Глава 26

Тана

Последние несколько дней выдались невероятно напряженными; от стресса я даже не могла есть, только пила тонизирующие дешевые напитки и по сто раз на дню заходила в Сеть проверить, изменила ли корпорация условия гонки и место проведения.

Прямого рейса до Круана от нашей планеты не было, так что мне пришлось купить несколько билетов: сначала на космолет до орбитальной станции, потом на звездолет до другой планеты, и, наконец, на звездолет до Круана. Денег на все билеты мне бы не хватило, я вообще была после Хесса безденежна, а заначки Яри хватило только на космолет. У матери с отчимом я просить не осмелилась: во-первых, был бы скандал, во-вторых, у них у самих с финансами плохо. Пришлось связываться с родственниками отца и слезно просить о переводе денежных единиц. К слову о Скайлерах: они всегда недолюбливали маму, а после того как она вышла за Дегга, и вовсе вычеркнули из семьи. Но к нам с Яри они относились неплохо, даже приглашали к себе в гости.

Прося о переводе, я себя настоящей дрянью ощутила; родичи не знали даже, что я была осуждена, ведь уже давно мы не связывались. Я наврала с три короба о том, что деньги понадобились для взноса в ЮПР и для личных нужд Яри в поездках, и тетушка после недолгий раздумий обещала помочь, но с условием: мы их обязательно навестим вместе с Яри.

Итак, деньги были получены, а билеты забронированы. Теперь следовало раздобыть в органах контроля разрешение на вылет. У меня еще не было полных гражданских прав, и вылет мне вполне могли запретить. И… запретили. Но только вылет за пределы системы. А Круан-то в моей системе! Возрадовавшись, я кинулась в бюро по продаже билетов и, быстро сдав свои биометрические данные и пройдя медконтроль, купила билеты.

На гонку я успевала, но впритык. Оставалось самое сложное: сказать матери…

Скандала не было, упреков тоже. Мама пронзительно посмотрела на меня, и, ничего не сказав, ушла в свою комнату. Обычно эмоциональный Дегг только махнул на меня рукой и пошел за ней, успокаивать. Непривычно серьезный и напряженный Яри сказал тихо: «В космопорт пора. Скоро начнется предполетный медконтроль».

Я кивнула и, проверив, нормально ли функционируют мои платежный и идентификационный браслеты, вышла из квартиры; Яри пошел за мной. Брат сам вызвал такси и полетел со мной в космопорт.

По пути мы молчали.

Мое сердце разрывалось, а страх неудачи не давал думать. Мало того, что я расстроила семью, еще и деньги взяла взаймы, причем весьма большую сумму, и пропущу медитации. Органам контроля не понравится, что я не последовала их рекомендациям, и потом меня хорошенько пропесочат за это; могут даже задержать возвращение всех гражданских прав. У меня нет выбора, я должна занять в гонке призовое место и получить деньги. Победа маловероятна, ведь опыта в гонках у меня никакого, я разве что в юности на симуляторах гонок гоняла. Да, я хороший пилот, и уверенный, но достаточно ли этого?

Строго говоря, Регину не столько мои навыки тогда впечатлили, сколько мои красные волосы…

Такси доставило нас в космопорт. Выйдя из салона и отойдя от аэро-площадки, я ощутила, как дрожат ноги. Яри, все эти дни державшийся со мной очень холодно, вдруг обнял меня, и я, судорожно вздохнув, прильнула к нему.

— Не дрожи, Танчик, — сказал он, — это всего лишь твоя очередная авантюра. Сколько у тебя их было? Сколько еще будет?

— Какие еще авантюры? Я никогда ничего такого не делала.

— Ну да, ну да! Может, с виду ничего в твоей жизни авантюрного и нет, но для нас, скучных жителей этой скучной планеты, которую надо было назвать «Зевком» или «Дремой», вся твоя жизнь — авантюра! Академия Жизни, полиция, трудовая планета… а сейчас еще и гонка.

