Глава 12

Тана

Я не возлагала на Дадено особых надежд. А зря! Хоть мой рассказ и рассердил его, он мои слова мимо ушей не пропустил и начал-таки проверку. Появились в нашем поселении новые люди в форменной одежде, потихоньку стал меняться состав охраны, и в один прекрасный, чудесный, замечательный день я услышала, как Птичка Токи, «голос» и «уши» десятого поселения, в страшном восторге вещает, что Хальда уволили с должности старшего надзирателя!

Сложно описать, какие чувства я тогда испытала; эта новость ошеломила меня, как удар под дых, но не потому, что увольнение Хальда казалось невероятным, а потому, что Дадено принял меры, послушав меня.

То ли я в кои то веки сумела повлиять на другого человека, убедить в своей правоте, то ли замначальника прислушивается ко всем и не разделят людей на «важных» и «неважных». А может, после моего рассказа ему просто захотелось предстать в моих глазах образцовым служителем закона, показать, что он не такой, как мое перетрусившее начальство.

— Слышь, Заяц красноухий, — обратился ко мне арестант, который попытался приударить за мной в первый же вечер в поселении, — некому больше будет тебя прикрывать. Получишь ты у нас, поняла?

— Ага, — рассеянно отозвалась я и вернула пустой поднос к другим подносам, так и не дождавшись своей очереди на раздачу в столовой.

Плевать на завтрак, я сегодня радостью буду сыта!

Удора и О-Тайлу я встретила у гаража. Апранка с кислым видом слушала сбивчивую речь влюбленного парня, и при виде меня бесцеремонно прервала его, воскликнув:

— Тана! Ты слышала уже?

— О Хальде? Конечно! — я улыбнулась; мир в моих глазах стал светлым, радостным, ярким…

— Светишься, как звездочка, — рассмеялась О-Тайла, игнорируя тот факт, что сама стала звездочкой для Удора.

— Хальд — надзиратель? — уточнил Удор.

— Да, — ответила я. — Бывший надзиратель. Плохой человек.

— Хорошо, что бывший, — кивнул апранец.

— Да, хорошо, очень хорошо!

Все «мусорщики» собрались, и нас рассадили по карам; занимая свое место, я мельком взглянула на Найте и мир немножко поблек. «Если бы ты не пристала к нему, не случился бы эо-ри, и Доброжелатель не устроил бы тебе встречу с Дадено, и Хальд все еще был бы главным здесь», — напомнил безжалостно внутренний голос. Я неловко поерзала на сиденье и заставила внутренний голос умолкнуть.

Этот Найте — тот еще нахал, пошляк и циник. Нечего из-за него переживать…

Помимо того, что решилась проблема с Хальдом, я заметила, что за Найте больше не присматривал тот лысый здоровый охранник. Звезда Союза теперь расхаживал спокойно, без «почетного эскорта», и, судя по его довольной физиономии, ему произошедшие перемены персонала тоже очень пришлись по душе. За весь день я взглянула на Малейва всего-то раз… ну ладно, пару-тройку раз, и быстро, но он каждый раз ловил мой взгляд и при этом чуть приподнимал бровь, давая понять, что все замечает.

Я ругала себя за неистребимое любопытство (если это любопытство) и, увы, краснела. Странное дело: одна моя проблема — Хальд — решилась; другая — свобода — решалась, но спокойно мне не работалось, и нервное возбуждение никуда не делось. Присутствие Малейва плохо действовало на меня, и, хотя наши рабочие места находились достаточно далеко друг от друга, я все равно ощущала «бога», и почти каждое его движение или перемещение замечала.

К несчастью, после эо-ри между нами создалась связь. Стоит нам оказаться рядом, как нас начинает штормить, стоит же разойтись, оказать подальше, как донимает сосущее чувство энергетического голода. Неизвестно, когда это все сойдет на нет, ведь связь завязана на моих чувствах, а я чувствую к Найте столько всего, что тут и не разберешься…

Я твердо решила навести порядок в мыслях и обрести спокойствие, чтобы больше в моем личном деле не появлялось новых негативных записей. Ничего не имеет значения, кроме моей свободы, мне бы только дождаться, когда адвокат, нанятый Доброжелателем, добьется своего, и тогда…

Совсем рядом со мной раздалось громкое «ай»; обернувшись, я увидела рассерженную О-Тайлу. Причина ее злости заключалась в жирном пятне, которое чья-то пятерня оставила на ее костюме в области пониже спины.

