Глава 20

Неро

— Блага.

Девушка обернулась; ее глаза расширились. Сверток с пирожками она зажала в руках так крепко, словно за пирожками-то я и явился.

— Надо кое-что обсудить, — сказал я.

— Мы с вами все уже обсудили.

— Появились новые обстоятельства, — «заинтриговал» я. — Обсудим?

На лице Таны выразилась глубокая обреченность. Она зло кивнула и, сунув сверток с пирожками под мышку, пошла к общежитию. Какое-то время мы шагали молча, потому как говорить под выкрики торговцев, зазывающих попробовать их кулинарные изыски, невозможно, да и то и дело проезжающие наземные кары мешают. Как только мы отошли подальше, я заговорил:

— Вы знаете Найте?

— Весь Союз знает, — агрессивно ответила Тана.

— Да, весь Союз знает его как отменного психокинетика, но мало кто знает, что он за человек. Он…

— Наглый, высокомерный, влюбленный в себя эокнутый3 пересмешник.

— Точно, — удивленно проговорил я. — Вижу, вы с ним хорошо уже познакомились. Только, увы, все равно попали под его чары.

Тана фыркнула и, остановившись, посмотрела на меня. Злость сделала ее светлые глаза практически бесцветными, а их выражение пугало. Очень неприятный взгляд, поистине полицейский, пробирающий до самого нутра.

— Вы тоже высокомерная, — протянул я, испытывая легкое чувство тревоги. — В своем высокомерии вы ему равны, Тана Скайлер.

— Обожаю спонтанный психоанализ, — огрызнулась она. — Это все, что вы мне хотели сказать? Тогда убирайтесь.

— Выдержки у вас не хватает. Где же ваша стрессоустойчивость?

— Вот именно, ни первого, ни второго у меня нет. Поэтому отойдите, пока я не взбесилась и не сломала вам нос так же, как и тому мажору, из-за которого на Хессе оказалась.

— Тяжело с вами разговаривать.

— Вот и не разговаривайте!

Я сложил руки на груди и задумался — а стоит ли, в самом деле, снисходить до разговора с этой малоприятной девицей? Изначально я выбрал ее для дела только потому, что она больше остальных штрафников подходила; все остальные были банально слишком простыми для такой задачи: ни ума, ни образования. И в Тане я сомневался, несмотря на то, что поманил ее очень заманчивой морковкой в виде свободы.

Но она справилась, Найте не освободили, прошения о пересмотре его дела отложили. Что она сделала? Как спровоцировала Найте на энергетическое нападение? Он же хитер, как рептилоид, его не застать врасплох.

Тана истолковала мое задумчивое молчание, как намек на конец разговора, одарила еще одним неприязненным взглядом и пошла по улице.

Я смотрел ей вслед.

Сложена неплохо, рослая, черты лица правильные, аккуратные — по отдельности все красиво, пропорционально, но все вместе почему-то собирается в блеклую, незапоминающуюся картину.

Серая девушка, девушка-невидимка, несмотря на красные волосы.

Но Григо любуется ей, видит в ней что-то такое, что заставляет его глаза гореть.

Я пошел за красноволосой. Что-то скрыто в ней, чем-то она интересна, и Найте это увидел. Увидеть должен и я. Девушка почувствовала мой пристальный взгляд, обернулась. Ее тонкие темные брови взлетели.

— Вы отстанете от меня, или нет? — возмутилась она.

Я неторопливо ее догнал и только тогда ответил любезно:

— Нет.

— Преследование карается законом, — напомнила она. — Штрафа захотели? А может, в тюрьму?

— Если вам удастся засадить меня в тюрьму, Тана Скайлер, или хотя бы выбить один жалкий штраф, я самолично вам потом выплачу тысячу единиц в знак восхищения. — Улыбнувшись, я добавил: — Но я итак уже готов вам заплатить. Хотя бы за ответ на то, что и как вы сделали с Найте. Он ведет себя еще придурошнее, чем обычно.

Девчонка неожиданно улыбнулась, и я растерялся — то ли от самого факта ее улыбки, то ли от того, насколько она вышла ядовитой.

