Глава 27

Лёля, сонно зевая, укладывалась в кровать и поинтересовалась:

— А когда мы пойдем гусика хоронить?

— Что? — я моргнула, не сразу понимая, кого и куда хоронить.

В голове вообще ноль других мыслей. Только одна: что, как и в каких деталях я бы сделала с горячим чешуйчатым этой ночью… если бы сама не ввела дурацкое условие!

— Ну, мы гусика покушали, косточки сложили, а хоронить их будем?

— Милая, ты же не хоронишь каждую куриную косточку или этикетку от сосиски, — улыбнулась я, погладив ее по белоснежным волосикам.

— Папа говорил, что в сосисках даже рядом поросеночка не было.

Хоть тут не обманул.

— Думаю, лучше будет отдать косточки собачкам, как считаешь?

— Да, собачки они… Мам? А давай собачку заведем? Или сестренку.

— О господи, вот это ты, конечно, продуктивно гуся поела, доченька… — вздохнула я, укладываясь рядом с ней, и обняла ее.

— Мамочка, расскажи мне сказку, — попросила она, прижимаясь ко мне ложечкой.

— Однажды принцесса обнаружила спящего дракона и решила разбудить его, так как на горизонте собралась сильная буря. Она хотела спасти его и затащила в свою карету, чтобы отвезти во дворец…

— Ой, прямо как ты дядю Олега, а он правда, что ли, дракон?

— Все признаки указывают, что да… — улыбнулась я.

— А что такое признаки?

— Он тоже чешуйчатый и… горячий.

Я поджала губы. Зачем я сказала это ребенку? Дети, конечно, не вкладывают никакого подтекста, это мы, взрослые, любим додумывать. Примет же за чистую монету и пойдет трогать наутро… чтобы проверить температуру.

— Только дяде Олегу не говори, — попросила я.

— А он, что, не знает? — прошептала она с волнением. — Что он — дракон?

— Ага, — улыбнулась я и чмокнула ее в щеку. Понимала, что ребенок под впечатлением от сегодняшнего дня и вряд ли сможет быстро уснуть. — Тебе тут нравится?

— Да, очень! — говорила она, словно в Диснейленд попала.

При свете ночника комната была удивительно похожа на него. Тихомировы даже установили в ней качели и спуск с кроватки по пластиковой горке.

— Чем хочешь заняться завтра?

— А мы в садик не пойдем?

— Нет, мы какое-то время побудем тут, я же тебе говорила.

— Ура!

Она повернулась ко мне и начала целовать то в нос, то в щеку.

— Я тебя так люблю, мамочка! Ты у меня такая самая лучшая! Мне тут очень нравится! И дедульчик с бабульчиком такие добренькие! И дядя Олег на тебя так смотрит, как будто хочет тебе цветочки подарить…

— Да?

— Папа на тебя так не смотрел.

Она почему-то загрустила.

— Что такое?

— А папа не вернется?

Я напряглась. Неужели скучает по отцу? Во всей этой суете, играми в фиктивную семью я совсем забыла, что ребенок остался без отца.

— Солнышко, я не знаю, он… — Как тут рассказать всё как есть? — Он не очень красиво поступил, как невоспитанный. И я не думаю, что он теперь появится… А ты… хочешь его увидеть?

Лёля активно замотала головой.

— Нет, мамочка, очень не хочу!

Что ж, можно выдохнуть с облегчением. Теперь еще больше захотелось помощи от Михаила Степановича и поскорее выбросить кольцо.

— Вот бы моим папой был дядя Олег! — мечтательно сказала Лёля, закрывая глазки. — Он такой добренький, смешной, — зевнула, вздохнула, сладко укуталась и еще тише произнесла: — Еще и дракон!

* * *

Дочка удивительно быстро уснула. После мечты о папе-драконе мирно спала.

Ох, дочка, я тоже этого дракона хочу!

Я тихо вошла на кухню за водой. Подсветка мягко мерцала, освещая глянцевые поверхности. В комнате никого не было.