Яри отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Тан, я всегда тобой восхищался. Больше, чем отцом. Потому что у отца связи были, деньги, поддержка, а ты все сама брала у судьбы, сама всему училась.

— Если я проиграю, это будет…

— Конечно, ты проиграешь, — прервал меня брат. — Потому что дилетанты в гонках не выигрывают. Но! Ты можешь задержаться на этом Круане, пошариться, найти хорошую работенку и вернуться домой с какими-то деньгами. И обещай, что расскажешь мне правду о Хессе. Я не такой уж сентиментальный, переживу, если узнаю, что тебя там били или унижали. Тебя ведь били? — не удержался Яри.

Я почувствовала, как лед между нами треснул, и как мой брат вернулся — мой самый родной и близкий человек.

— Били, — ответила я, — и кое-что еще было. Обо всем расскажу, как только вернусь. С деньгами.

— Вот! Теперь настрой правильный. Удачного полета, сестренка. — Яри наклонился ко мне и попросил: — Постарайся не очень опозориться, ладно? Я собираюсь гонки по Сети смотреть.

В этот раз я сама обняла брата, крепко-крепко.

— Присмотри за мамой…

— Конечно! Я, в отличие от тебя, примерный ребенок!

Круан ошеломил меня сразу, как только я вышла из космопорта, обессиленная и голодная. Кто бы знал, что в этой части планеты в это время зима, да еще такая неприветливая и некрасивая! На мне был довольно плотный закрытый костюм, но он не мог защитить от холода; если бы мне уже разрешили использовать эо, я бы о холоде не беспокоилась, сама бы себя эо согрела, а так…

Ветер швырнул мне в лицо горсть влажного серо-белого снега, и мне малодушно захотелось вернуться в уютное и теплое здание космопорта, засесть в уголке обеденной зоны, заказать что-то горячее и никогда, никогда не выходить!

Но за мной следовали остальные граждане, и чтобы не создавать «пробку», я кое-как побрела к смутно виднеющимся впереди аэро-площадкам. Зиму я видела и раньше; во время путешествий по ЮПР бывала на парочке планет, где зима круглогодичная, но впечатления уже подстерлись из памяти.

Бр-р-р-р! Это вообще нормально, жить в таком климате? Я ускорилась, чтобы не отморозиться прежде, чем достигну спасительных теплых аэротакси. Ускорение дорого мне обошлось. Я поскользнулась на чем-то и, подлетев кверху, эффектно бухнулась на спину.

— Эй, — прозвучало откуда-то сверху на первом лирианском. — Мозги себе не отшибли?

— Отшибла, — простонала я, лежа на спине. Из глаз потекли слезы — от утомления, от боли, от непонимания, что я здесь делаю и куда лезу… дура, как есть дура! Прав Яри: мне ни за что не выиграть в гонке, тем более в таком климате! У меня ни опыта, ни мозгов, а те крупицы, что были, я отбила при падении!

Надо мной склонился… Яри.

Я открыла рот. В рот залетел снег. Я откашлялась.

— Поднимайтесь, дамочка, — произнес «Яри», то ли настоящий, то ли ненастоящий, и подхватил меня под мышки. Подняв и отряхнув меня, он улыбнулся. Улыбка у него была красивая, белозубая, но совсем не такая, как у моего брата. Но во всем остальном они были похожи, как братья. Светлые волосы, бирюзовые глаза, тонкие черты, некая трогательная эфемерность…

— Я женат, — пояснил незнакомец, неверно истолковав мой взгляд.

— Да я не… просто вы копия моего брата.

— А вы копия моей сестры, только волосы у нее светлые, — ответил то ли парень, то ли мужчина: возраст лирианца никогда слету не угадать. Без эо, конечно. И чему я вообще удивляюсь? Это система Лиры, здесь живут лирианцы, а мы все похожи.

Я кивнула и закашлялась.

