Глава 8

Найте

Внезапная боль не может вывести меня из себя. А вот внезапное наслаждение… Я не понял, что случилось, перемена ощущений была так стремительна, что мысли не поспели за телом — вспышка острого, поразительного удовольствия ослепила, обескуражила, обезоружила, и сменилась эйфорическим забытьем.

— 7-2-з, подъем! — неласково проговорил кто-то, и тряхнул меня за плечо. — Хорош отлеживаться, звездун! Кончился твой космос, возвращайся на землю!

Я шевельнулся, открыл глаза, и, узнав малоприятное лицо Лысого, посмотрел выше. «Выше» тоже оказалось малоприятным — меня перенесли в строго функциональный, ничуть не уютный медицинский кабинет. Врач — вот же совпадение, тоже малоприятный! — посмотрел на меня с тоской.

— Очнулся, 7-2-з? — спросил он.

— Да, — сонно проговорил я, не делая и попытки подняться: тело казалось неподъемно тяжелым; сердце медленно, с усилием, качало кровь.

Лысый хмыкнул, отстранился и уместил свой зад на ближайшем табурете.

— Пока ты спал, мы замерили у тебя уровень эо, — сообщил медик, вглядываясь в мое лицо. — Энергетические потоки восстановились. Чувствуешь?

Я взглянул в потолок, используя так называемый «третий глаз», эо-зрение. Тусклыми нитками, как капиллярами, запульсировали следы энергий. Я посмотрел ниже, на стены, и обнаружил путаный узор различных следов, сплетающийся, по аналогии с капиллярами, в «кровеносную сеть».

Под прицелом эо-зрения оказался и врач. Где-то над его головой трепыхнулось нервное облачко ауры; я не смог разглядеть оттенки.

— Как думаешь, на какой уровень тянет? — осторожно спросил медик.

— Четыре-пять, — с удивлением произнес я, и приподнялся.

— Угадал. Четыре с половиной. Вставай. Будем ставить тебе блок.

Я зевнул, повел плечами, косо глянул на Лысого — охранник держался так, словно ему скучно, но я со своим нынешним уровнем эо в четыре с половиной ясно ощущал его интерес к происходящему и даже азарт. Пока я был «в космосе», с меня сняли костюм и обувь, так что на пол я ступил босыми ногами.

— Без шуточек, звездун, — лениво предупредил Лысый.

— Без шуточек скучно, — пожаловался я, заслужив гневный взгляд хозяина кабинета и раздраженное:

— Никаких шуточек!

Усмехнувшись, я демонстративно потянулся, наслаждаясь ровно как усталостью после эо-ри (почему он случился, вызнаю позже), так и энергетической наполненностью. Я словно был голоден, и наелся. Моего нынешнего уровня эо не хватало, чтобы увидеть мир во всем его многоцветье, но даже так было отлично; стоило присмотреться к любому объекту — и субъекту — в кабинете, как раскрывались полезные подробности: из чего сделано, кто трогал в последний раз, каково было настроение того, кто трогал…

— Садись!

Я сел в кресло и протянул врачу руку. Блок полагается ставить в вену. Пока врач занимался последними приготовлениями, я смотрел в пол, разбирая на составляющие пеструю картину энергетических следов. Игла резко вошла в вену, и я закрыл глаза, не желая видеть, как начнет тускнеть картина следов. Да, узоры энергий побледнеют сразу, но эо-зрение исчезнет полностью часа через два. Я снова ослепну и оглохну, и снова мир будет представляться мне как нечто блеклое и обыкновенное. А пока… пока еще ярко ощущаются раздражение и нервозность врача да настороженность Лысого.

Когда я был ребенком, проверки эо и энергетические манипуляции ввергали меня в панику; я никого к себе не подпускал и защищался, как мог. Зачастую это заканчивалось погромом и громкой бранью врачей, не работали ни уговоры матери, ни укоризненный взгляд отца…

«Зато сейчас, взрослый мужик, покорно позволяю лишать себя силы», — подумал я.

— Все, — заявил врач, закончив с неприятной, но, увы, обязательной процедурой, и налепил на место укола пластырь. — Возвращайся на кушетку. Через два часа еще замер сделаем.

Я вернулся на место. Пока блок еще не напустил тумана в голове, а тело не объяла слабость, я выполнил кое-какие простенькие упражнения. Охранник следил за каждым моим движением и почти непристойно скользил взглядом по практически обнаженному телу; понятно, что он оценивает его не с точки зрения красоты или сексуальной привлекательности, а сугубо с точки зрения того, опасен я, или нет.

И все же я не удержался, поддел его:

— Нравлюсь?

Лысый издал звук, представляющий собой нечто среднее между язвительным «Ха» и презрительным «Фу».