— Ты что наделал? Мне только выдали костюм! — возмущенно накинулась девушка на мужчину в желтом костюме, чья правая рука были перепачкана жирной темной субстанцией. Видимо, перчатка слетела, когда он заталкивал разлагаемые массы в компостер. Руку он решил вытереть о костюм красотки-апранки, благо что она так удачно оказалась поблизости.

— Не надо, — сказала я О-Тайле, и взяла ее за руку, чтобы увести. — Не обращай внимание.

— Да-да, терпите. Некому вас больше защищать. Нету больше вашего Хальда! — заявил нахал.

— Еще раз подойдешь и хоть слово скажешь — сообщу охране, что ты к нам пристаешь, — пригрозила я.

— И что? Мне запрещено разговаривать с вами? Хочу и говорю, тем более что есть, что сказать. Девчушки-продавушки, — пропел он сладким голоском с издевкой, — кем надо быть, чтобы с вами замутить?

Мы с О-Тайлой не собирались дальше выслушивать эти гадости, и развернулись, чтобы уйти. Меня хлопнули по спине, промахнувшись мимо изначально намеченного места пониже.

Удор появился бесшумно и незаметно, образовался, как изображение в голографической системе. Прежде чем наглец, распускающий руки, успел что-то сделать, апранец схватил его за воротник, поднял и тряхнул, как куклу.

— Никогда не трогать мои женщин! — прорычал Удор, сжигая своими огненными глазищами струхнувшего арестанта, и встряхнул его еще разок. Костюм был пошит из прочной материи, поэтому не разорвался, но неприятно натянулся в районе плеч и шеи, вызывав удушье у охальника; он попытался разжать пальцы Удора, покраснел от натуги, тяжело задышал…

— Убива-а-а-ают! — закричал кто-то.

— Охрана! — подхватили другие.

Я оглянулась и увидела, что вокруг нас уже собрались зрители, которые почему-то не спешили вмешиваться, и охрану звали не так уж активно — иначе и впрямь быстро придут, разберутся, и конец спектаклю. Я повисла на могучей руке Удора и попросила, чтобы он отпустил наглеца. Парень косо на меня глянул и вроде бы стал разжимать руки, но тут и О-Тайла попросила отпустить арестанта и тоже повисла — на другой его руке. Таким образом, Удор практически держал нас троих.

— Это мои женщин, — повторил парень в лицо уже задыхающемуся мужчинке. — Никогда не трогать!

Только после второй угрозы апранец выпустил наглеца. Тот рухнул на землю, выпучив глаза и жадно глотая воздух.

— Ну что, громила, доигрался, — весело сказал полный смуглявый мужчина, вероятно, приятель «задыхающегося» наглеца. — Охрана идет, щас ты получишь КИУ, а потом в изоляторе отдохнешь.

Мы с О-Тайлой все так же «висели» на руках Удора, чтобы парень, не допусти Звезды, не сорвался на провокаторов.

— Не трогать мои женщин, — в третий раз повторил наш защитник, сурово глядя на собравшихся зевак, среди которых появились и дамы. Им, я так думаю, тоже не лишним будет внять его предупреждению.

Пострадавшему наглецу помогли встать, но он продолжал изображать слабосильного полузадушенного.

— Зря ты за этих продавушек вступаешься, — ответил смуглявый на угрозу. — Повелся на их милые мордочки? И не надейся, тебе с ними не светит. Они спят только с теми, с кем выгодно. Например, с Хальдом спали. Когда надоели ему, он их на мусорку отправил.

Удор двинулся на мужчину, и мы с О-Тайлой никак не могли бы его удержать — разве удержишь гору? А смуглявому только это и нужно было. Он хотел выставить нашего славного Удора зачинщиком. Наглец в желтом принялся еще активнее изображать «удушье», и, дергая за ворот, закашлялся.

