Глава 6. Дела Магистра

Тьма была мягкой и приятной. Покачиваясь на невидимых волнах, Мариус плыл и плыл, все дальше и дальше, но сожалений не было. Потому что в этой мягкой чарующей тьме он был не один, с ним была Птичка. Он слышал ее переливистый звонкий смех, ее бархатный шепот, от которого приятные мурашки по коже. Чувствовал, как тонкие пальчики касаются лица, гладят по лбу, по щекам, по губам. И так все это было хорошо и правильно, что ему хотелось остаться в этой сладкой тьме на века, и чтобы никто не мешал.

– Я тебя так люблю, Птичка, – сказал он, не опасаясь Магистра, потому что здесь его просто не могло быть, – дождись меня, прошу. И прости, что не мог рассказать тебе всего. Но я не позволю твари даже помышлять о том, что ты – моя единственная слабость.

Она что-то прошептала и снова погладила по щекам. Мариус хотел поднять руки, чтобы взять ее ладони в свои – но не смог. Тело не было послушно… Да и не было его, тела.

Страх был таким внезапным, острым, что Мариус даже не смог закричать. А в следующее мгновение его вышвырнуло из блаженной темноты, где с ним была Алька. Голову охватило злой, звенящей болью, он застонал, но тут же понял, что тело все-таки есть, и руки есть.

– Тише-тише-тише, – произнес рядом женский голос, который Мариус не смог узнать сразу.

Мягкая ладонь легла на лоб, женщина рядом удовлетворенно хмыкнула.

– Ну вот, так-то лучше. Жар спал.

И тут Мариус вспомнил. Подвал, себя самого, привязанного к доскам, голубую жидкость, вливающуюся в вену. Энолу Дампи.

Он с трудом разлепил веки. Энола склонялась над ним, без личины, растрепанная, на лице были написаны беспокойство и страх. Она улыбнулась и снова погладила его по лбу, а Мариус сообразил, что сама Энола одета в ночную сорочку и пеньюар, а сам он, похоже, лежит в собственной кровати.

«И как она меня сюда перетащила? – вяло подумал он, и тут же вспомнил про артефакт невесомости.

Глядя в темные глаза женщины, он облизнул совершенно сухие, растрескавшиеся губы.

– Вы меня почти убили, да?

Энола отпрянула, покачала головой.

– Но не убила же, верно? А так-то… да. Простите, Мариус. Но я сделала все, чтоб вас вытащить.

Он поморщился. В голове билась звенящая боль, от каждого движения перед глазами темнело. Он еще раз окинул взглядом Дампи. Она сидела на коленях рядом с ним, на кровати. За ней светлел прямоугольник окна. Выходило, что она просидела с ним всю ночь, вытягивая из небытия.

– Результат есть? От ваших изысканий? – тихо спросил он.

Энола пожала плечами, затем поднялась, отошла к столу, а вернулась с чашкой.

– Выпейте.

– Что это?

– Вода. Пить хотите?

Мариус очень хотел, поэтому не стал сопротивляться, когда Энола осторожно приподняла его голову и поднесла к губам чашку. Стало чуть легче, и он оперся на локоть.

– Про результат только вы можете рассказать, – спокойно продолжила Энола, – я так полагаю, что вы за слоем магии должны видеть теперь и слой астрала. Но все это мы попробуем чуть позже, верно? А сейчас… поднимайтесь, магистр. К вечеру нас ждут в королевском дворце.

– И что там? – сдержанно полюбопытствовал Мариус.

Он вслушивался в собственные ощущения, пытался понять, изменилось ли хоть что-нибудь. Все казалось вполне привычным… разве что… Резерв увеличился?

– Сегодня его величество представляет двору свою невесту, – голос Энолы дрогнул, она отошла к окну и отвернулась, так что Мариус мог видеть только ее прямую спину в белом шелке.

– Не скажу, что это меня радует, – добавила она, – так и хочется сделать с ней что-нибудь… гадость какую-нибудь. Чтоб он от нее отказался.

– Бедная девушка ни в чем не виновата, – усмехнулся Мариус.

Да, вне всяких сомнений, резерв вырос в разы. От этого было непривычно и немного больно, словно что-то растягивало его тело изнутри, пульсировало, требуя выхода. Побочный эффект от зелья Энолы? Или же необходимое условие для того, чтобы войти в астрал?

– Она-то ни в чем не виновата, – вздохнула Дампи, – но, если выбирать между ней и собой, знаете, себя все-таки жальче. Иной раз мне кажется, что это я сильно сглупила, когда пожалела нашего любителя орхидей. И до сих пор жалею, будь он неладен.

– Вы увеличили мой резерв, – подумав еще немного, поделился Мариус, – это так и должно выглядеть?

– А что, чувствуете?