— Имей в виду — я не по мужчинам, — добавил я. — Но даже если бы это было так, у нас с тобой все равно бы ничего не вышло. Извини, дружище. Морда у тебя больно неказистая.

— Щас у тебя морда неказистой станет, — бросил тот, показывая мне кулак.

— Хочешь испортить мне лицо, чтобы никто, кроме тебя, больше на меня не польстился? — невинно поинтересовался я.

— Молчать! — рявкнул медик.

Я замолк и улегся на кушетке поудобнее. Препарат распространился по организму и начал красть мои силы, запечатывая один энергетический поток за другим; это ощущалось слабым жжением в разных частях тела, и меня уже начинало мутить. Препараты, блокирующие эо, это яд для психокинетика…

Закрыв глаза, я окунулся в воспоминания. Красноволосая девчонка весь день на меня посматривала — впрочем, как и большая часть арестантов. В отличие от своей красотки-подружки она дичилась меня, и каждый раз, когда я подлавливал ее на слежке, вздрагивала и спешно отворачивалась. Ребе-е-енок!

Но почему же на этого «ребенка» я так отреагировал? Точнее, почему на нее отреагировала моя энергия? Я нахмурил брови, рыща в памяти, отыскивая детали, которые могут помочь разгадать эту загадку. На ум сразу шли волосы — прямые, густые, отливающие черно-алым на свету. Такой цвет с натяжкой можно назвать рыжим, это именно что красные волосы, и вряд ли крашеные. Все остальное в облике девчонки слишком заурядно, глазу не за что зацепиться.

Она несла какой-то бред про подругу, когда цеплялась ко мне, раззадоривала себя, чтобы не струхнуть; от неуверенности у нее даже руки губы дрожали. Что это вообще было? Чего она хотела? Выделиться, показаться необычной, чтобы я не посчитал ее очередной свихнувшейся фанаткой?

Я всего лишь перехватил ее руку, когда она собралась меня ударить или наградить пощечиной. Всего лишь касание — и такая буря… Не припомню столь сильного энергетического отклика на кого бы от ни было; а уж эо-ри, смешение энергией, прозванное в народе «энергетическим сексом», я и вовсе никогда не испытывал так остро и спонтанно. Если уж на то пошло, последний раз эо-ри я занимался еще в юности, с подружкой, которая так же, как и я, жаждала познать всю радость секса как обычного, так и энергетического.

Мои мысли плавно перетекли от темы эо-ри к теме энергетических аномалий; задумавшись о том, что могло послужить причиной этого инцидента, я не заметил, как прошло два часа и пришло время снова замерять уровень эо.

— … Полный блок, — с облегчением проговорил врач, глядя в экран.

— Точно полный, док? — уточнил Лысый, тоже заглядывая в экран.

— На сто процентов.

— Отлично. Одевайся, звездун.

Мой костюм и обувь обнаружились на вешалке за аппаратом, замеряющим эо. Не успел я обуться и одеться, как охранник вытолкал меня из кабинета и повел путем, навевающим не самые приятные воспоминания.

— Изолятор? — улыбнулся я, когда Лысый поднес руку с рабочим браслетом к считывающему устройству. Замигало табло — «Введите код разрешения». Лысый ввел, и появилась новая надпись: «Введите номер арестанта». Когда мой номер был введен и автоматическая дверь отъехала в сторону, охранник любезно пропустил меня вперед.

— Пожалуйте домой, товарищ звездун.

— Неделя? — осведомился я, прижимая голову и входя внутрь.

— Увы, больше за раз держать нельзя, — расстроился Лысый. — Док говорит, будет «угнетение сознания» или еще чего. А по мне — ничего с тобой не сделается, если даже на месяц запихнуть сюда.

— Ты так добр, — иронически проговорил я.

Лысый улыбнулся, зашел ко мне и ударил в живот. Заторможенный после блока, я не успел ничего сделать, только сложился пополам, надеясь, что меня не стошнит. Лысый угостил меня еще парочкой безжалостных ударов, которые могли бы быть смертельными для человека младшей расы, а когда я свалился на пол, напоследок врезал по бедру.

Из носа потекло; сжавшись в комок, я произнес, улыбаясь окровавленными губами:

— Приказ или по собственному желанию?

— И то, и то, — ответил Лысый, глядя на меня внимательно. Присев, он схватил меня за волосы и посмотрел в лицо. — Простой секс арестантам разрешен. Можешь любую завалить, звездун. Но эо-ри под запретом. Надеюсь, ты уяснишь это с первого раза. Во второй буду бить не так слабо.

— Ути какие мы грозные, — сглатывая подкатывающую к горлу желчь, сказал я.

Лысый отпустил мои волосы, поднялся и вышел.

