ВОСЕМНАДЦАТАЯ (Ч)

Это просто… взрыв! — первое, что сказал Нейтас, когда мы протолкались на второй ярус и остались одни в кабинете Вейда.

— Ты сердишься или рад?

— Не знаю. Все будет зависеть — переживем мы эту ночь или нет.

Дверь кабинета распахнулась и стремительно вошел старший Девар.

— Нейтас! Невероятно! Ты сделал это!

Он обхватил сына за плечо и тряс, выражая восхищение.

— Вейд — это удача! Даже служба у Короля не открыла бы таких перспектив, как стать Ловцом Архикватора! Не думал, что Королева, старая кошелка, настолько привязана к Вейду… После бала поедешь в родовой замок — я договорюсь, тебя отпустят.

— Отец…

— Ты должен послужить не только Вейду, но и роду! Просто не забывай, где твое место, мальчик, — старший Девар прищурился и сильнее сжал плечо Нейтаса, что тот поморщился.

— Да. Я сделаю, как вы велите, но…мы не одни, — Ловец кивнул в мою сторону.

Господин Девар медленно повернулся, не меняя выражения лица, растянул губы в улыбке.

— Малышка-террийка! Как бы я хотел уже сегодня забрать тебя с собой, — он гадко облизнулся, что меня передёрнуло.

— Не получится, — уверенно сказала я, стараясь встать прямее.

— Пока не получится, — согласился Девар и, отпустив Нейтаса, направился ко мне крадущимися шагами.

Я быстро отскочила и зашла за письменный стол.

— Отец, не надо! — Нейтас нервно сжимал кулаки, но не двинулся, чтоб остановить его.

Дверь снова приоткрылась и Девар резко развернулся, а я вздохнула с облегчением — вот не подумала бы, что буду так рада приходу Вейда.

Только в кабинет впорхнул не Вейд, а Манджирина в оранжево-кремовом безумии, таком, что сегодня я могла с чистой совестью назвать её Мандариной!

— Джерми! Это невероятно, дорогой! Я уже сообщила куда надо, — заверещала она.

— Манджи, я сам не могу поверить — это знак и благословение. Мальчик не подведет, — Девар, целуя руки вертлявой Манджирины, цепким взглядом посмотрел на Нейтаса, — он мой сын, он справится.

— Безумство, что Вейд согласился. Я полагаю, что из-за девчонки. У него с ней что-то точно…

Девар громко покашлял, отступая и давая Манджирине разглядеть ту самую девчонку. Я скорчила рожицу и изобразила мини-книксен.

— Что за вечер такой удачный! Подойди к нам, розочка.

— Я не Роза, — приближаться к Девару и сплетнице точно не собиралась.

— Нет, — с улыбкой протянула Манджирина, — ты самая настоящая роза, с шипами, ранящими неуязвимого Вейда! Никогда не могла и близко к нему подобраться, но с твоим приходом, девочка, всё стало куда занятнее…

Я махнула рукой, отгоняя зеркальных жуков, которые, видимо, влетели в окно.

Девар и Манджирина резко пригнулись, а Нейтас перепрыгнул через стол ко мне и, поймав руку, прижал к платью и обнял меня за плечи, чтобы я не могла махать.

— Она немаг… Пока немаг, — пояснил он распрямившимся отцу и сплетнице.

— Я буду наблюдать за тобой, давай сделаем наши сплетни горячими, розочка, — фальшиво улыбнулась Манджирина, потом переключилась на господина Девара и словно забыла о нас с Нейтасом. — Джерми, этот бал нечто! Я, конечно, надеялась выудить немного интересных фактов, но это представление с розой в центре — на такое рассчитывать не приходилось. Как капля крови падающая на ноги Архикватора… Я все обставлю, что Вейд будет выглядеть бабочкой, пришпиленной Королевой…

— Не перестарайся, мы еще не заручились его согласием, чтобы так явно…

— Пойдем, дорогой, обсудим это не в кабинете Вейда. Но какая удача, не могу поверить!

— Полностью согласен, — довольно рассмеялся Девар, выводя Манджирину и закрывая за собой дверь кабинета.

— Что это было? — спросила я Нейтаса.

