Глава 28

Тана

Прострация была долгой. Дни перетекали один в другой, полные встреч, переговоров, бесед с пилотами-испытателями, разработчиками и тестировщиками встроенных в аэрокары программ… На Регину я и сердилась, и нет; терпела формальности, бесконечные расспросы проектировщиков аэрокаров, снова и снова вылетела на круг, показывая, как действовала, думая только о внушительном балансе на личном платежном счету.

Сначала я поставила себе условие, что покину Круан сразу же, как будет официально совершен перевод денежных единиц на мой счет. Затем сдвинула срок отбытия до того момента, пока не прибудет Совет и не посмотрит на меня и мое пилотирование вживую. Следующий раз я отодвинула срок отлета, когда прибыли пилоты корпорации, чтобы со мной познакомиться и попробовать повторить мою технику пилотирования. Да-да, тот мой позорный пролет с авариями и отскоками от силового поля назвали «техникой»! Особенно пилоты заинтересовались «дядиным» маневром; который я использовала на финальном рывке.

В общем, мое возвращение домой все задерживалось и задерживалось, дни сменяли друг друга все стремительнее, и становились все необычнее, интереснее и полнее. Мое славное семейство в лице мамы, отчима и брата уже не беспокоилось обо мне; родные поняли, что у меня началась новая, совсем другая жизнь, и в этот раз они приняли эту перемену благожелательно, без скандалов.

Большую часть денег я сразу перевела им, чтобы Дегг мог, наконец, открыть свою мастерскую по ремонту робототехники, и чтобы разделаться с долгами. Я и сама вернула долг выручившей меня тетушке, а остальные средства использовала умеренно, экономила, хотя, в общем, в средствах не нуждалась: корпорация и лично Регина Малейв заботились о том, чтобы я не знала ни в чем нужды.

Мой распорядок дня составлялся ассистентом Регины, по поводу поведения и разрешенных слов меня консультировали юристы, а гардероб для меня составила уже знакомая мне подруга Регины, имиджмейкер Марина Дэйго («называй меня Маришкой»).

Это было странное чувство: я будто не принадлежала себе, все решали за меня, даже то, что мне надеть и как причесаться, и в то же время меня это не раздражало. Если и были неприятные моменты, то они забывались, стоило мне зайти в гараж, где меня ждали партия аэрокаров-соперников и лично мой друг, красненький аэрокар, который уже подлатали после того эксперимента. Меня окружали люди, которые горят своим делом, которым не терпится начать делать что-то новое; вокруг кипела жизнь, и я была центром этой кипучей деятельности. Прежде вечная невидимка, заучка и тихоня, я раскрылась с новой стороны, перестала держаться особняком. Я до хрипа спорила с проектировщиками по поводу того, как лучше организовать пространство в салоне аэрокара, уже без боязни разговаривала с Региной и прочими шишками корпорации «Корилайн», ощущала себя частью общего дела, и мне нравилось это ощущение.

Мне предложили стать пилотом-испытателем корпорации, но, разумеется, после того как я выучусь по смежной специализации. Третий раз в жизни я кардинально меняла сферу деятельности, третий раз в жизни собиралась стать студенткой! Правда, перед началом учебы мне следовало обязательно слетать домой и вернуть все гражданские права; Регина сказала, что этим можно будет заняться позже, а пока я нужна на Круане. Конечно, я не отказалась! Хоть меня и немного пугала новая жизнь, и иногда малодушно хотелось уйти в тень и вернуться домой, я понимала, что упустить этот шанс будет преступлением против себя самой, а я твердо решила после Хесса больше не совершать преступлений — ни против других, ни против себя самой.

Когда пилоты, изучившие запись эксперимента, успешно полетали на новых аэрокарах перед Советом, было принято долгожданное решение начать выпуск новой линейки аэрокаров для сложных условий; корпорация закатила праздник. Особенно радовалась Регина, для которой это была личная победа. Естественно, на праздник была приглашена я.

