Глава 10

Найте

Девчонка вздрогнула, разом побелела и превратилась в напряженный столб. Неторопливо оглядев этот симпатичный, не очень высокий столбик, я спросил:

— Как давно ты в меня влюблена?

Ее тонкие брови взлетели.

— Ч-что? — полузадушенно спросила она.

— Я спрашиваю: как давно ты в меня влюблена?

Красноволосая удивилась еще больше, хотя ничего нового я не спросил. И побледнела сильнее, сделавшись совсем прозрачной. Только яркие волосы выделялись почти непристойной краснотой.

— Д-думаешь, — кое-как собравшись, начала возмущаться она, — раз ты звезда, то все девушки в тебя поголовно влюблены?

— Не только девушки.

Девчонка покраснела, перейдя из бледного состояния в розоватое.

Как я мог сомневаться в ее мотивах, как мог в чем-то подозревать? Она просто влюбленная глупышка, которую штормит рядом со мной, в том и причина того казуса с эо-ри. Такие вот юные птенчики, как она, и составляют в основном армию моих фанатов.

В тысячный раз прокляв тот день, когда отправил заявку участника в «Новые боги», я терпеливо разъяснил красноволосой:

— Ты влюблена, при моем появлении в твою кровь выделяются особые гормоны, сердце стучит, бабочки в животе и прочие спецэффекты. Когда я тебя коснулся, случился гормональный взрыв. У меня не было тогда полностью заблокировано эо, поэтому между нами создалась связь, называемая эо-ри. Это…

— Я знаю, что это, — быстро сказала она и заявила нагло: — Я ничего такого не делала.

— Конечно, — согласился я, решив пожалеть девчонку: все равно от своей тайной (для меня явной) страсти она будет упрямо открещиваться. — Я вот что хочу сказать тебе, детка…

Глядя в ее смятенное личико, я оборвал фразу.

Можно долго растолковывать ей о последствиях случайного эо-ри, о том, что мы можем оказаться на время связанными энергетически, несмотря на блок, потому что завязка была на эмоциях и чувствах, а их не заблокируешь, но она не поймет, еще больше запутается, а то еще и возомнит о себе невесть что. Куда проще убить ее влюбленность в меня — тогда и возможная наша связь умрет, пропадет.

Придется разбить этой красноволосой девчушке сердце.

Я прошелся бесстыдным взглядом по ее телу, очертания которого успешно скрывал мешковатый красный костюм, и внимательнее вгляделся в лицо. Девушка оказалась обладательницей такого типа красоты, который не привлекает внимание сразу, не застает врасплох. Кажется, ничего особо привлекательного нет в этом лице с тонкими чертами, но как гармонично сочетаются эти черты, как мило одна бровь приподнята выше другой, и сколько оттенков намешано в глазах, кажущихся на первый взгляд обычными голубыми. Будь у нее легкие светлые волосы, она бы сошла за типичную лирианку. Но волосы у нее тяжелые, прямые, длинные, и отливают рубином.

Я загляделся на девчонку, и это ее не на шутку встревожило.

Она нахмурила брови и, настороженно на меня таращась, спросила:

— Что это ты выглядываешь?

— Да так, присматриваюсь. Ты вроде ничего. Да, сойдет. Идем.

— Куда? — опешила девушка.

— Куда-нибудь в укромное место.

— Зачем?

Девица так забавно удивлялась, что мне даже расхотелось рушить ее влюбленность. Честное слово, иногда эти юные птенчики бывают очаровательны. А потом некоторые из них вырастают в хищных птиц вроде Ларии…

— Де-е-етка, не глупи. У нас был эо-ри, так что некоторое время мы будем связаны, а ощущения обострятся; в общем, нам будет хорошо вместе. Давай этим воспользуемся и как следует развлечемся. — Полюбовавшись на ее вытянувшееся лицо, я сделал контрольный выстрел: — Ты должна гордиться собой. Не каждый день звезда Союза предлагает себя ублажить. Кстати, я люблю доминировать и презираю всякие там нежности, мне нравится немножко боли — причинять, конечно. Не против пикантной боли?