Послышались окрики охраны, которая засекла, наконец, непорядок, и поспешила к нам. Держа КИУ наготове, охранники окружили нас. Вперед вышел новый «мусорный» надзиратель.

— Что происходит? — спросил он, сканируя глазами лица арестантов.

— Мужик к девчонкам пристал, — раздался вдруг голос Найте. Он, как и Удор, появился из ниоткуда и незаметно. Даже для меня.

— Этот? — уточнил надзиратель, указывая на апранца.

— Нет, этот, — Найте указал на «задыхающегося». — Начал тискать девчонок и оскорблять, а этот вот здоровый, — теперь он указал на Удора, — велел ему замолчать и разок тряхнул для профилактики.

— Да он меня чуть не убил! — возмутился наглец.

— Товарищ надзиратель, все не так было!

— Кто кого тряхнул? — спросил надзиратель.

— Я, — вышел вперед Удор, стряхивая наши с О-Тайлой руки. Апранка отошла от парня, а я так и не смогла, осталась под боком.

— Номер!

— 8-8-з.

Опасливо покосившись на это большое чудо природы, надзиратель сказал:

— У нас тут нельзя распускать руки. В изолятор этого. Запомните все: кто начнет давать кулакам волю, тот сразу без разбора попадет в изолятор! А то нашлись молодцы! Штрафники, а все равно лезут драться!

Я встала перед Фроудом, как мать, защищающая дитя.

— Он не виноват! Вы другого должны забрать, вон того, — я кивнула на «задыхающегося». — Он нас… ударил. Смотрите.

Повернувшись спиной, я продемонстрировала надзирателю пятно на костюме.

Ему явно не понравилось, что какая-то там арестантка при всех поворачивается к нему задом, и он, выругавшись про себя и нервно махнув рукой, собрался уйти, так и не изменив решения насчет Удора. Охрана оттеснила меня от апранца и, скрутив тому руки, повела за надзирателем.

— Товарищ старший надзиратель, — снова подал голос Малейв. — Вы сказали, цитирую: «кто начнет давать кулакам волю, тот сразу без разбора попадет в изолятор». Заберите того, кто все начал.

— Тебя здесь вообще не было! — прошипел кто-то.

— Хлопнуть девку по заднице не то же самое, что схватить человека за воротник и чуть не придушить! — вклинился смуглявый.

— Так, обоих забирайте! — не выдержал надзиратель и, сопротивляющегося нахала повели на пару с Фроудом в изолятор; остальных же арестантов охрана разогнала по рабочим местам.

Пока мы шли до мусорных куч, нас обстреливали враждебными взглядами, и это была уже не та нетерпимость, которую мы с О-Тайлой постоянно ощущали, а нечто другое, более опасное. Но меня это мало волновало, я думала только об Удоре. Он парень простой, бесхитростный, при желании местные интриганы запросто испортят ему жизнь.

К тому же он получит запись в личном деле о драке, попадет в изолятор — после этого его шансы получить статус «ЭО-СВОБОДЕН» будут очень малы.

— Не переживай, апранец нормально перенесет изолятор, — уверенно сказал Найте, снова оказавшийся рядом, и я вздрогнула. — Его посадят максимум на день.

— Правда? — с надеждой уточнила О-Тайла; вид у нее был встревоженный, но взгляд так и разгорелся воодушевлением при появлении Малейва. — Удор такой чувствительный, как бы не сказался на его психике изолятор!

— Не скажется, — уверил Найте и ободрил девушку улыбкой. — Он собой доволен, будьте уверены. Адекватному мужчине всегда приятно вступиться за прекрасных дам и не обидно пострадать при этом.

— Как жаль, что такие мужчины — практически вымерший вид, — сказала я, избегая смотреть на Малейва.

— Да, жаль. Но какое счастье, что прекрасные дамы еще не вымерли.

— Спасибо вам, Найте, — сказала О-Тайла. — Вы-то как раз редкий представитель такого мужского вида, как и Удор.

— Не как он, — усмехнулся мужчина, и я снова вздрогнула — от звука его голоса вибрирую, как струна.