Дампи обернулась к нему, на губах играла торжествующая улыбка.

– По тем книгам, по которым я все это готовила, было сказано, что есть пороговое значение резерва, с которым возможно пройти в астрал и не умереть. Позавчера… я попыталась ваш резерв нарастить. То же с вами, наверное, прежний Магистр проделывал, вы ведь были обычным ребенком, верно? А стали одним из самых могущественных магов. А теперь так и вообще самым-самым… Архимагом. Но все это лишь необходимое условие для того, чтобы попасть в астрал. Тот минимум, без которого никак.

Мариус сел на постели, спустил ноги на пол. Из одежды – только нижнее белье. Энола еще и раздела его, и заботливо одеялом укрыла… Он провалялся больше, чем одна ночь. Впрочем, увеличение резерва, н-да. Повезло, что вообще очнулся.

– Хорошо, – он кивнул, – тогда я буду вставать. Сколько у нас времени, чтобы подготовиться к приему?

…Потом она упорхнула к себе, чтобы одеться, а Мариус, кое-как облачившись в халат, сполз по лестнице на кухню. Там колдовала Телора, а за столом снова сидела Лива и рисовала. Пушистик разлегся рядом с ее листом бумаги, тихо похрюкивал, шевелил кисточкой хвоста. Телора наградила Мариуса совершенно нечитаемым взглядом, затем молча принялась ставить на стол кофейник, молочник, тарелку с оладьями, мисочку с вареными яйцами. От одного взгляда на еду мутило, но Мариус все же решил поесть, потому что королевские приемы – дело долгое и утомительное.

– Как спалось, ниат? – ехидно поинтересовалась Телора.

Понятное дело, ей не нравилось, что вместо Алечки здесь теперь живет другая девушка. И не просто живет, так еще и проводит с ним ночи.

Мариус пожал плечами. Он мог бы отчитать зарвавшуюся служанку, мог бы ее выгнать, но вместо этого подошел и погладил по голове девочку. Лива посмотрела на него благодарно и улыбнулась, а затем вдруг соскочила со стула и порывисто обняла за пояс, прижимаясь щекой к стеганой ткани халата.

– Лива! – поспешила одернуть Телора, – что ты делаешь?

– Не кричи, – Мариус гладил шелковистые волосы-пружинки, – она маленькая. Настрадалась.

– Лишь бы вас не злило, – торопливо, оправдываясь, забормотала женщина, – вы ж ниат, к чему вам чужие дети?

– Мечтаю о своих, – буркнул он, все же отстранил Ливу и уселся за стол. Сам налил кофе в кружку, с наслаждением сделал глоток. Есть не хотелось, да, а вот кофейная горечь постепенно вымывала боль из головы.

Телора осторожно заметила:

– Так вам ничего не мешает вроде бы, детей сделать. Или ваша новая ниата неспособна?

– Не язви, – только и сказал Мариус, – и без того тошно. Ты не понимаешь… Я отказался от Алайны только потому, что рядом со мной ей опасно. Пока опасно. И, кажется, об этом я уже говорил.

Взгляд Телоры немного потеплел. Вытирая руки полотенцем, она подошла к столу, стала напротив.

– А… что вам… угрожает?

Мариус неопределенно махнул рукой.

– Тварь из астрала. Ну ничего. Я с ней разберусь.

– А эта ваша… новая девушка, откуда она? Упала, как снег на голову…

А вот об этом говорить он не имел права, потому что Телора могла сболтнуть Аманде, Аманда сходить на рынок и рассказать еще кому-нибудь…

– Так, в подворотне нашел, – вдохновленно соврал Мариус, – такая жалкая была, вся избитая. Придумаю, куда ее деть и отправлю прочь.

Наверное, Телора вполне удовлетворилась таким объяснением, она больше ничего не спрашивала, но смотреть и вправду стала как-то теплее. А может и хотела бы спросить, но на кухне появилась Энола Дампи в личине и легкомысленном платьице с рюшами. Она сама взяла в буфете чашку, плеснула себе кофе – то, что осталось, потом уселась за стол рядом с Мариусом, взяла вареное яйцо и принялась его чистить. Телора быстро взяла Ливу за руку и увела с кухни.

– У меня на прием нечего одеть, – пожаловалась Энола.

– А вы туда собираетесь? Не боитесь Фаэра?

– Мои артефакты – самые лучшие, самые надежные артефакты в Эрифрее, – строго сказала Энола, – личина надежно сидит, не волнуйтесь. Но мне очень хочется увидеть, на ком сподобился жениться Флодрет. Надо же, столько лет ему это не нужно было, а тут на тебе…

– Ну, увидите вы ее, и что с того?

– Я сделаю ее жизнь невыносимой, – хищно сказала Дампи, – эта красавица будет бежать из дворца так, что туфли на ходу потеряет.