— Вы не знаете, как быстрее добраться до такси? Может, дорога покороче есть?

— А вы уже нашли, — улыбнулся шире мой «подниматель». — Я таксист, у меня резвый аэрокар. Вам куда? В отель? До города могу доставить, полчаса у меня есть перед заказом. А если куда в другое место, то уж простите, никак.

— Не знаю я, куда мне надо, — раздраженно и в то же время плаксиво ответила я, и шмыгнула носом. Хорошо хоть от снега лицо был мокрым, и это маскировало слезы слабости. — Мне нужна приемная корпорации «Корилайн».

— Значит, в город, — кивнул таксист, и, подхватив меня под руку, повел скорее к своему такси.

Оказавшись в теплом салоне, я быстро согрелась. Такси плавно поднялось к аэротрассе и влилось в поток. Мерное жужжание двигателей успокаивало; я смотрела в окно на Круан, но из-за снежной круговерти ничего толком не могла разглядеть. За окном все было серым, белым…

— Отогрелись? — спросил таксист, подняв перегородку салона.

— Да… спасибо.

— Так я еще не довез, — удивился мужчина.

— Спасибо, что подняли. Никто больше не подошел ко мне.

Он рассмеялся.

— Я привык уже к таким, как вы. У нас на Круане зима лютая, гости часто бывают не готовы к ней. Прилетают в легонькой одежонке, выходят и рты открывают… Кого ни спроси, почему не подготовились, отвечают — смотрели на условия при подлете, одевались теплее, но не думали, что минус тридцать — это так холодно… Граждан с тепленьких планет сразу видно. Они не понимают, что такое зима. Только по Сети и видели картинки.

— Это точно, — проговорила я. — К такому я не была готова.

— Если вы к нам надолго, привыкнете. Но в основном отсюда зимой быстро улетают, — снова рассмеялся таксист.

Я улыбнулась. Гонка в таких условиях — это кошмар. Мне лучше и не соваться в приемную корпорации «Корилайн». Зато сразу можно «сдаться» в местные органы контроля и начать просить разрешить здесь работать. По сути, полные гражданские права мне еще не дали из-за эо, больше препятствий нет… Я поучаствую в гонке, а после скажу, что билета на возвращение домой нет, и, может, мне пойдут навстречу…

— Вам еще холодно? — спросил таксист. — Вы ерзаете.

— Да, еще оттаиваю, — вяло соврала я и снова посмотрела в окно.

Перспективы мои были так же непроглядны, как и эта вьюга…

С таксистом я распрощалась тепло, как с хорошим приятелем. Он пожелал мне не замерзнуть и удачи, и посоветовал, как скорее от аэро-площадки добраться до нужного мне здания. Здание сложно было не заметить…

Это была высотка, похожая издалека на серую скалу. Скала выделялась зловещей монументальностью на фоне соседних высоток, и была спроектирована и построена явно не по типичным союзным правилам. Замирая от холода и неуверенности, я дошла до самого входа. Прежде чем войти, я посмотрела на вершину этой громадины, и меня забила крупная дрожь.

Я бывала на разных планетах, видела многие города, некоторые — гигантские, и всяких диковинных построек тоже повидала. Но Круан меня поразил так, как поражает большой город с развитыми технологиями какого-нибудь веганца, который до этого видел только малоэтажные домики и жил в единении с природой. Вьюга рассерженно бросалась снегом, завывала, бросалась на высотки… а люди жили, как ни в чем не бывало. Шли по улицам, освещенные неоном причудливых вывесок, летали на аэрокарах… Как они не боятся летать в такую погоду?

Холод стал нещадным, и я, решившись, вошла… Сразу пропал гул, ветер, снег. Я растерянно замерла. Мне навстречу вышла светловолосая девушка в сером костюме. Надо отдать ей должное: она сделала вид, что не заметила моего одубелого от холода лица, превратившихся в невесть что волос и, в общем, жалкого вида. Улыбнувшись, она меня поприветствовала и спросила, по какому вопросу я пришла и записана ли.