Нашла нужный графин, тот самый, что стоял на столе во время ужина, налила воды из осмоса и…

…развернулась и врезалась в широкую грудь дракона, пышущую жаром.

— Ауч, чешуйчатый! — шепотом вскрикнула я, испугавшись до чертиков. — Ты что тут делаешь?

— Пить хочу, — признался он и с вожделением уставился на мой графин с водой.

Но потом я засомневалась. А на графин ли он смотрел? Ведь я держала его на уровне груди.

— Держи, — я налила ему воды в стакан и наблюдала как жадно он пьет. Оглядела его домашний прикид: белая футболка, легкие пижамные штаны. Такой уютный, так бы и…

Я закусила губу и отвела взгляд.

— Ты спать идешь? — спросил он, возвращая мне стакан.

— А ты, что… ждешь?

— А надо? — наглая морда поплыла в улыбке. Он сделал шаг ко мне.

— Чешуйчатый… — я выставила ладонь в предупреждающем жесте. — У нас уговор.

— Я помню про него, — и еще один шаг.

— Но, кажется, что пытаешься найти обходные лазейки.

— А они есть?

Он встал вплотную ко мне, забрал графин с водой, убрал в сторону, а его рука скользнула по моей талии. За сегодня уже в который раз, я уже счет потеряла. Тактильная Ленотерапия у человека, вы ничего не понимаете.

Его вторая рука легла мне на шею, нежно сжимая. Он притянул мое лицо ближе. Мое сердце бешено заколотилось, отдаваясь в ушах.

— Ты спать хочешь? — спросил он, дыша мне прямо в раскрытые губы.

— А-ха…

Все, я официально поплыла. Во всех смыслах.

— А ты будешь паинькой? — тихо спросила я, пока он внимательно разглядывал мое лицо в свете ночных ламп.

— Паинькой? — он поднял бровь, а потом неожиданно подхватил меня за попу и усадил на кухонную столешницу.

Я тихо взвизгнула от неожиданности, а он прикусил мою нижнюю губу. Нежно. Почти неощутимо. И отпустил.

— Тшшш.

— Сам ты «тшшш», ты чего творишь?!

— Ты говорила, что тебя целовать нельзя, но… — снова укусил за нижнюю губу, а потом ласково провел по ней языком. — Кусаться-то можно?

Я застонала.

— Так нечестно…

— А я не обещал быть честным, — подмигнул он и вдруг неожиданно отступил, оставив меня с роем мурашек по всему телу.

Мастер лазеек и обходных путей схватил графин, и прикрывая им пах, повернулся ко мне и с серьезной мордой позвал:

— Пойдем спать, цветочница, уже поздно.

Я едва соскребла себя со столешницы.

Вот это между нами искрит!

Один. Всего один… и не поцелуй даже, а у меня трусики хоть выжимай!

Да, он издевается? Какой тут спать?

Я двигалась с трудом. Войдя в спальню, испугалась и осмотрелась. Огромная кровать с высоким матрасом, гардеробная с потайной дверью, угловое окно в пол с видом на сад и розы. Окно было широко открыто, и аромат стоял невероятный!

Кусачка встал у постели и с серьезной миной уставился на меня.

— Ты с какой стороны обычно спишь?

— Эммм… а ты?

— Мне все равно, лишь бы принять горизонтальное положение, — он пожал плечами и добавил тише: — Правда, получится не полностью…

Я едва скрыла усмешку.

Хитрый мастер лазеек лёг у окна, опираясь на подушки, и уставился на меня с выражением какого-то отчаяния.

— У тебя наверняка припасено какое-то орудие пыток?

— Что? — я мысленно провела ревизию чемодана. — Ты о чем?

— Ну, пижамы всякие, ваши ночные сорочки из ниток… Чем вы любите нас пытать…

— Эммм, я люблю красивое нижнее белье…

— Надевай самое жестокое, — сдаваясь, вздохнул он. — Хочу сразу знать, с чем имеем дело.

Ну, хорошо, чешуйчатый, сам напросился…