– А вы коварная женщина, – Мариу с усмешкой тоже принялся чистить яйцо.

– Я все еще люблю этого идиота, который объявил меня преступницей, – проворчала Дампи, – впрочем, давайте с вами обсудим, что будем дальше делать. Можно попробовать сегодня вечером выйти в астрал, как вы на это смотрите? Хотя бы попробовать?

– Можно. Это можно.

– Если пройдете в астрал, мне останется доработать еще кое-что.

– И-и?

– Вашу способность выходить из тела и в него возвращаться. Готова поспорить, ваш магистр для такого вас не готовил.

– Видимо, ему это не было нужно, – заметил Мариус, – а вы-то откуда все это знаете?

Энола улыбнулась, и внезапно ее улыбка оказалась мягкой, мечтательной.

– Я наследственный артефактор. Моя семья занималась этим много столетий. Даже до того, как грянула та магическая война. Ну и накопилось изрядно знаний. Это очень легко, двигаться вперед, когда дорожка уже проторена, согласны?

Мариус вздохнул. Он, конечно, был с этим всем согласен. Но существование проторенной дорожки не отменяло выдающихся способностей самой Дампи. Если бы она хотела быть королевой, наверняка уже бы стала. Или же… попытка влиять на короля все же принадлежала ей?

– Поедем, куплю вам новое платье, – предложил Мариус, обрывая собственные мысли.

Пока что ему не хотелось думать о том, виновата ли Энола в самом деле. Помогает ему – и ладно. Надо победить магистра, а уж там будет видно, что делать с ниатой-артефактором.

***

Во дворец они попали ко времени, хвала Пастырю. Мариус мысленно проклинал тот миг, когда согласился ассистировать Эноле с подбором платья, потому что, прежде чем она его купила – насыщенного синего цвета, с вызывающе-глубоким декольте, с вышитыми по лифу легкомысленными цветочками – они обошли с десяток магазинов и примерили не меньше двух десятков платьев. И каждый раз Энола подходила к зеркалу, придирчиво осматривала себя и кривилась, было видно, что ей неловко и непривычно с этой личиной смазливой девчонки, и что привыкла она к себе совсем другой – взрослой и серьезной. Но, в итоге, платье все-таки было куплено. А Мариус ничего себе покупать не стал, подумав, что и так сойдет. В конце концов, не он же женится, а на то, что подумает о нем королевская невеста, ему сугубо наплевать.

И вот, наконец, они входили под высокие своды дворца. Рука Энолы, что лежала на предплечье, заметно подрагивала, и Мариус даже начал жалеть о том, что согласился взять ее с собой. Выдаст себя, как пить дать, выдаст. На ее шее не было артефакта личины, и Мариус невольно задумался, куда она его спрятала. Упаси Пастырь, еще потеряет.

– Обещайте мне, – тихо сказал он, – что будете вести себя спокойно, что бы ни случилось.

Энола взметнула на него горестный взгляд. Выглядела она совсем как обиженная воспитанница пансиона – такая юная, такая ранимая. И тонкие морщинки снова проступили сквозь личину.

– Я ничем себя не выдам, – прошептала она, – хоть мне и тяжело.

– Флодрет говорил, что вы были согласны играть роль фаворитки, – он сделал вид, что поправляет выбившийся из прически золотистый локон.

Ответом была кислая улыбка.

– Ох, Мариус… тогда я почему-то думала, что все будет просто, что я… переживу как-нибудь. А оказалось, что непросто, и что так больно…

Он ободряюще пожал ее руку, которая под личиной ощущалась гораздо крупнее.

Пошли дальше. Как понял Мариус, прием был рассчитан на небольшое количество придворных, по крайней мере, пока что по залам их было не много. Потом они столкнулись с Фаэром.

– А, магистр, и вы здесь?

Раскланялись.

– Его величество никому еще невесту свою не показал, – мерзко ухмыльнулся Фаэр, – мне вот тоже любопытно, кого это он решил осчастливить. Да, я тоже еще не видел. Надеюсь, нашу беглую ниату Дампи сердечный приступ хватит, когда новости до нее дойдут.

– А кто это? Кто это, дорогой? – пропищала Энола, хлопая ресницами и складывая губы бантиком.

Фаэр смерил ее прохладным и равнодушным взглядом и не счел нужным отвечать. Скорее всего, в его глазах очередная девка магистра была всего лишь очередной куклой для всякого рода игр.

– Вы позволите? – Мариус мягко отодвинул Фаэра в сторону. – Мы пойдем. Дорогая, идем, я поищу для тебя лимонад…

– Все там, идите, магистр, идите, – Фаэр махнул рукой и пошел дальше.