— Я на гонку, — жалко прохрипела я.

Девушка удивленно округлила глаза, и мне захотелось сбежать. Но она улыбнулась еще приветливее и, проведя меня вперед, к рамке безопасности, указала на сканер:

— Поднесите, пожалуйста, ваш идентификатор к метке.

Я подняла замерзшую руку и ткнулась браслетом, куда указано. Над рамкой зажегся зеленый сигнал.

— Добро пожаловать, Кайетана Скайлер, — прощебетала еще ласковее девушка. — Проходите к лифту. Вас примут на десятом этаже, я сейчас сообщу.

— Ага, — сипло кивнула я, и пошла к лифту.

Его двери гостеприимно раскрылись передо мной. Я вошла в лифт и, увидев в зеркале свое отмороженное отражение, отшатнулась. Теперь не только мои волосы были красными, но и лицо, а одуревшие, почти дикие глаза казались на этом лице прозрачными стекляшками. Костюм же… костюм выглядел жалко. Не успела я осознать, какое чудо в плохом смысле вижу в зеркале, как двери лифта раскрылись.

Уже? Вот это скорость! А я даже не заметила движения!

Я осторожно вышла из лифта. Навстречу мне шагнула другая девушка, тоже светловолосая. В ее руках была планшет.

— Блага, гражданка Скайлер. Мы давно вас ждем, пройдемте за мной. Не желаете ли кофе, чая, эйке?

— Что такое «эйке»? — спросила я.

— Горячий отвар трав, любимый традиционный напиток круанцев. Хотите эйке?

Услышав слово «горячий», я уже не могла думать ни о чем другом, и кивнула. Девушка что-то набрала на планшете, провела меня в просторный кабинет в темно-серых тонах, усадила на диван, принесла плед (!!!), пообещала, что эйке вот-вот принесут, и, активировав рабочий стол, углубилась в чтение.

Автоматическая дверь отъехала в сторону, и вошла еще одна девушка — тоже светловолосая! Она поставила на столик, стоящий передо мной, поднос с причудливым деревянным стаканом, в который, должно быть, и был налит загадочный эйке. Еще на подносе уместилась тарелочка с несколькими пышными кусочками некоей сдобы.

Оставив поднос, девушка лучезарно улыбнулась и бесшумно удалилась. Девушка номер «два», принявшая меня в кабинете, сказала:

— Это эйке и булочки с пряностями. Угощайтесь.

Зверский голод поборол смущение. Я потянулась к подносу и осторожно взяла в руки деревянный стакан. Он был приятно тяжел… Я осторожно пригубила горячий отвар… Вку-у-усно! Совсем не могу понять, из каких трав отвар, что еще добавлено, но чувствуется сразу и пряность, и сладость, и крепость. Прикрыв глаза от удовольствия, я сделала еще несколько жадных глотков…

Подняв глаза, я заметила, с каким умилением на меня смотрит хозяйка кабинета.

— Замерзли? — жалостливо спросила она. — Сразу из космопорта?

Я кивнула.

— Ничего, эйке вас отогреет! Вьюга у нас только сегодня началась, прибудь вы раньше, застали бы чудную тихую погодку. Попробуйте булочки, они очень вкусные, — посоветовала девушка, и похлопала себя по плоскому животу. — Я сама от них оторваться не могу, скоро растолстею!

Я взяла булочку, сделала пробный кусь, и выяснила, что она и правда очень вкусная. Что может быть лучше для утомленного замерзшего человека, чем горячий сладко-пряный отвар и углеводы? Пожалуй, только хорошее отношение. Я не ожидала, что меня так хорошо примут, не ожидала такой заботы.

А ведь это все Регина Малейв. Она знала, что я прилечу, и знала, что в последний момент, и потому внесла мои данные в базу заранее.