На празднике я познакомилась с другим счастливчиком — Виктором Блейком, победителем гонки, на которую я так и не попала. Это был молодой землянин пятидесяти лет, черноволосый, с красивейшими темно-синими глазами; круговерть успеха смущала его так же, как и меня, и мы быстро нашли общий язык. «Шишкам» корпорации понравилось, как мы смотримся вместе, и вскоре было принято решение сделать меня лицом той самой линейки аэрокаров для сложных природных условий.

План выхода на рынок уже подготовленных к продаже аэрокаров, лицом которых стал Виктор Блейк, изменили: теперь предполагалось представить на рынок сразу две линейки под названиями «Виктор» и «Кайетана». «Викторов» покрасили в темно-синий, под цвет глаз Блейка, а «Кайетан» в красный под цвет моих волос. Мы с Виктором только посмеивались над этим, но маркетологи заявляли, что подобный символизм пойдет на пользу продажам.

«Корилайн» торопилась с выпуском, им хотелось удивить Союз. Все были на взводе, но не сомневались в успехе. Примерно то же самое происходило и со мной: я была на взводе, но мне это нравилось. Это было приятное напряжение, рабочее, и оно воодушевляло. Разве что расстраивал один факт — я стала публичной персоной, а известность всегда имеет две стороны…

Союз узнал обо мне, когда в Сеть выложили рекламный ролик, смонтированный из записей того вьюжного эксперимента. На нем было запечатлено не только мое экстремально-агрессивное пилотирование, но и я сама, суровая гражданка в черном обтягивающем костюме с волосами, убранными в высокий хвост, с красной помадой на губах и с красными, очень красными бровями. Решение сделать мои темно-рыжие брови ярко красными принадлежало фее Маришке, и она же настаивала, чтобы я всегда носила яркую помаду самых сумасшедших оттенков. После выхода ролик стал очень популярным: его сочли захватывающим, мотивирующим и кинематографичным. Обо мне тут же создали информационную страничку в Сети, и прикрепили изображение, то самое, где я сижу после эксперимента на крыше аэрокара, смотрю в сторону, а свирепый ветер полощет мои красные волосы.

На этом изображении я казалась себе незнакомкой, да и в ролике я себя не узнала.

То ли брови сделали меня другой, то ли помада, то ли все дело в адреналине и напряжении — не знаю, в чем причина! — но я выглядела ослепительно яркой; казалась диким созданием или, как с восхищением замечали в прессе, «красной мощью, подчиняющей вьюгу». Обрывки моих резких слов, сказанных сразу после эксперимента, тоже разошлись по Сети. Людям неожиданно понравилась моя скупая и резкая манера отвечать.

Скоро общественности стали известны детали моей биографии. Узнав, что я служила в полиции и была осуждена за превышение эо, любопытствующие стали копать усерднее и нашли записи, на которых я задерживала того самого мажора, который «устроил мне отпуск» на Хесс. На записи отчетливо было видно (и слышно), как я ломаю нос «потерпевшему» (он сам нарвался!), и при этом выгляжу совершенно безучастной и строгой, как андроид.

Казалось бы, на этом моя недолгая карьера в качестве «Красной мощи» должна была закончиться, но я стала еще популярнее. Странно и удивительно было то, что граждан интересовала не столько моя эффектная победа над искусственным интеллектом, сколько я сама. Мне приписывали какие-то совсем уж невероятные черты характера, размножали идиотские сплетни, угадывали, какой именно влиятельный любовник протолкнул меня…

Если бы узнали все эти люди, что пропихивает меня Регина Малейв, и что парня у меня никогда не было, то разочаровались: образ Красной мощи не вяжется с невинностью.

Не только я стала заложницей образа — удалого самоуверенного мужчину лепили и из Виктора Блейка, простого и приятного молодого человека. Мы должны были транслировать силу, энергию, красоту в мир, чтобы потенциальным покупателям аэрокаров хотелось стать на нас похожими. Мы с Виктором часто пересекались и по работе, и в отеле по вечерам, и вскоре у нас вошло в привычку вместе ужинать. Окружающие стали многозначительно переглядываться, а Регина как-то прямо спросила, что между нами.