– Гаденыш, – пробормотала Энола и крепче ухватилась за руку Мариуса.

Между тем все постепенно собирались в большом зале, где и до этого устраивались торжественные приемы. Мариус с Энолой тоже подошли, стали чуть в стороне, у окна. Энола сжимала в руках пустой стакан от лимонада и то и дело бросала взгляды на закрытые двери в противоположном конце зала. Затравленные такие взгляды, как у зверька, которого охотники загнали в угол. Ее хотелось как-то поддержать. Мариус понимал, отчего ей так плохо. Ему и самому ни разу не было хорошо – с тех пор, как оставил Альку во дворце Сантора. Он молча положил руку ей на плечо. Горячие пальцы Энолы нашли его и легонько пожали.

– Ничего, со мной все хорошо, – выдохнула она. – Спасибо.

Она хотела еще что-то добавить, но ровно в этот миг появился секретарь и объявил:

– Его величество Орвил Дей Флодрет и его невеста!

Мариус с любопытством посмотрел на двери, которые нарочито-медленно отворялись. В самом деле, что за секреты? Что там за девушка, которую Флодрет решил сделать своей королевой?

Сперва в зал шагнул король. Мариус скользнул по нему взглядом, и внезапно понял, что его величество непривычно взволнован и чем-то раздражен. А потом на свет из полумрака коридора выплыла и невеста – в прекрасном светлом платье, в великолепных жемчугах.

«Хороша, – мелькнула мысль, словно серебристая рыбка в пруду, – губа не дура у Флодрета».

Он посмотрел в лицо королевской невесте, и в тот же миг почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Первым порывом было – шагнуть вперед, сделать что-то… прекратить этот фарс.

Ведь это же… не может быть правдой, нет?

Остолбенев, Мариус стоял и просто смотрел. На свою любимую Птичку, такую нежную, такую прекрасную и такую родную. И ее рука почему-то – он все не мог понять почему – лежала в руке другого мужчины. Короля.

В груди сделалось невыносимо жарко и больно. Магия, просачиваясь из резерва, текла по рукам, вниз, к пальцам, чтобы сорваться смертоносным заклинанием и испепелить здесь всех и вся. А он смотрел – и не мог оторваться, не мог взгляда отвести. Пульс жахал в висках с устрашающей скоростью.

И тут Алька, которая до этого момента все опускала глаза, подняла наконец голову и посмотрела… прямо на него.

О-о, в ее глазах плескался океан боли, и Мариус с разбегу нырнул в него с головой. Руки пылали, магические потоки вились вокруг запястий, стекая по костяшкам кулаков. Алька, стоя подле короля, все смотрела и смотрела на него, ее губы дрогнули…

Он ведь убьет их всех, прямо сейчас. Если хоть кто-то обидел его птичку… И если даже это Флодрет, то он сдохнет первым. Мариус замер – и не мог шевельнуться, не мог выдраться из ловушки ее взгляда, при этом чувствуя, как его буквально рвет на части.

Почему… у них все так? Кто виноват? Только он? Или просто так получилось?

Почему он сразу не женился на Альке, почему оказался таким дураком и послушался короля? А теперь вот… Флодрет прибрал ее к рукам и хочет сам жениться, но ведь видно, что Алька не хочет этого, видно, как ей плохо, как рвется на свободу ее отчаянное доброе сердечко…

Он вздрогнул, когда чья-то рука осторожно, но крепко перехватила предплечье. Бездумно посмотрел на Энолу – она показалась мертвенно-бледной, и личина плыла, менялась, сквозь нее прорывалось истинное лицо женщины.

– Мариус… – губы растянуты в искусственной улыбке, – не надо. Не сейчас. Услышьте меня, пожалуйста… Кому будет легче, если вы устроите тут бойню и сам умрете? Думаете, ей будет легче?

Каким-то чудом Энола догадалась, что его магия готова выплеснуться наружу.

– Пожалуйста, – горячо шептала она, – ну же… идемте, идемте отсюда. Хорошенького понемногу.

Он снова посмотрел на Альку, их взгляды перехлестнулись, стянулись огненной петлей под ребрами. И внезапно Алька пошатнулась, но тут же была подхвачена Флодретом. Все разом зашумели. Мариус неосознанно дернулся вперед, Энола всем весом повисла на его руке. Он уже повел плечами, чтобы ее стряхнуть, но…

– Умоляю… Стойте, пожалуйста. Мариус!..

Столько было отчаянной мольбы в ее голосе, что слова чудесным образом все-таки просочились в сознание – сквозь боль, сквозь бушующее пламя неприятия всего происходящего. Он снова посмотрел на Энолу и понял, что по ее бледным щекам пролегли мокрые дорожки. Слезы были настоящими.

Взглянул на короля.