Меня таки вырвало. Но, по крайней мере, это произошло, когда дверь уже закрылась.

Тана

Когда я проснулась, Хальд был рядом, и потому я притворилась, что еще сплю. Кажется, меня перенесли в лазарет, а не в медицинский кабинет, где нам каждый день замеряли уровень эо.

Искушение приоткрыть веки, чтобы осмотреться и понять, сколько еще человек находятся в лазарете помимо меня, было велико, но его перебивало ярое нежелание говорить со старшим надзирателем. Было тихо, разве что доносились откуда-то из коридора чьи-то голоса; уложили меня удобно, покрывало прикрывало тело до плеч, так что притворяться спящей я могла еще долго, а то и могла снова заснуть по-настоящему. Но Хальду наскучило ожидание.

Он положил планшет на прикроватный столик, и склонился надо мной. Удерживая ровный, глубокий ритм дыхания, я заставила себя думать о чем-то отвлеченном. Хоть бы веки не затрепетали, хоть бы он не заметил, как забилась жилка на моей шее!

Теплая рука коснулась моей щеки, лаская; большим пальцем Хальд провел по моей нижней губе.

— Просыпайся, Кайетана.

Я открыла глаза, но только потому, что не хотела новых прикосновений. Мужчина неторопливо убрал руку с моего лица, но позы не сменил, так что мне приходилось смотреть в его лицо, находящееся слишком близко от моего.

— Как спалось? — спросил надзиратель.

Я приподнялась на локтях и поджала колени, придерживая легкое покрывало, еще отдающее химозной свежестью после стирки. Хальд выпрямился и снова задал вопрос, но уже другой:

— Что случилось?

Настал мой звездный час.

— Этот Магнув…

— Малейв, — поправил надзиратель.

— Этот Малейв какой-то ненормальный. Я просто хотела у него спросить кое-что, но он начал нести чушь про фанаток, какую-то зависть и оскорблять меня, а потом схватил за руку… случилось что-то странное. Я… я не могу даже понять, что… я не помню, — неуверенно закончила я, комкая край покрывала.

— Он приставал к тебе?

— Нет… он смотрел злобно и схватил за руку неожиданно и сильно. Я ничего не успела понять.

Я выпростала ту самую руку из-под покрывала и показала надзирателю синяк, браслетом овивающий запястье. Однако Хальд едва удостоил мою руку взглядом.

— А остальные синяки откуда?

— Повздорила с арестантками, — честно сказала я.

— И тебя побили? — уточнил он. В светло-голубых глазах появилась усмешка. — Как же им это удалось?

— Я не очень сопротивлялась, чтобы им не навредить.

Хальд рассмеялся, глядя на меня, как на нечто крайне занимательное. Отсмеявшись, он произнес:

— Значит, Малейв напал на тебя?

— Да, — солгала я.

— Тебе понравилось?

Меня бросило в краску. Тело вспомнило о том, какое удовольствие испытало, и появилась шальная мысль о том, что удовольствие я разделила не с кем-то там, а с самим Найте Малейвом.

— Понравилось, — кивнул Хальд, глядя на меня. — Это был твой первый эо-ри?

— Эо-ри? — повторила я, принимая озадаченный вид.

— Не притворяйся. Каждый психокинетик знает, что такое эо-ри, и всегда рад им заняться. У Малейва восстановились потоки энергии. Я уверен, он хотел проверить на ком-то, как действует эо, и под руку ему подвернулась ты. Возникла спонтанная связка. Твоей вины в этом нет.

Я выдохнула про себя, а вслух сказала:

— Но вместо эо-ри могло бы случиться что-то другое, более опасное.

— Да, могло. Поэтому он будет наказан.

Хальд оглянулся на вспыхнувший экран планшета — пришло оповещение — и, повернувшись ко мне, сказал:

— Эта выходка Малейва могла стоить тебе жизни. Он разблокировал твои потоки махом, сразу. Это очень опасно. Тебе повезло, Кайетана. Пока ты спала, мы сделали тебе блок вне очереди — пришлось. Сегодня можешь отдохнуть в лазарете, а с завтрашнего дня отправишься работать. Если тебе, конечно, не тяжело… — закончил он, проникновенно на меня глядя. — Одно слово — и все для тебя изменится.

«Интересно, какое слово? “Да?” “Согласна?”»

Я выдержала этот взгляд, делая вид, что не замечаю намеков и что последние слова вообще не были произнесены.

— А может, было наоборот? — задумчиво произнес Хальд. — Может, у тебя эо восстановилось первым, и это ты захотела поиграть? Не стоит забывать, по какой статье ты сюда попала.

«Он знает про Доброжелателя», — подумала я, но не показала испуга.

