Глава 23

Найте

Всего лишь укол. Одна-единственная инъекция, способная опустить «бога» до уровня человека. В среде психокинетиков вводимый препарат называют «смертельным», потому что лишиться эо равно смерти. Но меня в ожидании «казни» заботило только одно: вероятность того, что члены комиссии передумают или явятся люди статутом повыше и запретят лишать самого известного психокинетика столетия эо.

Мое состояние тщательно проверили, замерили уровень эо, заполнили журналы, личное дело, погоняли по врачам, в том числе сводили к психиатру, проверили еще раз, уточнили снова, осознаю ли я последствия, и только потом отправили готовиться к инъекции. Прежде всего я побывал в кабинке гигиенизатора, затем, чистый и благоухающий, надел красный удобный костюм и пошел с почетным эскортом в лице охраны и врачей в палату. Палата была одноместная, приятно светлая, хорошо защищенная — в углу жужжали установки силового поля.

Меня попросили по возможности расслабиться, полежать, помедитировать пару часов перед «казнью», чтобы не случилась, не допусти Звезды, деформация потоков, и я не умер прямо в палате.

Итак, меня оставили одного.

Я был спокоен… почти. Сердце било ровно… почти. Ни сожалений, ни страха я не испытывал, разве что нетерпение: скорее хотелось очутиться в ином мире, мире без психокинеза, мире, новом для меня. Впрочем, не совсем в новом, я ведь уже довольно долго живу на Хессе с блоком.

Врачи просили о медитации, но медитации мне всегда плохо давались, а если совсем уж откровенно, я вообще медитировать не умею. Стоит мне расслабиться и попробовать ощутить «движение жизненной энергии по телу», как я сразу засыпаю. Так случилось и в этот раз. Я честно попробовал, и честно заснул.

Снились мне дубы родной планеты Энгор. Высоченные, древние деревья, видавшие всякое. Я учился эо-зрению, припадая к стволам этих гигантов, и по ним впервые проследил движение потоков жизни. Первые свои атаки я тоже отрабатывал на этих дубах, а они сердито качали кронами и тяжко вздыхали, терпя мои выходки.

Проснувшись, я долго еще лежал с закрытыми глазами, и думал о доме.

Энгор… Нигде нет таких красивых зим, как там. И нигде больше нет такой концентрации сильных психокинетиков, как там. Планета, к счастью, не состоит в Союзе и далеко не всякий человек может туда попасть. Отец бережет Энгор, как сокровище… это сокровище он хотел вручить мне. Ждал, когда я наберусь ума, опыта, стану ответственнее. Ждал моей зрелости… Что ж, зрелости моей, он, может, и дождется, но владетелем мне уже не быть.

Да и какой из меня владетель?

Когда в палату вошли мрачные, но торжественные исполнители приговора, я открыл глаза. Пока ассистенты готовили мелочи к процедуре, а медсестра замеряла мой уровень эо напоследок, ответственный за проведение «казни» врач подошел ко мне, склонился и предупредил снова о том, что препарат в моем случае может вызвать непредсказуемые реакции.

— Знаю. Соглашение подписало. Валяйте, — отозвался я, стараясь не зевать.

— На вашем теле останутся две метки о блоке. Одна в месте, через которое вводили имплант, другая — «браслетом» на запястье.

— Да, да.

— Вы не осознаете опасности! — вспылил вдруг врач. — Для вас это шутка?!

Испугавшись, как бы этот нервный товарищ не передумал ставить мне пожизненный блок, я принял самое серьезное выражение лица, на которое был способен, и проговорил:

— Я не боюсь блока, док. Союз не одобрил бы этот препарат, будь он опасным.

— Вы вынуждаете нас играть по своим правилам, Малейв, и вы совсем не готовы к новой жизни без эо. Но это то, что вы заслужили. В конце концов, вы преступник и от вашего высокого уровня эо обществу не было никакой пользы. Будь вы кем-то иным, у нас бы не возникло ни единого сомнения в том, ставить ли вам блок!

— Так ставьте.

Дальнейшее происходило в полной тишине. Я лежал с закрытыми глазами и старался расслабить тело; как и всегда, это привело к сонливости. Раззевавшись, я чуть не заснул и не пропустил роковой укол.

Он был не больнее, чем обычно. Рука врача не дрогнула, но дрогнул голос.

— Спите теперь, — шепнул он, и с шумом втянул в себя воздух. — И да помогут нам всем Звезды.

Ничего особенного, решил я, и упал в забытье.

Что-то пищало. Немного сдавливало руку. Слышалось чье-то ровное дыхание. Я открыл глаза. Палата, светло, свежо… и никакой больше информации. Мир прост, понятен, не раскрашен энергетическими узорами. Этого я хотел?

— Блага, новый я, — поприветствовал я себя хрипло.

Послышался какой-то звук. Повернув голову в сторону звука, я узрел Удора Фроуда. Парень так же, как и я, лежал на многофункциональной медицинской кровати с ремнями и прочими штуками для стабилизации тела и его положения. Приборы, отслеживающие состояние апранца, мигали ровно и слаженно, синими и зелеными огоньками.

Фроуд тоже на меня посмотрел. Глаза у него стали еще круглее, чем обычно, превратившись в две практически идеальные сферы.