Я со смехом ответила, что мы просто хорошие приятели. Госпожа Малейв улыбнулась, но в глазах осталось недоверие. С тех пор она стала навещать меня чаще, и время выбирала такое, чтобы мы с Блейком не могли видеться. Я решила, что она просто печется о продажах: если мы с Виктором станем парой, это не впишется в маркетинговую концепцию. И все равно, появилась в женщине какая-то напряженность…

Как-то вечером она пришла ко мне в гости, в номер отеля. Оказавшись в номере, Регина подошла к стене, на которой висело мое увеличенное растиражированное изображение; мне подарили его; хотя смотреть на себя такую было странно, я все же повесила его в своем номере. Изображение было красиво обработано и отмечено знаком и названием корпорации «Корилайн».

— Такой я тебя и увидела тогда на Хессе, — проговорила Регина, рассматривая его. — Свирепая, заведенная девчонка… То, как ты подчиняла аэрокар, было чистым искусством. Знаешь, в этом вы с Найте похожи. Когда вы беретесь за дело, становитесь гипнотизирующе прекрасными. В вас есть первобытная сила, мощная энергия победы. Поэтому вы так хороши в роли символов.

Найте…

Я часто вспоминала о нем, особенно когда засыпала, и ругала себя за эту слабость. Иногда, глядя в глаза Регины, я видела его глаза — такие же карие, бархатные, насмешливые и веселые… А ведь мы с ним так и не попрощались: им занялась комиссия по освобождению, а меня стали готовить к освобождению. Я и Удора, кстати, так и не нашла перед своим освобождением, не попрощалась, и по этому поводу мне тоже было грустно.

Нас с Найте больше не связывают энергетические путы, так почему я по-прежнему чувствую себя связанной, и не могу о нем забыть?

— Найте еще на Хессе, дурак несчастный, — добавила Регина.

Я покосилась на нее неодобрительно. Обычно матери гордятся сыновьями, но госпожа Малейв, у которой сыновья такие, что сами Звезды хвастать велели, почему-то отзывается о них пренебрежительно. Виго у нее «педантичный ящер», Регнер — «сложная интригуля», Найте — «дурак несчастный». Зато с неодушевленными аэрокарами она щебечет нежно и ласково: «золото мое», «сокровище», «лапушка»…

— Да, дурак, — повторила она. — Человек, который постоянно совершает глупости, это дурак и есть.

— Не обязательно. Мы часто считаем глупостью то, чего не понимаем, — ответила я, играя равнодушие, и вспомнила, каким видела Найте в последний раз. Отстраненный, весь в себе, переродившийся… бог. Невероятное создание, эо-чудо природы.

— Защищаешь его?

Я пожала плечами и понадеялась, что Регина переведет тему. Но она крепко взялась за нее.

— Ты успела узнать Найте. Как он тебе? Ответь честно.

— Я плохо знаю вашего сына. Мы с ним трудились в одном поселении, но он ни с кем не общался. Он прицепился ко мне в Арете, чтобы только от него отстала поклонница… как ее там…

— Лария, — ответила Регина, не сводя с меня глаз. — Кстати, она его резко разлюбила. Об этом мне сообщил Регнер. Он улетел вместе с ней с Хесса, и рассказал, что Лария знать не хочет больше Найте и жалеет, что тратила на него время. Сейчас они на курорте планеты Хауми.

Я кивнула, изо всех сил изображая, что мне это неинтересно, а сама мурашками покрылась. Что же там произошло между братьями, во что вылился конфликт? А Лария? Почему она решила улететь? Неужели и правда разлюбила? Или Найте сделал что-то такое, что она не смогла стерпеть?

Взгляд Регины стал еще пронзительнее.

— Мне кажется, ты что-то утаиваешь от меня, Тана. Что-то о моих сыновьях.