— Ну… Полагаю, отец счастлив, выразил таким образом поздравления.

— На всякий случай, намекни ему, что в мой адрес достаточно будет открытки.

— По е-мэйлу? — поддержал шутку Нейтас, но посмеялись мы как-то невесело.

— Выпить хочешь? — вспомнила я о запасах Вейда.

— Тебя вообще не пугает, что он с тобой сделает за это?

— Меня безумно пугает, что он сделает. Поэтому я бы выпила — для храбрости.

Нейтас довольно улыбнулся, стиснул меня напоследок и отпустил.

— В конце концов, он сам распахнул нам двери кабинета, так почему бы нет?..

— Вот да! А ты заодно расскажешь, что за странные напитки у него в баре. Там есть синий, представляешь?

— Амброзия?! Да иди ты!.. Где?

* * *

Считаю, что вечер прошел удачно, ровно до того момента, как в кабинет ворвалось синее торнадо с присвоенным именем Вейд.

— Какого черта?..

Я как раз дремала в кресле, закинув ноги на стол. Нейтас развалился на диване и бросал в стену мячик, метя в портрет чьего-то предка.

При звуке голоса мы оба подскочили и рухнули. Я, чертыхаясь, вылезала из-под стола, а Вейд перехватил Нейтаса и швырнул в стену.

— Карелия, сучий отпрыск! КАРЕЛИЯ! Почему. Она. Здесь?

Из ушей Вейда разве что не шел дым. Я с ужасом смотрела, в каком он бешенстве и как парализованная, не могла сделать и шагу, чтобы вмешаться и помочь Нейтасу.

— Это имя было в переданных вами списках!

— Врешь, — процедил Вейд и сильнее перехватил шею Ловца.

— Я не. Вру, — он хрипел и пытался расцепить пальцы декана.

— Я лично вычеркивал ее, несколько раз! Карелия не должна была…

— Она тут. Дело сделано. Претензии Королеве.

Вейд брезгливо отнял руку и Нейтас с синюшным лицом рухнул вниз. А декан повернулся ко мне. Так, я следующая. Не спуская глаз с подходящего Вейда, я зашла за кресло.

— Хочу тебя поздравить, — он остановился у стола.

— Серьезно? — я очень удивилась, мотнув головой, отгоняя противных жучков.

— Твой список полон, там не осталось места вписать желающих заполучить тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А, — не уверена, может ли это стать поводом для поздравлений, тем более из уст палача.

— В числе первых — очень влиятельные господа из высших сословий.

Я кивнула, вот это больше походило на радостную весть.

— Которые, — тихо продолжал Вейд, — известны своими особыми пристрастиями в части женщин…

Вот почему Вейд лично поздравил меня с заполненным списком — ну конечно, он никому не позволил перехватить инициативу и предпочел размазать меня сам.

— Девар, старший, а не этот сопливый мальчишка, любит молоденьких и упрямых терриек. Любит… ломать. Верзус помешан на попках. Малик — часто устраивает кровавые зрелища, когда наиграется рабыней. Любой из них может стать твоим. Покровителем.

Я уже скрипела зубами и старалась не расплакаться.

— Я предупреждал тебя не высовываться? Но ты не послушалась — теперь получай приз.

— У меня не было выбора, — не удержавшись, всхлипнула я.

— У тебя его и не будет! — рявкнул Вейд и перегнулся через стол, чтобы оказаться в пол метре от моего лица. — Поэтому я приказываю — ты исполняешь!

Нейтас уже отдышался и неловко поднявшись с пола, подошел к дивану, сел.

— Ты влезла в те игры, о последствиях которых даже представить не можешь, — не обращая внимания на Нейтаса, продолжил Вейд. — Ты подставила меня с Асиль…

— Я не…

— Устроила нелепый фарс на балу…

— Он был нужен!

— Кому?!

— Нейтасу! — крикнула я в лицо Вейда, потому что его ледяное спокойствие било по нервам. — Отец избил его после открытия!

— Динь, — встрял Нейтас.

— Заткнись, — не поворачивая головы, лязгнул Вейд. — Динь больше нет. И не было. Так ведь… Кора?