Сказанного было достаточно, чтобы красноволосая оскорбилась, ужаснулась, разозлилась, или, напротив, расплакалась и убежала. Но девчонка осталась на месте, и мордашка ее стала задумчивой.

Перегнул? Она поняла, что разыгрывается спектакль? Задумчивости нам не надо. Желательно, чтобы она враз потеряла ко мне интерес, и, что тоже было бы очень желательно, навсегда.

Кажется, я и правда перегнул. Надо было все-таки взять в свое время пару уроков актерского мастерства.

Девчонка пришла к какому-то выводу и, обратив на меня серьезный взгляд сине-зеленых глаз, спросила твердо, строго, сухо, что никак не вязалось ни с ее видом, ни с ее недавней растерянностью:

— Что ты делаешь? Я же тебе не нужна. И все это тебе не нужно.

Я усмехнулся; она права — в нынешнем состоянии мне сексуальные игрища не по силам. Разве что могу поучаствовать в них в роли бревна.

— Да, ты мне не нужна, — признался я. — Здесь в другом дело, детка. По твоей вине я неделю в изоляторе просидел. Самое минимальное, что ты должна сделать — прощения попросить. Но это не искупит твоей вины. Зато ты можешь, — я ухмыльнулся похотливо, — доставить мне толику удовольствия. Не энергетического, а обычного. Ну так что?

— То есть ты хочешь, чтобы я отплатила за изолятор? — уточнила она.

Да, дрянной из меня актер, раз единственная зрительница, наблюдающая за моим спектаклем, смотрит эдак скептически. Но я ничего не могу с собой поделать — мне никогда не приходилось так разговаривать с женщинами. Из-за этого и фальшивлю.

— Неделя в изоляторе — неделя отработки, — заявил я. — Ладно уж, секс отменяется, по тебе видно, что ты полный дилетант в нем, так что можешь отработать иначе. Поработаешь моей прислугой: станешь выполнять все указания, заботиться о моем комфорте, а во время перерыва на мусорке будешь делать мне массаж. Плечи затекают.

Я демонстративно подвигал плечами.

— Хорошо, отработка так отработка, — неожиданно согласилась она. — Плечи могу размять прямо сейчас.

Ее тонкая ручка легла мне на плечо; удивленный сверх меры, я уловил какой-то звук позади, оглянулся и увидел злобную и запыхавшуюся физиономию Лысого, от которого так удачно скрылся недавно. Охранник торжественно достал из чехла КИУ, но нажать на боль-приносящую-кнопку не успел.

Девчонка нажала первой. И как нажала!

Я рухнул на землю, как подкошенный, взгляд заволокло темно-серой мутью, и на несколько мгновений я потерялся в пространстве и времени. Когда же мне удалось сделать пару глубоких вдохов и вернуться в реальность, красноволосая стояла, наклонившись ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она по-деловому.

— Упавшим.

— В голове не шумит? Ритм дыхания восстановился?

Я ничего не успел сказать — она залепила мне пощечину. Оздоровительно-воспитательную.

— Вот тебе и отработка, звезда союза, — возвестила она и выпрямилась.

Доигрывать спектакль до конца я уже не мог — меня разбирал смех, который я тщетно пытался скрыть фырканьем.

— Что, мало? — спросила красноволосая, увидев, как я фыркаю. — Могу еще добавить!

— Добавь-добавь, — велел Лысый (КИУ вернулся в чехол), и, подойдя, наподдал мне ногой по бедру. — Этот звездун больно ловкий, надо отучать его бегать от охраны.

— Он от вас сбежал? — спросила девушка.

— Ага. Никак в толку не возьму, как. Все время на виду был, на расстоянии вытянутой руки, и слабый, аж шатался. И вот на тебе — хоп, как испарился! Ни тут, ни там! Замучился искать!

Девчонка укоризненно протянула:

— У вас ведь есть отслеживающие устройства.

— Так я… — Охранник поймал себе на том, что оправдывается перед арестанткой, и, дабы соблюсти приличия, грозно на нее тявкнул: — Номер!

— 3-5-н.

— Что ты здесь делала?

— Стояла.