Когда я прикончила булочки и допила эйке, «кабинетная» девушка принялась заново вносить мои данные, но уже более развернуто, и зарегистрировала для меня в базе пропуски — мне предстояло пройти еще раз медицинской контроль, сделать пробный вылет на тренажере, и, если с этим все будет в порядке, подписать соглашение.

— На сегодня вы можете быть свободны, гражданка Скайлер, — сказала она. — Корпорация выделит для вас номер в отеле. Я сообщу нашему пилоту, он вас доставит.

— Но гонка ведь уже послезавтра! Разве я успею сделать все завтра?

— Вы все успеете, не волнуйтесь. Сразу после полета вы все равно не пройдете медконтроль и тесты на тренажере. Так что сначала вам в любом случае надо хорошо отдохнуть, выспаться.

Мне оставалось только устало кивнуть.

Позже, уже в отеле, засыпая, я подумала о том, что Круан — планета холодная, но люди здесь «теплые». Или со мной милы и заботливы, потому что Регина так велела? Но ведь таксист мне помог, не зная, кто я… Так я и заснула в размышлениях о том, что со мной будет дальше и чего мне ждать от Круана — добра или зла, тепла или холода.

Утром ко мне пожаловала сама госпожа Малейв. Заспанная, я открыла дверь, и женщина вихрем влетела в мой номер.

— Умывайтесь, собирайтесь, у нас много дел, — велела она, быстро меня оглядывая.

— Я что, опаздываю? — испугалась я, и сонливость сразу с меня слетела. — Но мне вчера сказали, что время есть…

— Время есть, но все надо сделать быстро, пока есть условия, — проговорила она, бросив взгляд на окно. — Кайетана, милая, я вас рада видеть и все такое, но времени на любезности нет, как нет и времени на то, чтобы растолковывать вам, как делаются рекламные гонки. Одевайтесь скорее и полетели.

Я кинулась к креслу, на спинке которого висел мой потрепанный костюм. Пока я в него влезала, Регина перечисляла:

— В первую очередь надо посмотреть, что у вас со здоровьем. Если что-то не так, к гонкам вас не допущу. Прилетели вы вчера, спали всего одну ночь, это так себе отдых, но будем надеяться на ваш цветущий юный организм.

Я оделась и, пригладив волосы, сказала:

— Я готова.

Регина скептически оглядела мой «цветущий юный организм» и произнесла:

— Будем надеяться…

К утру не распогодилось, наоборот, вьюга стала еще злее, так что точки аэрокаров уже не виднелись высоко в небе. Верхние аэротрассы закрыли, жителям и гостям Круана можно было передвигаться только на нижних трассах или и вовсе на наземных карах. Регина сама вела аэрокар, и, глядя на то, как она обращается с ним, я про себя решила, что она профессиональный пилот. Только профессионал может позволить себе быть немного небрежным, вылетая на аэротрассу в такую погоду… Регина, казалось, не обращала внимания на суматошное мигание датчиков на приборной панели и натруженные вздохи двигателей, и вела машину в ручном режиме. При этом госпожа Малейв оживленно со мной болтала, выспрашивая, приходилось ли мне пилотировать кары в таких условиях, были ли у меня аварии, сколько лет моей лицензии и когда я первый раз летала.

Я рассказала ей обо всем, закончив рассказ тем, что никогда не гоняла быстро, и что в гонках вряд ли займу призовое место, ведь у меня совсем нет опыта.

— Да у кого он есть… — загадочно проговорила женщина, и улыбнулась, увидев, как я таращусь на снежные вихри за окном. — Вы что, первый раз зиму видите?

— Нет, но такая холодная зима для меня в новинку.

— Прекрасно! — почему-то хохотнула Регина, и начала снижаться.

Следующие два часа меня тщательно обследовали, и, к нашему с Региной счастью, меня допустили до гонок. Воссияв, Малейв повезла меня в другое место, куда-то за город. За городом с погодой было еще хуже, так что я робко поинтересовалась, могут ли при таких погодных условиях отменить гонку.