Я онемела. Вейд интимно произнес мое имя, чуть растягивая "р", ровно так, как произносил во сне, когда мы… когда он… Я отрывисто втянула воздух и вцепилась в край стола. Вейд резко поддался вперед, обхватил рукой мой затылок и наклонил над столом. Мы стояли, прикасаясь лбами друг к другу, его губы были в сантиметре от моих и я нервно облизалась. Он усмехнулся и оттолкнул меня.

— Нормальная практика, когда отец учит сына быть мужчиной, а не размазней. Не так ли Нейтас?

Нейтас исподлобья смотрел на декана.

— Если бы я не вернула Нейтаса на службу — он бы убил его!

— А теперь я буду убивать его. Хороший выбор, дорогая.

— Я вам никакая не дорогая!

— После того, как вы прикасались к моей Амброзии, вы оба подорожали, дети. Я вас отпускаю, чтобы придумать, как заставить отработать нектар.

Я с облегчением выскочила из-за стола и метнулась к Нейтасу, когда Вейд перехватил меня за талию и прижал к себе:

— Потрать силы на учёбу, Кора. И в тему зеркал — блестяки тоже зеркальные.

Произнеся эту чепуху, Вейд отпустил меня и отошел к бару, с сожалением приподнимая почти пустую бутылку с синим содержимым.

— Нейтас, проводи ее до апартаментов на первом ярусе и запечатай до утра.

— Да, мой господин, — Ловец поклонился, а я вздернула бровь, когда не смогла объяснить себе эту странную покорность и послушание от Нейтаса.

* * *

— Что это было «да, мой господин»? — передразнила я Нейтаса, когда мы уже подходили к квартире.

— Он мой распорядитель.

— Кто?

Нейтас подбирал слова:

— Босс.

Я кивнула. Ну да, теперь Нейтас не студент, а служащий и боссу важно оказывать почтение.

— Он не разрешит таскаться везде с тобой, — уныло проговорил Ловец.

— Ну, мы же предполагали, что так и будет, когда ты восстановишься на службе.

— Я не смогу теперь помогать тебе, но поговорю с Гаем, он обещал.

Я остановилась перед дверью комнаты.

— Нейт, что такое блестяки?

Его явно озадачил мой вопрос:

— Жуки.

— Это те, которые сверкают и роятся над головой?

Нейтас кивнул:

— Они в толченом виде используются в зельях для отражающей составляющей. Для отражающих и препятствующих.

— Понятно. Спасибо, что проводил.

— Я войду?

— Зачем?

Нейтас закатил глаза.

— Воды налью и нагрею.

Я распахнула перед ним дверь и вошла следом. Все же насколько много здесь места! В комнате Ены не в пример теснее.

— Нейт! — вспомнила я. — Почему ты танцевал не с Мией?

— Тут такое дело, — замялся он.

— Говори уже. Это было нашим условием.

— Её отец ведет переговоры о связи с этим родом. Поэтому потребовал исполнить танец с выбранным мужчиной.

— Их поженят? — ужаснулась я, вспомнив того солидного дядьку, с которым танцевала Мияна.

— Если договорятся. Он хорошая партия для нее — из восьмого сословия.

Нейтас не понимал и не разделял моего ужаса.

— Что теперь будет с Мияной? А с Еной? — я села на диван, обхватив себя руками из-за охватившего озноба.

— Мияна уедет в родовой замок, свяжется со своим мужчиной и переедет к нему, подняв свой статус. Ена… Она, скорее всего, покинет Академию и вернется в семью. Ей вряд ли позволят остаться при связанной женщине.

— Ты так спокойно говоришь об этом, — удрученно прошептала я. — Тебе совсем не интересна Мия?

— Мне? — удивился Нейтас. — В каком смысле? Она нормальная девчонка, тихая, скромная. Ничего более.

— Ты бы не хотел сам с ней связаться? — в лоб спросила я, чувствуя, что на намеки и вытягивание информации тонкими методами меня не хватит.

— Связаться? Нет! Что ты! Где я и где она.

— Что за снобизм, — поморщилась я и похлопала рядом с собой по дивану. — Посиди со мной.

— Динь…

— Зови меня Корой. И прости, что обманула тебя с именем.