— Любопытно, — протянула Тана, — вы умеете решать проблемы без денег?

— У меня не бывает проблем.

— Как же Найте? Разве он не проблема для вас?

— Он разочарование и огорчение, а не проблема, — отрезал я. — И посмешище, которое раз за разом позорит наш Род. Я хочу его проучить и наказать, чтобы он угомонился.

— Удачи, — равнодушно пожелала она.

Я не привык к тому, чтобы со мной разговаривали в таком тоне. Что думает о себя эта рыжая шмакодявка? Откуда столько гонора? Мой взгляд снова и снова пробегался по ее лицу, наверняка не знакомому с косметикой, по волосам… У Найте огромный выбор женщин, самых лучших женщин, а его глаза сияют только когда он смотрит на эту простушку.

— Что вы сделали? — спросил я глухо, и шагнул к ней. — Как подставили его там, в поселении?

— А вы раскиньте хорошенько своими хвалеными центаврианскими мозгами, может, и додумаетесь, — нахально ответила Тана.

— Не злитесь. Я просто хочу знать, как вы справились с ним тогда и справляетесь сейчас.

— Я с ним справляюсь? — поразилась она. — Да ничего подобного! У меня от него нервный тик! Это мне впору просить о том, чтобы вы его приструнили! Пусть отстанет от меня!

— Не отстанет, — выдохнул я с сожалением. — Игра началась. Но почему играть он решил с вами? Вы как-то его задели? Унизили?

Девушка глубоко вздохнула, потерла виски пальцами и, явно стараясь сохранять более-менее спокойный тон, спросила:

— Зачем все эти расспросы? Хотите, чтобы я снова помогла вам ему навредить?

— Да, — напряженно вымолвил я.

— Не буду. Достаточно и того, что я уже однажды предала свои принципы.

Взгляд Таны вдруг стал задумчивым, туманным. Она посмотрела куда-то в сторону.

Мне стало еще тревожнее, и я, всегда собранный, всегда спокойный, превратился в комок нервов, распереживался перед какой-то безродной девчонкой. Эта ее неожиданная задумчивость испугала меня.

Тана вновь на меня посмотрела, и ее светлые глаза прояснились.

— Знаете, что? Дело не в принципах, они, как выяснилось, мне не так уж ценны. Что правильно, а что нет — это все слишком относительно. Я отказываю вам не потому, что вредить исподтишка не в моем характере, а потому что Найте мне нравится. Очень нравится.

Я знал об этом, но все равно ее слова меня обожгли. Не потому, что еще одна женщина пала его жертвой, а потому, что на этот раз все иначе, на этот раз это может стать началом чего-то большего… Он должен был мучиться здесь, а он себе девку нашел! Влюбился! И эту девку ему подогнал я! Какая ирония!

Маска всегдашнего спокойствия не слетела с моего лица. Только губы скривились в болезненной улыбке.

— Вы ему расскажете? — спросил я, уверенный, что так и будет.

Она промолчала.

Тогда я подался к ней, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Губы у нее были плотно сомкнутые, сухие, и это все, что я успел ощутить до того, как задохнулся от неожиданной боли.

«Столько силы в такой пичуге!» — подумал я, обнаруживая, что упал; правая нога онемела ниже колена, пульсировало в животе. Пропустить удар, упасть — это унижение в трактовке моих норм. Но я не ощутил унижения. Только злорадство.

Плевать, расскажет ли девчонка Найте о нашем сговоре, о сегодняшнем разговоре, о поцелуе, или нет — это в любом случае им помешает, отравит зарождающиеся отношения.

«У них ничего не получится», — убедил я себя и зацепился за эту мысль, как за спасательный круг.

Тана

После встречи с Регнером Малейвом я была сама не своя. Купленные пирожки так и остались нетронутыми — на нервной почве есть не хотелось, да и сон не шел. Я лежала на койке, сложив руки на груди, и напряженно смотрела в потолок, словно там были начертаны ответы на вопросы, беспокоящие меня.