— Кайя… вас так сокращенно зовут?

— Нет, Таной.

— Так вот, Тана, такая вьюга и есть обязательное условие проведения гонки.

Я охнула про себя. Какая же я молодец! Мельком прочитала про условия, а самое-то главное и не узнала… я и при привычных то для себя условиях в гонке бы никогда не выиграла, а уж в таких я и подавно сразу опозорюсь! Будет же развлечение для моих родных! О чем я думала, принимая решение лететь на Круан? Прав Яри: я авантюристка, причем безмозглая!

— Страшно? — спросила лукаво Регина, заметив, как я сникла. — Не переживайте, у вас есть время потренироваться на тренажерах.

— Что толку…

— Тана, я видела, как вы в ручном режиме древнюю деревяшку посадили, и она вас слушалась. А у вас будет новенький отлаженный аэрокар, чуткий и порывистый. Подумаешь, ветра немного… Этого бояться не стоит. Вы справитесь.

— Почему вы так возитесь со мной?

— Я еще на Хессе решила, что хочу вас видеть в числе своих пилотов, а я всегда уступаю своим импульсам, — улыбнулась женщина, и, поглядев на экран планшета, встроенного в приборную панель, сказала: — Садимся, будет потряхивать. Держитесь.

Мы сели где-то за городом, позади нескольких площадок, оборудованных, скорее всего, для тестирования и прокатки наземных и аэрокаров. Если бы не погода, я бы могла лучше оглядеться и понять, есть ли еще строения, где они, как выглядят, но в эту погоду могла только думать о том, как скорее оказаться под крышей, в тепле.

Нас встретили сотрудники корпорации, завели в низенькое здание. Там мы с Региной наскоро перекусили и отправились смотреть на аэрокар, который мне достанется в гонке.

Это была красивая машина, красная, необычно вытянутая. Увидев «окрас», я оглянулась на Регину, понимая теперь, почему именно меня ей так хотелось видеть в роли пилота: красноволосая девушка пилотирует красный аэрокар…

— Вы меня по цвету шевелюры выбрали? — поинтересовалась я. — Так могли бы выбрать любого другого пилота-женщину и надеть ей на голову красный парик или покрасить в красный.

— Крашеный пилот бы меня не вдохновил. Идемте внутрь…

Следующий час я знакомилась с аэрокаром изнутри. Как и сказала Регина, аэрокар был новеньким. Понятно, что к каждой машине надо привыкать, но именно этот аэрокар был каким-то другим, отличался от прочих. Приборная панель необычно маленькая, функционал странно скупой, эргономика непривычная… А кресло? А ремни? Я таких устройств еще не видела!

Регина долго и обстоятельно объясняла, что как устроено и для чего, и в каждом ее слове о каре, в каждом ее касании чувствовались любовь и гордость создателя.

— Зачем гонка? — спросила я, заглядевшись на нее. — Вы могли бы и сами стать лицом этой линейки аэрокаров. У вас и внешность, и умения есть.

— У меня уже есть своя линейка, «Регина», называется. Маневренные крепкие аэрокары, разработанные для прекрасной половины человечества. Спросом не пользуются; проклятые центавриане со своими черными «Шере» до сих пор первые и самые популярные.

Я вздернула бровь. «Проклятые центавриане», сказала она. Но ведь она замужем за одним из самых центаврианистых центавриан…

— Запомнили? Тогда пора на тренажеры. Я хочу посмотреть, как вы себя проявите в деле.

Я натянуто улыбнулась и похолодела. Кажется, на этом Круане мне только и остается, что холодеть да холодеть…

…С тренажерами мы закончили к ночи. Совершенно вымотанная, но при этом возбужденная, я даже не запомнила, куда меня ведут, что дали на ужин, где легла — как только голова коснулась подушки, я заснула. А следующим утром испытания на прочность продолжились.