Флодрет подхватил Альку на руки и торопливо шагнул прочь, в темный зев коридора.

Мариус ощущал, как натягивается шнур, которым туго обвязано его собственное сердце, как дергается и, с хрустом проламывая грудную клетку, выдирает кровящий, пульсирующий орган прочь.

Странно чувствовать, когда у тебя разодрали грудь и вышвырнули сердце наружу. И хочется поскорее сдохнуть, только чтобы не было всей этой боли, только чтобы не видеть и не знать, что Птичка будет женой Орвила Дей Флодрета.

– Мариус!

Острые ногти Энолы безжалостно впились в руку, она тянула его прочь из взволнованной толпы.

– Да идемте же…

В который раз ему захотелось стряхнуть с себя Энолу, но…

Внезапно тихий, шелестящий смех на самой границе сознания, который ему удалось расслышать. Было похоже на то, что тварь наблюдает за ним из астрала и от души веселится.

Мариус выругался, стиснул зубы. Нет. Как бы ни было тяжело, он отыграет свою роль до конца. А Птичка…

«Что ж, наши пути давно разошлись, – подумал он, четко формируя мысли. Так, чтобы их было легко читать, если кому захочется, – еще тогда, когда она по дурости меня предала».

– Идемте, в самом деле, – проскрипел он, делая шаг следом за Энолой, – ловить здесь больше нечего.Только мне бы хотелось дождаться, чтобы узнать, почему ей стало плохо. Я ж все-таки Магистр Надзора, должен знать, на ком женится король.

Энола молча кивнула и, схватив за руку, потащила следом за собой.

– Сейчас, – устало буркнула она, – найдем укромное местечко и поговорим. Вы меня изрядно напугали, Мариус… Я уж думала, что сорветесь.

***

Как-то… С большим трудом, но он все же не сорвался.

Плелся за Энолой, ничего перед собой не видя. Вернее, не так: перед глазами стояло бледное личико Альки, словно окруженное мягким перламутровым сиянием. Или это тяжелое жемчужное ожерелье так блестело, уже и не понять. Он стискивал челюсти до зубовного скрежета и заставлял себя не думать о ней. Просто. Ничего. Не думать. Потому что тварь, засевшая в астрале, могла почуять отголоски его мыслей, и тогда обман вскроется, и Алечка снова будет в опасности. А ему этого не нужно. Лучше потерпеть еще немного – хотя, видит Пастырь, это почти невозможно.

Энола затащила его в какую-то темную комнатку. Наверное, она не раз бывала здесь раньше, потому что вскоре замигал, а затем и ровно загорелся кристалл лайтера в медной подставке. Мариус огляделся: и правда, маленькая комнатка, похожая на комнату для отдыха. Диван у стены, у другой стены – трюмо, пыльное и пустое. Кроме подставки с лайтером нет там ничего.

Он обессиленно опустился на диван, откинулся на пухлую спинку и закрыл глаза. Боль, которую не изжить теперь так просто, пульсировала под ребрами и отдавалась в висках. Резерв, распухший, непомерно выросший, тоже толкался где-то внутри, магия, так и не получившая выхода, бурлила, перемешиваясь, отчего перед глазами вспыхивали и гасли разноцветные искры.

Мариус смотрел, как Энола Дампи мечется по комнатке, от стены до стены. Она то стискивала кулаки, то сцепляла пальцы в замок, временами останавливалась и трясла головой. Затем, наконец, повернулась к Мариусу.

– Н-да. Такого я не ожидала.

Он промолчал. Да и что тут скажешь.

– Что делать будем? – хрипло спросила она. Голос взрослой Энолы совершенно не вязался с ветренным обликом юной блондиночки.

– Не вреди ей, пожалуйста, – прошептал Мариус.

– О, Пастырь! – она заломила руки, – да ничего я ей не сделаю, конечно же! И любой другой девице ничего бы не сделала… То, что я размышляла о том, что заставила бы ее убраться, вовсе не значит, что я что-то собиралась предпринять. Я не делаю людям гадостей, ниат Эльдор. Видимо, поэтому люди делают гадости мне.

Мариус устало прикрыл глаза. Более всего на свете ему бы хотелось вернуть все назад, в то время, когда худенькая девушка с чернильной печатью во всю щеку просто работала у него дома. Если бы он не перевернул все вверх дном, если бы не занял место Магистра – а Магистр, соответственно, не ушел бы в астрал, то… Как-нибудь он и женился бы на Алайне Ритц, и печать Надзора ему бы не помешала – им бы не помешала просто быть счастливыми. А теперь вот… Что теперь? Он бросил свою птичку, и она собралась замуж за короля. А что такого? Она была совершенно свободна, так отчего бы не принять столь лестное предложение и не стать королевой?