— Что ты здесь с этим делала? — Лысый указал на меня кивком.

— Разговаривала, — бесстрастно, как андроид, ответила красноволосая.

— Значит, прятались, разговаривали… И о чем же? Об еще одном эо-ри договаривались?

— Нет, не об эо-ри, — вставил я свою реплику снизу; с положения лежа оказалось неожиданно удобно наблюдать за разговором этих двух презабавных созданий. — Что смотришь, дружочек? Ты же сам советовал мне перейти на обычный секс. Вот я и перехожу. Рыжих люблю, знаешь ли. Типаж у меня такой.

— А-а-ах, типаж? — елейно повторил охранник.

— Да. И что ты так реагируешь? Сам ведь разрешил мне заваливать арестанток.

— Но только не эту. Не эту — понял?

— Ревнуешь, что-ли?

Лысый собрался ударить меня ногой еще раз, с хорошим таким замахом, а у меня после «нажима» не было сил даже на то чтобы руку поднять, не говоря уже о чем-то больше.

Спасение пришло, откуда не ждали. Точнее, от кого не ждали.

Красноволосая встала передо мной, и замах Лысого погас, так и не сумев эволюционировать до мощного пинка.

— Кыш! — гавкнул Лысый.

— Вы не имеете права бить арестантов, — отчеканила моя защитница.

— Чего?

— Рукоприкладство в трудовых поселениях запрещено.

— Кыш отсюдова, говорю, мелочь, а то сама получишь!

— Ну давайте! — упрямица не отошла ни на шаг. — Ударьте! Посмотрим потом, как отреагирует на это ваше непосредственное начальство!

— Вот у начальства и спроси, по какому праву они дали приказ разрешить мне рукоприкладство! А теперь пошла прочь, пока мозги не вышиб!

— Иди-иди, — сказал я, переживая, как бы этот птенчик на самом деле не получил по уху от Лысого. Этому все равно, кого бить; он в этом отношении совсем не сексист — всем одинаково раздаст кулаков.

Девушка упрямо покачала головой и сложила руки на груди.

— Ты чего? — растерялся Лысый, и, не получив ответа, спросил: — Ты же сама на него напала.

— Я действовала осторожно и бережно, а вы били с расчетом, чтобы нанести тяжелые повреждения — человеку, ослабленному после изолятора. Это может трактоваться как покушение на жизнь.

Я приподнялся, как мог, и посмотрел на красноволосую. Скверно: она все еще влюблена в меня, моя негодный актерский этюд не поспособствовал катарсису, то есть, в данном случае, ее безразличию ко мне. Она будет защищать меня до последнего.

Девушка покосилась на меня, проверить, как я там, и наши взгляды встретились.

— Так вы реально любо-о-о-внички, — хмыкнул Лысый, и сплюнул на землю. — Вот оно что, вот откуда взялось эо-ри. Старшему надзирателю надо бы узнать об этом.

— Дружочек, ты ошибся, — сказал я, но охранник уже уверовал в этот свой вывод и торжествующе на нас смотрел.

Я всего лишь хотел нагрубить девчонке, чтобы мы никогда больше случайно энергетически не сцепились, чтобы больше ни у кого из нас не было проблем, но получилось наоборот. Не понимаю только, что такого странного в том, что мы якобы «любовнички», арестантам ведь разрешено заводить связи.

— Ну иди, доложи ему, — сказала красноволосая охраннику. — А я скажу, что ты нас прикрывал и о многом не докладывал начальству, потому что Малейв пообещал тебе денег. Это такая же неправда, как и то, что между мной с этим… с Малейвом что-то есть. Посмотрим, чья ложь будет талантливее. Посмотрим, кому поверят.

— Ты что, мне угрожаешь? — поразился Лысый.

— Приходится, — вздохнула девушка с сожалением.

— Рептилоиды бы вас обоих пожрали, — буркнул охранник. — Чтобы я вас вместе больше не видел.

— Да хватит уже бурчать, злыдень ты лысый, — сказал я миролюбиво. — Я всего лишь подкатил к девчонке, а она меня отшила. Ну, не знал я, что она уже занята. Она ведь занята, да? Кем-то из надзирателей? Раз так, больше никаких вопросов.