— Ты что здесь забыл? — поразился я, и, забыв о том, что мне полагается быть совсем в другом шоке, приподнялся на кровати. Мягкие ремни растянулись, и зажглась на приборе у моей кровати красная кругляшка.

— Я ничего не забыл, — враждебно ответил он.

— Я имею в виду, какого цвина ты тут делаешь?

— Лежу, — еще агрессивнее ответил он.

— Браво, господин очевидность, — проворчал я, припоминая, что Удора уже пару раз вызывали на тесты, и что время его освобождения близится. Но то, что мы прошли эту процедуру примерно в одно время и лежим в одной палате, это какая-то усмешка судьбы, не иначе!

В палату заглянула медсестра и, ойкнув, убежала. Наверное, за врачом.

— Удор, — задумался я, — а почему тебе поставили блок?

— Я дикарь. Им легче блокировать, чем учить, — ответил Удор, отворачиваясь; кровать заскрипела под увесистым телом апранца.

Я сглотнул вязкую слюну, моргнул. Мне было нехорошо, мутило, и перед глазами начало двоиться, но все это меркло перед тем фактом, что парню, у которого вся жизнь впереди и который мог бы стать психокинетиком, поставили блок. Его способности уже не разовьются. Они лишили его шанса на лучшую жизнь.

И хотя я понятия не имею, за что этого громилу упекли на Хесс, точно знаю, что он добродушный парень, всегда готовый заступиться за слабого. Шлифануть его образованием, социализировать, научить владеть эо — и благонадежный законопослушный гражданин выйдет, правильный, как Тана. Ему бы, кстати, с такими данными тоже можно было в полицию идти, а его сделали эо-блокированным, по умолчанию подозрительным. Какая теперь полиция? Максимум светит простенькая работа без ответственности и без достойной зарплаты.

Его наверняка блокировали без раздумий, без сожалений, тогда как меня, человека, который закон нарушал играючи, злостно, не раз и не два, блокировать не хотели. Даже мне стало не по себе, а каково будет Тане, его подруге, когда она об этом узнает?

— За что ты был осужден?

— Отвали, — беззлобно сказал он.

Я кивнул.

Действительно, не важно, за что он был осужден, да и вряд ли проступок был велик — иначе бы его не на Хесс отправили, а в тюрьму. Прошлое на то и прошлое, что оно прошло и его не изменить. Но вот будущее… они взяли и отняли у Фроуда интересное будущее.

Но чему я удивляюсь? Такой исход был предсказуем.

Даже в отеле, куда нас распределили, к апранцу относились как к человеку второго сорта, и администратор просил его не маячить перед постояльцами. Не та морда лица, видите ли, и голос зычный, да и глаза слишком яркие. Я привык подшучивать над Удором, поддевать, и всегда умилялся при виде этого большого твердолобого юнца. Я был уверен, что уж он-то Хесс забудет быстрее всех нас. Но что в итоге я вижу? Картину под названием: «Печаль и мускулы».

Кстати о мускулах. Внешность у парня харАктерная, этого не отнять.

Знаю я еще одного апранца, у которого внешность необычная, точнее образ. Он на нем таку-у-у-ую карьеру забабахал, что его долгие годы превозносят поклонники и люто ненавидят соперники.

— Петь-танцевать умеешь? — спросил я.

— Чего? — буркнул Удор, искоса на меня глянув.

— Глупый был вопрос, — проговорил я себе под нос. — Слушай, дружище, какие у тебя планы? Чем собираешься заняться после освобождения?

— Не твое дело!

— Да, не мое. Но я не хочу расстраивать Тану.

— Тану?

— Да, Тану. Так уж вышло, что она твоя подруга и моя… моя.

Как ни странно, спорить Удор не стал, только брови вопросительно приподнял.

— Она очень расстроится, узнав, что ты теперь эо-блокированный гражданин. Плакать будет. Но если я пристрою тебя в одно агентство, где требуются фактурные граждане, то она не так уж сильно расстроится. А я на все готов, чтобы моя любимка не плакала.

Апранец решил не разбираться, к чему я клоню, и дал лаконичный ответ:

— Пошел ты!

— Пойду, обязательно. А ты запомни: ЦФ, планета Ттрил, агентство «Звездопад». Скажешь в приемной: «Найте Малейв отдает должок». Тебя сразу примут. А дальше все будет зависеть от тебя самого.

— Никуда я не полечу!

— Твое дело, приятель. Раз тебе не нужны слава, богатство, О-Тайла…

— О-Тайла? — спохватился Удор.

— Ну да, О-Тайла. И прочие красотки. Они тебя сразу полюбят, если пройдешь кастинг. А ты пройдешь. Зуб даю.

— Кастинг… — повторил медленно парень. — Это что?

— Не бери в голову, он тебе не нужен. ЦФ, планета Ттрил, агентство «Звездопад», «Найте Малейв отдает должок». Запомнил?

Апранец вздернул подбородок, демонстрируя, что ничего запоминать не собирается, и… присмотрелся ко мне.

— Ты тоже блокирован? — задал он вопрос.

В коридоре раздались торопливые шаги, и Удор сделал вид, что мы с ним не только не разговариваем, но и вообще не знакомы. Внутрь вошел — ворвался! — врач, и подлетел ко мне. Следом за ним зашли еще несколько специалистов.

— Малейв, вы как?

— Нормально, — ответил я, потягиваясь. — А вы ожидали чего-то другого?