— Да, ты точно не как он, — бросила я, оглянувшись на Найте, и поторопилась отойти. О-Тайла моему примеру не последовала: оставшись с ним, она стала быстро что-то говорить — извиняется?

Кажется, она забыла о том, что я рассказывала ей о Найте… Ни это, ни то, что Малейв подошел к нам, мне не понравилось. Потому что это совершенно не способствует моему спокойствию!

Удор просидел в изоляторе сутки, после чего вернулся к работе. Парень был сердит и задумчив; во время перерывов я втолковывала ему, что не надо поддаваться на провокации, и что важно показать себя в поселении с лучшей стороны. Работа, внимательность, дисциплинированность — вот о чем надо думать.

— Тана, — как-то спросил он, — я плохой?

— Нет, конечно! Откуда такой вопрос? — изумилась я.

Апранец вздохнул; его кудрявая голова была понуро опущена, а в голосе звучала грусть.

— Она меня не видеть, — произнес парень. — Я для нее ничего. Пустота.

Я тоже вздохнула и посмотрела в сторону, туда, где красавица апранка флиртовала с Найте Малейвом. После того случая с «удушением» О-Тайла так и липла к нему, и злилась на нас за то, что мы ведем себя с ним недружелюбно. Впрочем, это было ей на руку — она могла единолично владеть вниманием «бога».

Я стала подбирать слова, чтобы возразить Удору, дать ему надежду, но он поднял голову, внимательно на меня посмотрел и попросил:

— Не врать, Тана.

— У тебя нет шансов, — честно ответила я. — Я совсем недолго знаю О-Тайлу, но мне кажется, что она хочет богатства, комфорта, влиятельных поклонников… Она редкостно красива и отлично осознает, какой это козырь. Она знает, что такие, как Найте Малейв, могут увлечься ей всерьез. Он для нее мечта, а ты, Удор — напоминание о том, откуда она родом, напоминание о том, что она простая девушка младшей расы.

Парень поглядел на парочку, о которой мы говорили, и заявил:

— Но ему не нужна О-Тайла. Ему не интересно. — Медово-желтые глаза-блюдца апранца посмотрели на меня пытливо. — Он на тебя много… — Удор поморщился, подбирая слово. — Делает взгляд.

— Смотрит, — поправила я и объяснила: — Мы с ним чуть не подрались как-то, вот он и посматривает на меня с опаской.

— Нет, с хотением.

— Удор, ну ты иногда и ляпнешь! — рассмеялась я. — «С хотением»…

— Почему ты не говорить с ним? Зачем страх?

Я закатила глаза.

— Все, Удор, хватит. Тема закрыта.

— Почему?

— Потому что.

Юноша улыбнулся понимающе и, что-то про себя решив, сказал:

— Я не могу быть любовь О-Тайлы, но я могу быть ее друг и защита. Она костная красавица, ее донимают.

— Не костная, а редкостная, ред-кост-на-я, — по слогам повторила я и предупредила: — Ты, конечно, можешь стать ее другом, но для тебя это станет мучением, Удор. Лучше выкинь романтические надежды из головы и займись изучением всесоюзного наречия. А любовь, она еще будет, поверь мне. Ты только начал жить, мой юный товарищ.

— У нас в Апре я не юный, а взрослый мужчина.

— А по союзным меркам ты мальчишка. Кстати, О-Тайла тебя на сорок с лишним лет старше. Это, конечно, пустячная разница, вы почти что ровесники, но многим женщинам сама мысль о том, что мужчина хоть немного младше, очень неприятна. Она считает тебя мальчиком.

Удор покосился на меня с укором — посмотри на меня внимательнее, разве такой здоровяк, как я, может казаться мальчиком?

Простотой и скромностью этот парень напоминал мне моего младшего брата Яри. Только Яри хрупкий эфемерный блондин с сине-зелеными очами, и на десять лет младше, а Удор — само воплощение силы и мужественности.

Я не удержалась и потрепала апранца по жестким мелким кудрям.

— И ты считать, что я мальчик, — обиженно протянул он и качнул головой, показывая, что мое дурашливое прикосновение ему было неприятно.

— Неправда, я вижу в тебе мужчину, молодого и сильного, — сказала я.