— Я мало знаю ваших сыновей, поверьте, — усмехнулась я, и чуть не закашлялась от вкуса лжи, вызывающей нестерпимую горечь на языке. — Регнера я видела всего пару раз, а Найте даже имени моего запомнить не мог, так и называл «красноволосой».

— Сомневаюсь. Он не мог не заметить, что ты стоящая девушка.

— Спасибо за комплимент, но вы просто ко мне необъективны. Вы влюблены в меня как в пилота, но как человек я…

— Похожа на Найте, — заявила уверенно Регина, прервав меня. — Силой характера, упрямством, энергетикой. Если тебя довести, ты разрушительна и непобедима, а в остальное время просто лапушка. Интересно было бы поглядеть на вас вместе…

— К чему вы клоните, госпожа Малейв?

Она очаровательно улыбнулась.

— Ни к чему, милая! Это я так… пытаюсь понять, почему из всех арестанток он именно тебя назначил себе в невесты. Все-таки ты лукавишь, Тана. Что-то между вами было…

— Ничего не было, и быть не могло, — отрезала я. — Кто я, а кто он!

— Ты Красная мощь, будущий пилот-испытатель.

— А он «бог»! У него феноменальный уровень эо!

— Был, — вздохнула Регина.

— После Хесса восстановится, ее переживайте!

— Не восстановится. Его эо-блокировали. Он мог бы избежать этого, если бы вел себя на Хессе примерно, пытался исправиться, но он продолжал играть в неуязвимого…

Перед глазами потемнело.

Так вот что произошло! Регнер-таки сумел спровоцировать Найте, и поэтому его блокировали. Лария, влюбленная в «бога» Найте, сразу же его разлюбила, как только узнала, что он больше не «бог». А Регнер на радостях улетел с ней…

— Тана, что с тобой?

— Н-ничего, — пролепетала я и задохнулась от непереносимой боли.

Заблокировать Найте — значит, убить его! Регнер…. Гад чешуйчатый, цвин рогатый, свинья! Добился-таки своего… Убил «бога»…

— Они его…заблокировали… — выдохнула я. — Как они посмели? Он же не делал ничего такого! Он не делал!

— Получается, делал, — возразила женщина. — Иначе бы комиссия не приняла такое решение.

— Да не знаете вы! — сорвалась я. — И не понимаете! Для вас Найте дурак, но он не дурак! Его подставили! Его спровоцировали! Он никогда не делает ничего плохого, если его не провоцировать! Он добрый, вы понимаете? Он умный! А вы… вы слепая, вы ничего не знаете о своем сыне! Как вы можете так говорить о нем, так думать о нем? Лучше бы смотрели на Регнера, который от зависти зеленеет! Они убили бога! Они убили моего Найте! А вы допустили!

Мое изображение задрожало на стене; зашумело содержимое скрытых панелей в комнате. От моих ног пошла по полу вибрация.

— Твой Найте? — уточнила Регина. — Если ты его не знаешь, если он тебе безразличен, так почему же тебя так трясет, Тана?

— Да потому что вы…

— Потому что ты, — прервала она. — Потому что он тебе дорог, и тебе за него больно. Мне тоже больно… Но это был его выбор, Тана. Никто его к этому решению не подталкивал, особенно Регнер. Может быть, ты мне скажешь, почему Найте сделал этот выбор?

Вибрация прекратилась, стены перестали дрожать. Мой выплеск эо закончился так же резко, как и начался.

— Не знаю, — всхлипнула я, — не знаю…

Регина выдержала долгую паузу, не снимая с меня прицел своих глаз, а потом вздохнула:

— Иди сюда, красноволосая, вместе погорюем о нашем Найте.

Я двинулась вперед, ей навстречу, и когда тонкие руки обняли меня, поняла, что всегда буду любить Найте, несмотря на то, есть связь между нами или нет, виноват он или нет, «бог» он или нет…

Он просто мой Найте, и я просто его люблю. Давно и крепко.