– Мариус, – осторожно позвала Энола, – нам с вами надо что-то делать. Надо завалить этого вашего магистра и надо найти того, кто меня подставил.

Он согласно покивал и в который раз попытался выбросить Альку из головы. Его любимую Альку, которую он сам же и бросил.

А потом сказал нехотя:

– Она его не любит.

– Естественно, не любит! – взорвалась Энола, – и этот гад, который Флодрет, тоже ее не любит. Это договорной брак, о любви здесь речи не идет.

– Ну так, если он ее не любит, отчего вы тогда расстраиваетесь, – пробормотал Мариус.

– Мне совершенно не хочется, чтобы Флодрет изготавливал детей другой женщине. Как выяснилось, я весьма ревнива, Мариус. Собственница прямо-таки. Подозреваю, что и вам не очень хочется, чтобы вашей бывшей невесте заделал ребеночка другой мужик?

Он сквозь ресницы наблюдал, как она ходит из стороны в сторону, изящная и юная блондиночка. Только вот если присмотреться внимательнее, кукольное личико словно оплывает, и сквозь него прорываются истинные черты Энолы Дампи – совсем не детские, острые скулы, острый нос с горбинкой. Плывущая личина означала, что Эноле было очень, очень плохо. Да и ему самому было не слишком хорошо, что уж там.

Они посидели еще немного в потемках, потом Мариус решил, что можно вернуться домой, чтобы, как и планировали, попытаться добраться до астрала. Однако, стоило только вынырнуть в людные залы, как к Мариусу скорым семенящим шагом подошел седовласый секретарь.

– Магистр Эльдор? – строгий взгляд в сторону Энолы, презрительно поджатые губы. Ну как же, понятное дело, чем магистр Надзора мог заниматься с блондиночкой в темной комнате и наедине. – Я вас разыскиваю. С вами желает говорить его величество.

– Хорошо, я готов.

Он обернулся к Эноле.

– Погуляйте здесь, дорогая. Думаю, что это ненадолго.

Она усмехнулась и покачала головой.

– Буду вас ждать в зале с фонтаном, ниат.

И Мариус зашагал вслед за секретарем, который, хоть и был немолод, бегал весьма быстро.

Орвил Дей Флодрет ждал его в кабинете, там, где Мариус уже бывал и раньше. И, надо сказать, Флодрет пребывал в отвратительном настроении.

– А, вот и вы, – процедил сквозь зубы.

Он стоял у окна спиной к Мариусу, сложив руки на груди. Без сюртука, в одной лишь белой рубашке с подкатанными рукавами.

Затем повернулся, резко, всем корпусом. В кошачьих глазах полыхало тщательно сдерживаемое бешенство. И без предисловий –

– Я изъявлял желание жениться на принцессе крагхов, магистр. Давно изъявлял. А вы утаили от меня, что таковая имеется. В результате я поставлен в крайне неловкую ситуацию… Н-да. Совершенно неловкую и глупую. Какого крагха, магистр?!! Что молчите, я с вами разговариваю!

Какого крагха, магистр.

Крагхов больше не было, а вот название как было ругательным, так и осталось.

Мариус устало посмотрел на бледного, с перекошенным лицом, Флодрета, и единственное, о чем спросил, было:

– Как она?

Флодрет, проходя мимо стола, с размаху хлопнул ладонью по столешнице. Крышка чернильницы испуганно звякнула.

– Как она?!! И вы еще смеете спрашивать? Вы, вы… знаете, я ведь ваше вот это молчание до поры до времени и нежелание говорить своему королю о том, что собираетесь жениться на принцессе, могу приравнять к государственной измене! Крагх! Магистр, да что вы на меня так уставились? Вы хоть понимаете, почему я недоволен?

Мариус призадумался. Да, наверное, у короля и в самом деле был повод беситься.

– Вы недовольны тем, что ваше невеста вряд ли девственница? – тихо спросил он.

– Что? – едва слышно переспросил Флодрет. А потом завопил так, что уши заложило, – Во-он! Пошел вон отсюда, и не смей мне на глаза показываться! Появишься во дворце – прикажу арестовать!

Мариус, чувствуя себя деревянной шарнирной куклой, кое-как поклонился и молча вышел. Но перед тем, как открыл дверь, услышал:

– Все с ней хорошо, Мариус. В отличие от вас, я буду ей хорошим мужем. А теперь с глаз моих долой. Слышите? Не смейте появляться во дворце.

Он пожал плечами и вышел. Вдохнул поглубже. Было не совсем понятно, отчего так взбеленился король. Нет, конечно же, у него были некоторые причины для недовольства, но, но… Мариус еще не видел Флодрета таким. Король почти не владел собой. На взгляд Мариуса, для этого было мало того, что Флодрету досталась чужая женщина. Должно было быть еще что-то… Но он не знал, что именно.