— Может, мои потоки и восстановились первыми, — сказала я твердо, — но я точно никого не провоцировала и не стала бы провоцировать. Игры не по моей части.

— Откуда мне знать, что по твоей части, а что нет? Вдруг ты хитренькая девочка, чья наивная мордашка вводит всех в заблуждение?

— Будь я хитрой, никогда бы не оказалась здесь, — заявила я, чувствуя, как сворачивается в животе тугой узел отвращения. Отвращения к себе, к Хальду, к ситуации в общем…

— Верно, — согласился надзиратель. Дотянувшись до стола, он взял планшет и поднялся. — Отдыхай, пока можешь. И, кстати… я не психокинетик, эо-ри мне недоступно. Покажешь мне, каково это? Ведь для этой близости достаточно, чтобы у одного из партнеров было эо.

Увидев, как вытянулось мое лицо, надзиратель рассмеялся:

— Не волнуйся, до этого момента еще нескоро. Ты ведь у нас надолго здесь, и неизвестно вообще, оставят тебе эо или нет. Ну ладно, расслабься, Кайетана.

Хальд пошел к выходу из лазарета, насвистывая себе под нос. Как только он убрался, я сползла на спину и, закрыв глаза, застонала.

На работу я вышла на следующий день. Работалось плохо: все на меня таращились, как раньше на Найте, от внеочередной инъекции давило в висках и мутило, слабость утомляла. Как только объявили первый перерыв, О-Тайла оказалась рядом. Она помогла мне снять маску и костюм и, едва дождавшись, когда я скину и перчатки, потащила подальше от арестантов.

Когда мы остались в относительном уединении, она в лоб спросила:

— Что ты устроила?

Врать я ненавижу, это меня истощает и мучает, да и мысли предательски разбегаются в стороны, когда приходится выкручиваться. Вздохнув, я сказала:

— Я не хотела с ним ругаться, честно. Просто… так вышло.

— Вышло? — фыркнула апранка. — Все считают, что он на тебя напал! Но я-то знаю, что ты сама к нему пошла, и видок у тебя при этом о-о-о-чень взволнованный был. Вас в полиции учат провокациям, да? Как раздразнить человека, чтобы он сорвался и натворил дел? Надо же планы выполнять, распихивая определенное количество задержанных по участкам!

Я попятилась от О-Тайлы; она попала в точку насчет провокации. Но когда Найте снова появится на мусорке, она захочет с ним поговорить, и тогда правда может вскрыться. Я должна прикрыть себе задницу, раз уж начала все это.

Подняв руку, я показала девушке запястье.

— Смотри! Это Найте сделал, тот самый Найте Малейв, который показался тебя таким приятным! Я всего лишь хотела с ним поговорить, сгладить неловкость, извиниться за то, что так пялилась в первый день… а он сразу пошел в атаку, наговорил всякой мерзости про зависть, про фанаток… Да-да! Он сказал, что я завидую тебе из-за красоты. Насмешливо так сказал, что у меня нет шансов.

О-Тайла нахмурилась.

— Не может быть…

— Конечно, — горько протянула я, — тебе-то ни один мужчина такое не скажет… тебе не понять… Я всего лишь хотела поговорить с ним про шоу, но он возомнил о себе невесть что и меня оскорбил. Естественно, я ему сказала, что никакая он не звезда, а борозда.

— Борозда? — удивилась О-Тайла так же, как удивился этому слову Найте.

— Пустышка, — отмахнулась я и продолжила. — Он тогда схватил меня за руку и сказал, чтобы я больше рот не разевала, права не имею. А потом вдруг навалился на меня и… дальше ничего не помню. Очнулась в лазарете.

— Не может быть, — повторила девушка и головой качнула. — Нет. Ты про кого-то другого рассказываешь.

— Да, я вру, — вскинув голову, запальчиво ответила я. — Мне не терпелось испытать ужасную боль, грохнуться в обморок и рискнуть жизнью, чтобы потом очнуться в лазарете и три часа объясняться перед старшим надзирателем! Еще я очень хотела получить новую отметку в личное дело и получить гарантии, что выйду отсюда нескоро и без эо!

Выговорив это, я отвернулась от О-Тайлы и пошла, куда глаза глядят, а глядели они в сторону туалетов. Щеки мои горели, волны страха разливались по спине. Если я солгала неубедительно, она потом расспросит Найте, и тогда мне несдобровать. А если…

— Тана! Постой!

Я остановилась. Апранка догнала меня, обогнула и заговорила:

— Прости. Найте уже попадал в изолятор, еще до тебя, да и на мусорке очутился не просто так. Это какой уже по счету промах… А тебе итак несладко здесь, чтобы рисковать. Прости.

— Да ничего, — протянула я. — Сама в шоке.

На этот раз я не солгала. Я действительно в шоке.