Найте, Регнер, Регина… Как так вышло, что на мне, безвестной гражданке, сошлись интересы всех этих людей? С одним у меня связь, другая мечтает увидеть меня среди участников гонки, а третий… Третий и вовсе кажется ненормальным. То смотрит, как на пустое место, то следит за каждым взмахом моих ресниц, словно я опаснейшее создание; кажется, он никак не может определиться, кто я и как со мной обращаться. И этот поцелуй…

«Надо забыть обо всем этом и держаться от Малейвов — всех! — подальше. — решила я. — Вот-вот комиссия по освобождению пришлет мне дату прохождения окончательных тестов». Я закрыла глаза и попыталась вздремнуть, но мысли не угомонились, и все мое существо запротестовало.

Я открыла глаза, резко вскочила с койки и, наскоро пригладив волосы, вышла из комнаты. Хватит, не могу я больше так жить! Надоело! Я должна найти Найте и рассказать ему все, пусть сам решает, что делать со своим братом!

На город опустились сумерки; на улицах было еще оживленно — до комендантского часа оставалось еще время. Я как раз успею все рассказать Найте и вернуться в общежитие с очистившейся совестью. Тогда и сон, наверное, придет, и пирожки будут, наконец, съедены… Я продолжу правильную, нормальную жизнь! Без обмана, без недомолвок!

До отеля, куда устроили Найте, я домчалась в один миг; я так торопилась, словно была сильно ограничена во времени. Ворвавшись в холл отеля маленьким взъерошенным смерчем, я быстро просканировала взглядом помещение, нашла взглядом администратора, разговаривающего с кем-то у столиков, и направилась к нему.

Внезапно на моем пути появилась преграда. Высокая, белокурая и красивая.

— Тана Скайлер, — протянула «преграда». — Хорошо, что ты здесь. Нам надо поговорить.

«Начинаю ненавидеть эту фразу», — подумала я, и самым вежливым тоном, на который была способна в этот момент, сказала:

— Извините, у меня нет времени. Возможно, потом.

— Нет, сейчас, — резко сказала Лария Дейн, и, властно схватив меня за руку, повела куда-то в угол.

Я вырвала руку и отчеканила:

— Я не настроена на разговор.

Девушка — или уже молодая женщина? — приподняла правильные темные брови и усмехнулась.

— Я ненадолго тебя задержу.

— «Вас», — поправила я.

— Тебя, — оскорбительно повторила она. — Если твои пять минут так дорого стоят, таксистка, я тебе их возмещу. Заплачу столько, сколько ты и тебе подобные примерно зарабатывают за месяц.

Меня покоробили ее слова.

— С вами и вам подобными я не буду разговаривать, даже если получу за разговор целое состояние, — ответила я и, обойдя ее, пошла к администратору.

— Ты меня выслушаешь! — взревела Лария.

Ее рассерженный голос заполнил холл, и на нас многие уставились. Администратор, почуяв намечающийся скандал, поспешил подойти к нам — форма идеально выглажена, улыбка идеально сбалансирована. Мельком глянув на меня, он склонил голову, выражая уважение Ларии, и промурлыкал:

— Нужна ли вам моя помощь, гражданка Дейн?

— Таксистка не хочет брать мой заказ, — заявила Лария.

— Мы сейчас же вызовем вам другое такси, — заверил администратор, и кивнул швейцару, чтобы меня вывели.

— Я не на работе, и никакого заказа не поступало. Я пришла, чтобы…

— Дорогуша, — презрительно сладко проговорил администратор, — я прошу вас покинуть наш отель.

Швейцар попытался взять меня за плечи, но я стряхнула его тонкие ручки и спросила:

— По какому праву вы выгоняете меня, гражданку Союза, из общественного места?

— Вы нарушаете покой и порядок.

После этих слов мне захотелось показать этому мурлычущему негоднику, что такое на самом деле «нарушить закон и порядок», но перед самым освобождением устраивать скандал мне не хотелось. Развернувшись, я пошла к выходу из отеля.

«Ничего страшного, Найте найдет меня сам».

Вслед за мной из отеля вышла Лария.

— Поняла, где твое место? — бросила она мне в спину. — Такие, как ты, всегда будут вне нормальной жизни!

Я пошла быстрее, чтобы скорее оказаться подальше от этой дамочки.