Красноволосая, так отменно державшаяся до этого момента, помрачнела, нахмурилась и, резко развернувшись, ушла.

— Она спит с Хальдом, со старшим, — пояснил Лысый, поднимая меня и даже заботливо отряхивая.

— Вот из-за чего весь сыр-бор. Я не ту арестантку выбрал. Хальд не-е-ервничает. Не буду больше злить его, ведь всякому ясно, что между звездой Союза и надзирателем любая женщина выберет звезду.

— Держись от нее подальше, иначе и впрямь умрешь. Бесславно, — зловеще предупредил Лысый.

— Ладно. Но только ради твоего спокойствия, — уверил я.

Вряд ли девушке понравилось мое поведение — и отлично. День-два-неделя и ничего не останется от ее чувств ко мне, и ничего не останется от нашей возможной энергетической связи.

Тана

После странного разговора с Найте я была сама не своя и почти не реагировала на завуалированные жалобы О-Тайлы, которая мучилась присутствием Удора, и на самого Удора я тоже не реагировала, даже когда он практически силком вытащил меня потанцевать. С трудом подбирая слова, парень попытался разузнать, почему на него сердится О-Тайла, но, в третий раз услышав от меня «Что ты сказал? Прости, я задумалась», оставил попытки поговорить и отвел меня к подруге.

Кое-как дождавшись окончания «празднества», мы с О-Тайлой разошлись по жилым корпусам, одинаково недовольные, а я еще и взволнованная. Уже лежа на койке, я снова и снова анализировали нашу встречу с Малейвом.

Зря я опасалась, что он свихнется после второй недели в изоляторе. Да, выглядел он плохо, но он и при первой нашей встрече так выглядел. Пожалуй, похудел всего-то на пару кило, и ничего в его скуластом лице разительно не переменилось, только взгляд стал острее, злее, пристальнее — и ничего в этом взгляде не было безумного.

Когда он спросил меня, давно ли я в него влюблена, я от неожиданности чуть не брякнула, что с пятнадцати лет. К счастью, я этого не сказала, и обошлась другим ответом, точнее — другим вопросом. Но все, что я говорила, только уверяло его в том, что я к нему неравнодушна, и он посматривал на меня со скучающим и чуть-чуть жалостливым видом: «Бедняжка, мне тебя жаль, у тебя нет шансов».

Я будто вернулась в те свои пятнадцать, когда внимание какого-нибудь мальчишки ввергало меня в панику и лишало дара речи… Да и я сейчас недалеко ушла от той девчонки, какой была — стоило мне оказаться без эо, во власти Хальда, как сразу потерялись уверенность в себе и навыки отшивания нахалов. А уж рядом с Найте я себя ощущаю бесхитростным беззащитным ребенком.

Как он смотрел на меня… Что говорил…

Я перевернулась на другой бок и поджала колени к животу; мне снова стало тошно. Как нелепо все это, как противно. Найте Малейв оказался совсем не таким, каким я его себе представляла, когда смотрела «Новые боги» или когда читала о нем сплетни в союзных газетах. Нет, Найте никогда не позиционировал себя как хорошего мальчика и идеального гражданина Союза, но всегда казался мне ироничным, спокойным и выдержанным, даже в эо-поединке.

А тот Найте, которого я видела сегодня, ужасен. Дело даже не в том, что он говорил всякие мерзости, а в том, что он всем своим видом источал уверенность в том, что он лучше, чем я, что до меня можно только снизойти, что я какая-то безмозглая фанатка, которая по первому его слову кинется лобызать ему ноги. Он был так слаб, почти немощен, что с трудом стоял, но все же потребовал отплатить за изолятор, хотя ни я сама, ни отработка в целом ему не нужны. Найте хотел, чтобы я поняла: он все замечает и всегда выставляет счет.

Отвратительный сноб! Наверное, другим он и не может быть, ведь вырос в очень богатой семейке, которая рвется к власти. Большие деньги, политика, военные операции… Я снова перевернулась на другой бок, и даже тихонько фыркнула.