И, чтобы приободрить парня, я встала на носочки и поцеловала его в губы, легко и нежно. Удор растерялся и остолбенел, но придержал меня за талию, чтобы я не теряла равновесия.

Нам крикнули что-то — я пропустила гадость мимо ушей и отстранилась.

Лицо моего апранского друга порозовело.

— Зачем? — спросил он смущенно, убирая с моей талии руки.

Я ничего не ответила, только улыбнулась загадочно.

Объявили о конце перерыва; еще гуще покрасневший апранец пошел к компостерам.

— …Вы что это, теперь вместе с Удором? — спросила О-Тайла, когда нас везли с мусорки.

— Нет, это было просто так.

— Ничего себе просто так… выглядели вы очень даже не просто так. Я думала, ты боишься мужчин после того, как Хальд… ну…

— И я про тебя так же думала. Но ты льнешь к «богу» Малейву так, словно мужчины никогда не доставляли тебе неприятностей и не пытались изнасиловать.

— Ну ты и сравнила, — фыркнула апранка. — Я по-прежнему боюсь диких мужланов с горящими глазами и большими руками. Фроуд такой здоровый, у него такое грубое лицо, что у меня внутри все сразу сжимается, идут мысли о всяких отсталых планетках, где женщины — просто трофей, самка, источник удовольствия.

— Так ты об Удоре думаешь? — расстроилась я. — Об этом милом парне? Да он…

— Влюбился, знаю, — перебила меня О-Тайла, и нервно стала переплетать косу. — А знаешь, почему влюбился? Потому что я красивая. Ему плевать, какой я человек, о чем я думаю, какие у меня качества — а я совсем не идеал. Главное, ему приятно на меня смотреть, он меня хочет, и все. Примитивный, — подвела итог девушка.

— Ах примитивный, — разозлилась я. — А Найте Малейв — не примитивный? Я же говорила тебе, как он со мной разговаривал, как вел себя. С тобой он мил, тебе он делает комплименты, потому что ты прекрасна собой, а со всеми остальными держится, как напыщенная звездулька!

— Да откуда тебе знать, какой Найте? — завелась и апранка. — Ты же постоянно от него шарахаешься, как будто он опасен! Честно говоря, я думаю, то недоразумение с энергией случилось из-за тебя. Ты с самого начала было плохо к нему настроена. Думаешь, раз он богатый и знаменитый, то сразу эгоистичный и избалованный? А ты не догадываешься, что он с тобой не очень вежлив, потому что ты сама с ним себя ведешь, как дурочка?

— Как дурочка? Спасибо.

О-Тайла вздохнула и сбавила тон:

— Не злись. Может, он и правда «напыщенная звездулька», но я не могу ничего с собой поделать — он мне очень нравится. Всегда невозмутимый, ироничный… Глаза у него такие умные, бархатно-карие…

— О, Звезды, — протянула я. — Прекращай, а то меня стошнит.

— Мне тоже неприятно было смотреть, как вы целуетесь с Удором, — обиженно сказала О-Тайла. — Совсем не гармоничная картина — здоровущий дикарь и хрупкая лирианская дева.

— У меня нет предубеждения против крупных парней с планет Апры.

— А у меня нет предубеждения против звезд Союза.

— Отлично! Я не собираюсь тебе указывать, как вести себя с Найте Малейвом — но еще раз напоминаю, что он не просто так здесь, и не зря уже два раза в изоляторе побывал.

— Я тоже не собираюсь указывать, с кем тебе целоваться. Хочешь с Фроудом — пожалуйста, это не мое дело. Может, он на тебя отвлечется и перестанет смотреть на меня с обожанием преданной собачки. И имей в виду, что он может ухаживать за тобой в пику мне.

— Мы с ним не пара и не собираемся ею становиться! — отрезала я. — Это был дружеский поцелуй, ни к чему не обязывающий.

— Вот и хорошо. А я собираюсь попытать счастья с Малейвом.

— Удачи, — пожелала я и отвернулась к окну.

«Хорошо, если “бог” увлечется О-Тайлой — тогда наша с ним энергетическая связь скорее распадется», — подумала я, но возмущение и недовольство тихо жгли меня изнутри.