— Нет, не обманула, я знал, что ты Карелия. Просто если тебе хотелось, чтобы все думали что ты Динь Динь — да пожалуйста.

— Знал?

— Ну конечно. Я же именно тебя искал и привел сюда. Было бы странно не знать.

Мы молча посидели, я протянула к нему руку и пожала.

— Динь… Хм, с языка само срывается, давай я буду звать тебя как прежде? Мне Вейд велел довести и запечатать. Я пойду. Если не выполню все, как он требовал — опять будет недоволен.

— Он же не будет тебя бить?

— Будет, если дам повод. Так что мне лучше слушаться его.

— Тогда иди. Только поцелуй? Сейчас?

Нейтас колебался, потом обхватил меня за плечи и наклонился.

Целовался нежно, неторопливо. Все выглядело как начало, что я позволила надеяться, будто он останется подольше.

Нейтас прервал поцелуй, дотронулся губами до лба и ушел, бесшумно закрыв дверь.

Легкий озноб пробрал до самых внутренностей. Я стянула платье, забралась в горячую ванную и откинулась. Дрожь от слабости не проходила.

* * *

— Знаешь, что такое Амброзия?

— Нет…

Я сквозь пелену смотрю на сидящего в кресле Вейда, его голос звучит странно, как будто из-под воды, булькает.

— Это напиток Богов… Еще его называют нектаром любви. Ты пила его?

— Я? Нет. Да.

Было ощущение, что стоит мне открыть рот, как этот напиток зальётся внутрь. Я пытаюсь вздохнуть, но захлёбываюсь, кашляю, вздыхаю и Амброзия заливает мне лёгкие.

Я не могу кричать, в панике пытаюсь дотянуться до Вейда, но непонятно откуда взявшиеся щупальца осьминога сдавливают мою грудную клетку, и я не могу дышать.

— Кора?.. — голос Вейда удаляется от меня, — Кора, что происх…

Осьминог утягивает меня на дно темного океана и я погружаюсь в мучительную разрывающую лёгкие темноту…

* * *

— Какого черта она делала в лохани?

— Я приготовил ей горячую воду, она сама попросила.

— Желтоклюв! Вы опустошили полбутылки Амброзии, ты не мог уложить её в постель?

— Мог, хотел, но вы сами сказали, мы пили, черт побери, не виски, а Амброзию!

— Заткнись и уйди. С тобой я поговорю позже, — Вейд разве что не кричал.

Я попыталась вздохнуть поглубже и остановить перепалку, но лёгкие обожгло болью, я закашлялась и сложилась пополам от спазмов.

— Динь? — Нейтас наклонился ко мне, но чьи-то руки приподняли и свесили меня с кровати.

Полностью откашлявшись и отдышавшись, я села и откинулась на подушки. На краю постели сидел сердитый декан, за его спиной маячил Нейтас.

— Что случилось?

— Мне тоже хотелось бы знать, — Вейд был не в духе и постоянно тянул ко мне пальцы и нажимал то на ключицу, то в район солнечного сплетения. Когда я попыталась отмахнуться, он перехватил мои запястья и прижал к матрасу, продолжая другой рукой тыкать в меня.

— Прекратите уже.

— Лучше себя чувствуешь?

Я кивнула и он отпустил, снова взглянул на Нейтаса.

— Ты еще здесь?

Нейтас с тревогой посмотрел на меня, я робко улыбнулась, кивнула ему и он ушел.

— Ты заснула и захлебнулась водой.

— Утонула в ванной?

Вейд чуть помедлив, согласился:

— Можно и так сказать.

— Вы пришли спасти меня?

Теперь декан нахмурился:

— Я пришел наказать тебя за отвратное поведение на балу, за очередной украденный напиток… Карелия, у тебя слабость к алкоголю?

— Вроде нет.

— Тогда у тебя слабость к моему бару?

— Я бы назвала это неуёмным любопытством. Еще в первый раз заметила оранжевые и зеленые напитки…

— Но попробовала синий?

Я промолчала, зачем говорить очевидные вещи?

— Знаешь, что такое Амброзия?

— Да, — у меня было ощущение, что сон повторяется по второму кругу. — Напиток Богов.