И, погруженный в свои раздумья, почти столкнулся с Фаэром.

Мариус шагнул в сторону, пропуская мимо королевского мага, но тот вдруг уцепился за рукав и потянул к себе.

– А-а, магистр Эльдор! Досталось вам, мм?

– Не ваше дело, – Мариус огрызнулся.

Пожалуй, с кем он не будет церемониться, так это с Фаэром. Мерзкий субьект. Вечно лезет туда, куда не просят. А толку, как показало нападение Роя, не слишком-то много.

– Послушайте, – сухо сказал Фаэр, – я уже знаю, что вы в опале, потому что его величество вынужден за вами подбирать объедки. Мало кому это понравится, согласны? Он, тварь, мстительный, и вам жизни теперь не даст. Может, одумаетесь и примкнете к нашему клубу? Нам нужны лояльные люди… А тем более, столь могущественные лояльные люди.

Желание отвесить Фаэру оплеуху, а еще лучше – магическую оплеуху, да с силой нового, расширенного резерва, было почти неодолимым. Но Мариус все-таки шагнул назад, выдернул руку из хватки Фаэра. Надо было… что-то сказать. И тут его словно что-то подтолкнуло.

– Отчего бы нет? – он ухмыльнулся, глядя в бесцветные, чуть навыкате, глаза Фаэра, – идемте, поговорим подальше от лишних ушей.

***

Помня, что Энола будет ждать в зале с фонтаном, Мариус первым двинулся в противоположную сторону, тем самым вынуждая Фаэра следовать за собой. Не нужно было Фаэру подолгу находиться рядом с замаскированной Энолой, потому что личина оказалась вовсе не так надежна, как хотелось бы. Так, молча, чувствуя меж лопаток колючий взгляд королевского мага, он миновал людные залы, вышел на террасу, уводящую в парк. Уже стемнело, вдоль дорожек, путаясь в темных ветвях деревьев, яркими белыми жемчужинами горели светильники. С затянутого дымкой неба срывались мелкие капли. Мариус поднял лицо вверх и глубоко вдохнул свежего воздуха. Взгляд скользнул по стенам дворца, туда, где королевские покои… Туда, где Алька, уже не принадлежащая ему.

– Прогуляться решили? – хмыкнул позади Фаэр, – идемте, в самом деле, пройдемся. В такую погоду сюда никто и носа не высунет.

Опомнившись, Мариус поежился, запахнул на груди полы сюртука и по широким мраморным ступеням спустился на широкую и прямую дорожку, ведущую меж аккуратно, шарами, остриженных лип. Фаэр его догнал и пошел рядом, потирая руки.

– О чем вы хотели мне рассказать? – спокойно поинтересовался Мариус.

– Я как-то говорил вам, что не всем нравится Флодрет.

– Ну, так в чем же дело? – руки начали мерзнуть, сунул их в карманы, – вы достаточно могущественны, чтоб убрать короля. Тогда на престол, возможно, взойдет Леона, она еще совсем дитя, управлять ей – одно удовольствие…

– Но многим он нравится, – осторожно сказал Фаэр, – многие, как ни странно, согласны с тем, что после падения Пелены вовсе необязательно присоединять земли крагхов, невзирая на богатство их недр… А вы что думаете, ниат Эльдор?

– Честно говоря, я вообще не об этом думаю, – ответил Мариус.

И это было правдой. Уж о чем-о чем, а о сокровищах крагхов он не думал вообще. У него своих забот хватало: магистр в астрале, прячущаяся Энола Дампи, а теперь вот еще и Алайна, выходящая замуж за короля.

– Зря не думаете, – процедил Фаэр, – но в целом, ситуация такова, что многие весьма могущественные игроки, возглавляющие сильные рода, на стороне Флодрета. Именно по этой причине я пытаюсь собрать тех, кому Флодрет был бы не угоден. Вот вы, например. Что вы выиграете, если с королем что-нибудь случится?

Мариус пожал плечами и не ответил.

– Вернете себе свою девку, – за него ответил Фаэр, – нет-нет, ничего не надо говорить. Я далеко не дурак, магистр, я видел, как вы сегодня на нее смотрели, не смотря на то, что завели себе какую-то шлюшку.

– А вы что получите, если переворот будет успешным? – поинтересовался Мариус.

Фаэр натянуто рассмеялся.

– Не знаю еще, магистр. Но кусок земель крагхов точно себе отхвачу, лишним не будет.

Они помолчали. В саду было тихо и безлюдно, только под подошвами скрипела каменная крошка. У Мариуса сложилось стойкое ощущение, что Фаэр привирает насчет своих личных планов, но он, само собой, ничего об этом не сказал.