Да, он отвратителен. Отработки, он, видите ли, хочет, и массажа!

«Но тебе он все равно нравится», — вкрадчиво сказал внутренний голос, и возмущение уступило место стыдливой досаде.

Как ни прискорбно, это так: эо-связь спровоцировала именно я, основой были мои эмоции, накаленные до такого состояния, что я могла бы стать источником энергии. Я слишком переволновалась тогда; почти детское благоговение перед Найте сплелось с моим чувством вины и твердым намерением спровоцировать его, и в итоге получилось почему-то именно эо-ри — связь интимная, глубокая, эйфорическая…

Я постаралась прогнать неприятные мысли из головы, но они возвращались, и снова и снова я видела перед внутренним взором лицо Найте, совсем не красивое по общепринятым меркам, и его темные глаза, обычные карие безо всяких там необычайных оттенков радужной оболочки. Не могу я вот так сразу взять и начать его презирать, потому что не могу стереть из памяти все те эпизоды шоу «Новые боги», по которым познавала его характер.

В этом шоу нет строгого сценария — просто набираются способные совершеннолетние психокинетики не старше двухсот лет для младших рас и не старше четырехсот для старших. Сначала устраивают общие испытания, и те участники, которые прошли их, переходят на следующий этап. Этапов много, на каждом из них отсеиваются участники. Когда останется двадцать-тридцать участников, их приглашают жить в дом, где они живут вместе, общаются, отдыхают, готовятся к следующим этапам состязаний. Во время участия в шоу эти избранные, «новые боги», обязательно посещают различные мероприятия и активно участвуют в общественной жизни. Это любимый этап многих зрителей, именно на нем выбираются любимчики, делаются ставки на победителей. Концепция шоу основана на том, что возможности и способности людей все еще развиваются, и до сих пор наукой не установлены, каковы пределы могущества человека. Естественно, могущество это строится на психокинезе, но сам факт наличия эо никого не восторгает. Участники завоевывают сердца зрителей и получают статус «богов» не за то, что родились с определенным уровнем эо, а за то, как они развивают и используют эти свои способности.

Испытания в «Новых богах» невероятно эффектны, и вряд ли найдется человек, который ни разу не смотрел ни одного эпизода. Вот и я обожала это шоу; ассоциировала себя с участниками, мысленно повторяла приемы использования эо, и по ночам мне снилось, что я тоже «богиня», способная на такие вещи, которые могут поразить даже рептилоидов.

Моим любимым участником был и остается Найте Малейв — как, впрочем, и у большинства. Хотя вышли уже новые сезоны шоу, никто из новых участников не стал таким обсуждаемым, как он.

Причем сам Найте ничего не делал, чтобы завоевать аудиторию и любовь толпы — он просто выполнял задания и выигрывал, а когда не получалось, озадачивался и искал причины своих ошибок. Это мне в нем и нравилось: спокойное упрямство, терпение, выдержка. Поначалу он вызывал мало интереса у зрителей: подумаешь, какой-то там молчаливый паренек неопределенной расы, с заурядной внешностью. У него не было в запасе каких-то особенных приемов владения психокинезом, ничего феерического он не показывал, наоборот, старался сделать все максимально быстро и просто. Его сила раскрылась, когда начался этап эо-поединков. Найте неожиданно для многих участников стал выигрывать один поединок за другим… Прошло еще немного времени, его характер полнее обрисовался в эпизодах, и Малейв стал самым ярким участником и абсолютным фаворитом восьмого сезона шоу «Новые боги», хотя и не стал победителем. И — да, по его словам, на шоу он пошел только потому, что проспорил. После финала Найте сказал, что рад был стать участником, испытать себя, и призвал всех сомневающихся в себе не бояться развивать свои способности и и не опасаться внезапной смерти1.

Глядя на него, я вдохновилась на то, чтобы развивать эо, упросила родителей устроить меня на другую планету, в хорошую академию Жизни, где учат психокинетиков. Отучившись там, я вернулась домой и, преодолев природную застенчивость и яростное сопротивление матери, пошла в Школу полиции. Мне хотелось использовать свои способности во благо людям, развивать их, активно участвовать в жизни общества…

Поучаствовала, называется! Не успела толком поработать, как попала в трудовую колонию!