— Глупая девчонка! — крикнула она; послышался торопливый цокот каблучков. — На что ты надеешься? Что Найте Малейв действительно тобой увлекся? Да он играет тобой, пользуется, чтобы мне досадить. Хотя, — она коротко рассмеялась, — он мог бы выбрать на роль в этом спектакле другую девушку. Красивую, интересную. Такую, при виде которой я бы сразу поверила, что между вами что-то может быть. А ты… ты всего лишь грязная таксистка.

Я остановилась, уловив в сочном контральто Ларии отзвуки другого голоса, более высокого, звонкого… Примерно с теми же интонациями говорила О-Тайла в тот вечер, когда мы с ней виделись в последний раз. Та же обида, та же зависть, та же злость.

Мне неприятно было вспомнить об О-Тайле, поэтому слова Ларии выбили меня из равновесия. Я обернулась.

Из окон отеля лился мягкий свет; он окутывал фигуру Ларии, тек по ее волосам, превращал их в белое золото. Молодая женщина выглядела, как и О-Тайла, неким божеством, по нелепости оказавшимся на этой планете.

«Она больше, чем красива — она прекрасна, — невольно подумала я. — Мир словно подстраивается под нее, выбирает наиболее выгодные ракурсы. Этот дар — сиять — дается от природы. Найте тоже сияет, тоже кажется прекрасным. В этом они похожи».

Лария подошла ко мне, белая, золотая, нереальная в свете огней.

Я поняла вдруг, почему наша дружба с О-Тайлой была обречена с самого начала. Она стала общаться со мной только потому, что я была в состоянии ее защитить, а я тянулась к ней, потому что меня всегда подсознательно влекло к ярким, «сияющим» людям.

— Да, посмотри на меня внимательнее, — произнесла Лария издевательски, заметив, как я на нее таращусь. — А потом посмотри на себя. У тебя не только красоты нет, в тебе вообще ничего женского нет. Так что оставь мысли о том, что в тебя гипотетически можно влюбиться. Хотя-я-я-я… Если внушить любовь, то, конечно, все возможно.

Стрелы ее враждебности попали в самое уязвимое место в моей броне. Я и сама очень часто задавалась вопросом: «Видит ли Найте что-то привлекательнее во мне, или его тянет ко мне только из-за энергетической связи?». Он ведь и тогда, в поселении, выбрал О-Тайлу… выбрал только потому, что она — это она, а не из-за энергетической связки.

Меня учили уважать и защищать себя, как человека и гражданина, но мне отчаянно не хватало уверенности в себе как в женщине. Так что я ничем не могла возразить Ларии, и стояла перед ней молча, способная только моргать.

Богическая гражданка Дейн почувствовала мою слабость и поднажала:

— Ты ведь понимаешь это, да? Понимаешь, что с ним ничего тебе не светит.

— Тебе тоже, — выдавила я. — И ты тоже это понимаешь.

— Кайетана? — раздался удивленный голос.

Я похолодела, и тяжело, будто двигаясь в тягучей смоле, повернулась к Хальду.

Да, это был Хальд собственной персоной. Только одет он был не в форменную одежду, а как гражданский. Но все остальное осталось прежним — ледяная голубизна глаз и их хищное выражение, сильное тело и опасность, кроющаяся в нем. Еще там, в поселении, Хальд пугал меня не властью, не силой… Я не понимала, почему из всех арестанток он выбрал именно меня, но была убеждена, что у него есть какие-то ненормальные наклонности.

— Какая встреча, — мягко произнес он.

— Это еще кто? — спросила Лария.

Хальд глянул на нее безо всякого интереса и даже не удостоил ответом; снова посмотрев на меня, он спросил с улыбкой:

— Как твои дела, Кайетана? Близится освобождение?

— Не твое дело!

— Так кто это? — возмущенно повторила Лария.

— Не твое дело!

Хальд рассмеялся:

— Все такая же ершистая… неужели ты ничуть не исправилась, Кайетана?

Регнер, Лария, Хальд… Это было для меня слишком. Я быстро ушла, едва не срываясь на бег и ненавидя себя за то, что не могу дать им отпор.

3 — Оскорбительная характеристика психокинетика, который кичится своими способностями.