— Гонки не будет, — заявила Регина.

Сердце мое будто окаменело и, переломив ребра, рухнуло куда-то вниз.

— Ее перенесли, — добавила коварная женщина.

— Почему? — едва слышно спросила я.

— Погода, — пожала плечами Малейв. — Через несколько дней обещают снова вьюгу, а сегодня тихо. Не расстраивайтесь, Тана, это нам на руку. Вы как раз натренируетесь, привыкните к аэрокару. Звезды вам благоволят, — добавила она с улыбкой.

Мне эта улыбка не понравилась, и я честно озвучила свои опасения.

— Мне кажется, госпожа Малейв, что вы что-то странное задумали…

— У меня что, такая подозрительная улыбка? — спросила она с усмешкой.

— Или вы мне не доверяете? Тана, я хочу, чтобы новая линейка аэрокаров не осталась незамеченной. Для этого я готова переносить гонку сколько угодно, и приглашать даже пилотов с судимостью. Я хочу выстрелить со своими аэрокарами. Хочу, чтобы люди мечтали их купить. Вас разве это все не вдохновляет, не будоражит?

— Нет. Мне нужны деньги, и только.

— Тогда вам надо занять призовое место, а чтобы занять призовое место, надо тренироваться. Это новые аэрокары, остальным участникам тоже надо к ним привыкать. Вы в одинаковых условиях. Хотите быть первой? Тренируйтесь.

И я тренировалась; безветренная тихая погода подарила мне целых пять дней тренировки. Я не выходила гулять, ничем иным не интересовалась, кроме нового аэрокара, так что он даже мне приснился. Я настраивала себя на то, что эта гонка будет не настоящей, а виртуальной; я быстро и безжалостно переучивала себя. У меня есть все нужные навыки пилотирования, но в гонке нужны другие навыки — нужно гнать, гнать! И я гоняла на тренажере до изнеможения, и ругалась, когда у меня не получалось, когда условная программная зима с ее ветрами сбивала машину с курса.

Под вечер пятого дня поднялся ветер, и Регина сообщила, что гонка будет завтра. Она пожелала мне удачи и посоветовала выспаться.

После завтрака ко мне заглянула Регина, да не одна. С ней была черноглазая и черноволосая девушка, но при этом совершенно не похожая на центаврианку. Одета девушка была ярко, в нечто экстра розовое со странными разрезами и одним пышным рукавом. Это рубашка? Платье? Рубашка-платье?

Я зависла, пытаясь опознать этот вид одежды. Регина рассмеялась и сказала:

— Тана, перед тобой Марина Дэйго, фея, превращающая гусениц в бабочек, лучший имиджмейкер Лиры.

Фея-имиджмейкер лучезарно улыбнулась мне.

— Мариша, а это пилотесса, запавшая мне в душу, Кайетана Скайлер. Вживую она еще ярче, правда?

— О, да! — проговорила Марина-Мариша, и поприветствовала меня: — Блага, Кайетана. Вы прекрасны.

— Тана, — исправила я, не понимая, почему они так грубо льстят мне, называя «яркой» и «прекрасной».

— Зачем же укорачивать такое чудное имя, милая барышня? Союз должен знать вас как Кайетану, — сказала Марина и обошла меня кругом. — Надеюсь, с размером не ошиблась… Регин, подай.

Регина с торжественным видом поднесла ей пакет.

— Простите, а что происходит? — подозрительно глядя на пакет, спросила я. — Зачем мне имиджмейкер, госпожа Малейв?

— Затем, что это рекламная гонка, и участники должны выглядеть эффектно. Вы договор читали? Там сказано об этом.

Ах, да… Обязательное условие — яркий внешний вид. Я пожала плечами и отдалась заботам феи перевоплощений. Все равно, как я буду выглядеть. Главное — гонка. Главное — деньги. Главное — не разочаровать семью.

Проиграть я не имею права.