— Эй, рыжая, хорош ворочаться! — злобно прошипела в темноте арестантка, занимающая ближнюю ко мне койку.

Я перестала ворочаться и постаралась заснуть.

На следующий день сразу после замера эо меня повели по знакомому маршруту в комнату для посещений. Все так же жужжало силовое поле, все так же сиротливо ждал стул, все так же притворялся слепым-глухим охранник, и все так же я не доверяла Доброжелателю.

Он вошел в комнату с улыбкой и сразу начал с благодарностей:

— Спасибо, Кайетана. Я знал, что вы справитесь. Нападение на арестантку, попытка энергетического воздействия — не видать нашей Звезде скорого освобождения.

— А как насчет моего освобождения? — спросила я. — Срок в две недели скоро выйдет.

— Я ведь говорил вам, что это невозможный срок.

— Значит, вы не выполнили свою часть сделки, — подвела я итог и, сложив руки на груди, холодно-холодно на него посмотрела. Вообще-то я и сама знаю, что за две недели меня отсюда точно не вытащат, разве что за меня попросит Президент Лиры или председатель Совета Союза людей, но чем жестче ставишь условия, тем быстрее они выполняются.

Мой суровый вид и лед в словах не произвели впечатления на Доброжелателя. Он смотрел на меня так же, как и в прошлый раз: как на нечто неважное, пустое, не заслуживающее внимания, и меня это закономерно злило.

— Будете медлить, — елейно сказала я, — и наша Звезда узнает, какой сероглазый гражданин захотел ее погасить.

— Какая вы агрессивная, — неодобрительно покачал головой мужчина. — Я, между прочим, пришел к вам с хорошими вестями. Ваше дело уже рассматривается, и скоро, через месяц-другой…

— Вы меня не поняли, — повысила я голос. — Я не приемлю никаких переносов срока. Если до конца недели мое положение здесь не изменится и не будет никаких подвижек, я сочту, что вы нарушили наш уговор.

Доброжелатель перестал выглядеть доброжелательным, и, чуть прищурив серые глаза, с ледяным почтением напомнил:

— Я предупреждал, что за две недели вас отсюда никак не вытащить.

— Но в итоге мы сошлись именно на таком сроке. Вы мне тоже поставили четкую задачу и четкий срок на ее выполнение, и вас не интересовало, как я справлюсь. Так вот и меня не интересует, как вы справитесь. Выполняйте уговор или проваливайте.

Посетитель заколебался; уголок его рта дрогнул, словно он был готов сказать мне что-то, но передумал. Туманные глаза впились в мое лицо, выискивая намек на слабость, или на что-то иное.

— Гибкость — основа успеха, Кайетана, — проговорил он. — И терпение. Помните это.

— То есть вы не сдержите слова?

Он откровенно зло на меня посмотрел и сказал:

— Я сделаю, что обещал, только дайте мне время.

— У меня нет времени! Это не курорт, товарищ Доброжелатель, а трудовая колония, и каждый день здесь отнимает у меня жизнь.

— Мне жаль, — ответил он, — и я постараюсь вам помочь, но я не могу сделать невозможное.

Сочтя, что разговор законен, он вышел из комнаты. Я же какое-то время бездумно таращилась в нервничающее силовое поле. Даже если он меня вытащит, это случится через месяц-другой.

Все это время я буду оставаться на штрафных работах, жить в гнетущей атмосфере бойкота, опасаться нового поползновения Хальда и каждый день видеть Найте, который, вроде, и заслужил подставу, но перед которым мне все равно стыдно.

— На выход, — напомнил о себе охранник и ткнул меня в спину, подталкивая к двери.

1 Синдром внезапной смерти — неожиданная смерть физически здорового человека. Может быть вызвана резким сильным выбросом эо в прошлом, или явиться следствием стресса. Также к внезапной смерти могут привести неправильная циркуляция жизненной энергии в теле человека, деформация потоков/каналов эо.