— Верно, а еще…

— Нектар любви, — прервала я его.

— Очень хорошо. А о свойствах Амброзии расскажешь? — Вейду не нравилась моя самоуверенность и он решил меня добить.

— Сейчас погуглю, — нагловато произнесла я. Чего уж перед ним лебезить, если он все равно пришел отсыпать наказание.

— Я не уйду, пока не услышу ответа.

— Я хочу спать!

Вейд резко встал и отошел к двери, потом неожиданно ударил кулаком в стену и вернулся ко мне, наклонившись низко к лицу, уперев руки по обе стороны от головы.

— Я частично снял симптомы от напитка, но уверен, что последствия его дегустации станут отличным наказанием, — прошептал он низким голосом. — Только я позволю чуть усугубить эффект.

Я сжалась, ожидая чего угодно, но он всего лишь отстранился, провел надо мной раскрытой ладонью от груди к низу живота не дотрагиваясь, потом подоткнул одеяло, поцеловал руки по очереди, чем ввел в полный ступор.

— Спи, — с затаенной насмешкой улыбнулся он и вышел.

Сегодняшний день просто обязан закончиться.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к своему телу. Саднило горло от кашля, немного больно дышать, если пытаться вздохнуть глубоко, еще небольшой дискомфорт внизу живота и…на мне нет белья?

Схватила край одеяла, чтобы проверить, что на мне надето, и не смогла приподнять. Я дергала и оттаскивала одеяло от себя, но оно как вторая кожа обнимало меня, не слезая и не впуская внутрь.

— Чертов засранец! Скотина! Урод…. Ненавижу! — рычала я в дверь, которая в таком состоянии была недосягаема.

Кипя от злости, попыталась дотянуться до низкого столика, на котором стоял бокал с водой, одеяло как цементный мешок надежно удерживало моё голое тело (в этом я теперь была уверена) в постели. Пальцы зацепили ручку бокала и опрокинули его со столика.

— Молодец, Кора! Утром еще полы натирать придется.

Я довольно долго лежала, уставившись в потолок и продолжая попытки засунуть хоть палец под одеяло. Но усталость взяла своё и я уснула.

* * *

— Почему так долго? — настроение декана только ухудшилось с момента нашей последней встречи.

— Из одеялка выпутывалась, господин Вейд, — съехидничала я, замечая, как на его лице непроизвольно расплывается улыбка.

— Хотел быть уверен, что ты не пойдешь снова топиться и я смогу приступить к наказанию, — теперь его голос звучал низко с хриплыми перекатывающими нотками.

Я сразу заподозрила неладное и склонила голову набок.

— Уж не собирается ли господин декан воспользоваться служебным положением?

— Ты сама хочешь воспользоваться моим положением? — усмехнулся Вейд, подходя ближе ко мне и ослабляя шнуровку жилета. — Ах, нет. Припоминаю, что ты ведь уже им воспользовалась!

Его настроение снова поменялось, теперь он отлично разыгрывал постановку Достоевского "Униженные и оскорбленные".

— Этим вечером, ты не закончила танец, воспарила непокорным фениксом на глазах миллионов, отказавшись подчиниться мне.

— В конце концов, мы заключили сделку и я всё закончила.

— Я сам определю, где у этого танца наступит конец. Обещал, что это станет последним твоим танцем?

Вспомнив наш с ним разговор перед балом в танцевальной комнате, я нехотя кивнула.

— Тогда растянем удовольствие и будем танцевать до тех пор, пока…

— Снова не упаду к вам в ноги? — уныло догадалась я.

— Да, — он улыбался как чеширский кот, — когда ты сама захочешь быть у моих ног…

— Этот танец будет длиться вечно!

Вейд тихо рассмеялся, расстегнул две верхних пуговицы рубашки, манжеты, закатал рукава. Я сдержанно наблюдала за его приготовлениями и гадала, какое наказание он придумал на этот раз.

— Ты слишком напряжена и сосредоточена на мне, — он медленно подошел и осторожно погладил по плечам, проведя теплыми руками вверх-вниз. Я вздрогнула и вокруг нас стали проявляться очертания его кабинета.

— Не удачное место для моих планов, — оглядевшись, поморщился он.

