснующимся огнем в моих глазах и искусанными губами. Отстранился. Мгновение. Короткая улыбка и он, разводя мои ноги шире, прильнул губами. Легкое давление горячего языка и мой громкий стон, сорвавшийся с губ, наполнил комнату. Нажим, подобранный ритм и тело выгнуло, от того, как каждое движение его языка разносилось ударами по телу, заставляя мой мир рассыпаться, оставляя в голове лишь полный дурман, марево. И стон за стоном, я, терзая то его плечи, то простыни, дернулась от того, что стало слишком, и казалось, что больше не смогу, не выдержу, но шансов у меня не было. Удержал, чтоб в следующую секунду скользнуть пальцами, внутрь, одновременно ударяя языком по самой чувствительной точке. Разнесло в ту же секунду. Сжигая нервные окончания, тело выгнуло, сокращая мышцы, с губ вскрик, и огонь опалил вены до черных точек перед глазами.

Отпускало медленно, тело казалось ватным, разум пьяным, состояние как после выпитой залпом бутылки вина, только в сотни раз лучше. И вот после такого он хочет, чтобы я, спокойно сложа ручки, сидела и смотрела, как его закрывают? Нет, Шаулов у тебя, как и у меня, походу уже без шансов. Совсем. Без вариантов.

Наша ночь была длинной, а я хотела, чтоб она и вовсе не заканчивалась. Руки, губы, касания; жадные, горячие, стоны, обжигающее дыхание, бессловесные признания, молчаливые откровения. И утро, ворвавшееся в комнату, словно выстрел снайпера вместе со звонком его телефона. Щелкнул по экрану, переключая на беззвучие и, оставив короткий поцелуй на моем плече, поднялся с кровати, выходя с телефоном из спальни. Смазала с тумбы свою трубку, включая, и медленно потягиваясь, словно довольная кошка, поднялась. Натянув найденную в комоде футболку, Ара, зевая, пошла на кухню варить кофе.

Завтрак, короткие поцелуи и почти непрекращающиеся разговоры Шаулова по телефону, порождающие мое напряжение.

Мы уже спускались на подземную парковку, когда мой телефон разразился трелью. Дмитриев.

— Слушаю.

— Через тридцать две минуты ты должна быть в приемной Тамарина, запись на имя Лисицина. С.В. Прошляпишь, второго шанса не будет, — без приветствия выдал Иван.

— Поняла. Спасибо. Лечу.