— Могу пыточную? — тут же предложила я, но он перехватил меня за талию и привлек к себе.

— Не стоит, лучше останемся здесь. Ты что-нибудь чувствуешь?

Удивленно посмотрела на него, меня переполняло много ощущений, но мало что из них я могла ему доверить.

— Вот здесь? — его широкая ладонь скользнула с плеча вниз, задев чувствительную грудь, прошлась по телу и легла на живот ниже пупка.

Меня пробил разряд и я с удивлением посмотрела вниз, на его руку. Мой живот был оголен, ниже шла кромка безнадежно прозрачных шортиков из черных кружев.

В панике, что он заметит моё возбуждение, я задержала готовый вырваться выдох и вскинула руки ему на обнаженную грудь.

— Ты очень быстро избавляешь нас от одежды, — хрипло произнес он в самое ухо. Мурашки побежали по рукам, спине, бедрам, приподнимая волоски в предвкушении удовольствия.

— Бесполезно притворятся, что я тебя ненавижу? — вопрос явно лишний, моё тело само отвечало ему, не заботясь о чести и достоинстве.

Он толкнул меня к дивану, взял руку за запястье и опустил вниз, чтобы я лично убедилась, насколько он сам не контролирует отклик своего тела. Теперь, когда слова и интонации перестали участвовать в танце, мы заговорили языком тел.

Я лежала под ним, пробегала пальчиками от его бёдер до плеч и видела, как он прикрывает глаза и вздрагивает. Он зарывался в мои волосы и кусал мочку, шепча какие-то нежные глупости, потом находил губы и целовал, долго, страстно, превращая игру языков в корриду. Я вытекала из его рук от возбуждения, терлась о бёдра, искала выход накапливающемуся напряжению.

Он отстранял мои руки, не разрешая трогать себя, возвращал на место, когда я старалась поменять положение, пресекал любую инициативу, когда стремилась скорее достичь кульминации и получить такое долгожданное освобождение.

— Еще рано, Кора, потерпи…

— Мне надо, — всхлипывала я и сползала ниже, чтобы обвить ногами, прижать к себе, к тому месту, которое болезненно пульсировало.

Вейд снова подтягивал меня вверх, терзал глубоким поцелуем, двигал бёдрами, напоминая, что он голоден не меньше меня, но не давал разрядки.

— Тебе нравится целоваться? — пошла я на хитрость.

— С тобой — да, — и снова завладел моим ртом, что пришлось его оттолкнуть.

— Тогда, поцелуй меня там…

Я видела его глаза, которые поменяли цвет и стали еще темнее, в глубине рассыпался сноп искр, он застонал и страдальчески улыбнулся:

— Ты как усилитель огня — стоит там дотронуться хотя бы пальцем и ты взорвешься, — я застонала, представив его пальцы между моих ног и снова заелозила, ища обо что потереться.

Вейд сдвинулся, не давая мне дотронуться до себя, зная, что ему сорвет контроль и он войдет в меня, одним толчком, сразу и грубо.

— Какое искушение поцеловать тебя там…

— Да, — не удержав стон, прошептала я, — поцелуй, Барс…

Он с силой впечатался в мои губы, но по обреченности, несдержанности, я поняла, что думает он о другом сокровенном поцелуе, который я так и не дождалась.

— Кора, это наказание, я не хочу давать тебе облегчение…

— Что?! — я в бешенстве вырывалась и отталкивала его, билась в тесных объятиях и вертела головой, не давая коснуться губ.

Он толкнул бёдрами и я обмякла, потянулась на встречу. И снова бесконечные, вытягивающие душу ласки, мучительные поцелуи, от которых сворачиваются жгуты внизу живота, протяжные стоны с мольбой освобождения, дрожь тела в предвкушении оргазма и…откат.

Когда я зарыдала от переполняющих чувств и безумного напряжения, он нежно провел пальцем по контуру лица и, прижавшись губами ко лбу, прошептал:

— Уже утро… Тебе пора.

— А ты? — всхлипывая, я все теснее жалась к нему, надеясь, что он сдастся и пожалеет нас обоих.

— Я… — он горько усмехнулся. — Не думай обо мне. Иди…