– Хорошо, я вас понял, – Мариус улыбнулся, – то есть вы хотите, чтоб я поучаствовал в перевороте на вашей стороне?

– Вы все правильно понимаете.

– Но вы и без меня сильный маг. К тому же, у вас есть подчиненные… тоже маги. Зачем вам я?

– Не притворяйтесь, ниат Эльдор, будто не понимаете, – раздраженно ответил Фаэр, – у меня маги, а у вас – Святой Надзор. Если Святой Надзор будет на стороне нового монарха, никто и пикнуть не посмеет. Слишком свежи воспоминания о том, что делали в Надзоре с крагхами. Ну и в итоге все останутся довольны. Вы получите свою двуликую девку.

– А вы? Вы что получите?

– Я ж говорил, не знаю еще.

И Фаэр рассмеялся неприятным скрипучим смехом.

– Так вы с нами? – наконец спросил он.

Мариус остановился. Постоял, подставляя лицо редким каплям дождя. Здесь, в саду, дышалось глубоко и спокойно. Еще не было бы рядом Фаэра…

– Как вам удалось подставить ниату Дампи? – спросил Мариус, – это ведь ваших рук дело?

Он посмотрел прямо на Фаэра. Оценить сейчас его резерв не составляло труда, что Мариус не преминул сделать. Бросил тоненький, едва заметный щуп своей магии. Фаэр ничего не почувствовал, умения не хватило. А вот щуп… медленно, неохотно проваливался в резерв Фаэра, глубже, еще глубже…

«Ну ничего себе», – Мариус отдернул щуп.

По прикидкам выходило, что Фаэр сейчас едва ли уступает самому Мариусу. Ну, разве что самую малость. Любопытно, он с самого начала был таким? Или только теперь кто помог усовершенствоваться?

– Э, нет, – противным голосом сказал главный маг королевства, – вот вы прямо так и хотите, чтоб я все вам рассказал. Расскажу, как докажете свою лояльность.

Мариус пожал плечами. А в голове все крутилось – кто-то помогал Фаэру совершенствоваться. Кто?

– И как я могу это сделать? – спросил сухо.

Бледное лицо Фаэра вдруг осветила мечтательная улыбка, которая, однако же, в перламутровом свете фонарей показалась Мариусу зловещим оскалом.

– Давайте-ка подумаем, – хихикнул маг, – я должен быть уверен, что после этого… вы и весь ваш Надзор будет против Флодрета. Что бы такого предложить?

Он задумался на миг, а затем – почти радостно – выпалил:

– Пожалуй, для меня будет лучшим доказательством лояльности, если Леона Дей Флодрет внезапно умрет. Ну, знаете, дети – они такие. Вечно с ними что-то случается.

Мариус…

У него была отличная школа в лице старого магистра.

Он только сжал кулаки, до боли, до того, что ногти впились в кожу ладоней. Но кулаки были в карманах, и Фаэр ничего не заметил. Потом Мариус безмятежно посмотрел на своего собеседника – посмотрел так, словно они сейчас сидели в ресторане и обсуждали сорта вин десятилетней выдержки.

– Не стыдно вам? – спросил он, – Леона совсем еще дитя. Предложите что-нибудь другое, м?

– Нет-нет, – вкрадчиво возразил Фаэр, – смерть принцессы послужит отличным мерилом вашей лояльности, ниат Эльдор. А еще, вот именно сейчас, я при помощи специального артефакта записываю наш с вами разговор. Так, на всякий случай, чтоб вам не пришло в голову пойти и кому-нибудь нажаловаться.

– А если я отниму этот ваш артефакт? – скучным голосом поинтересовался Мариус.

– Он продублирован в надежном месте, даже не мечтайте.

– У вас на службе хороший артефактор, не так ли?

Мариус помолчал, делая вид, что думает. На самом деле он уже решил, что сделает и что скажет. Но все должно было выглядеть очень правдоподобно: магистр святого надзора должен сомневаться.

– Вы мне все расскажете, – наконец процедил он, подлив в голос изрядное количество недовольства и раздражения, – о том, как вам удалось воздействовать на Флодрета, как подставили Энолу Дампи.

– Да какая вам разница?

– Ну, как же. Исключительно научный интерес, – Мариус хмыкнул, – вы забываете, что я все-таки маг, такой же, как и вы. Ну или почти такой же.

– Если Леона внезапно умрет, то я лично вам все расскажу, клянусь. Это и будет нашей сделкой.

– И вашей платой за лояльность Надзора, – добавил Мариус, – видите, я любопытен. Настолько, что готов обменять свои услуги на обычные знания.

Он развернулся и пошел ко дворцу, не дожидаясь Фаэра. Находиться рядом с ним было мерзко, Мариуса не отпускало ощущение, что он по шею погружается в отхожую яму. От такого не отмоешься, никогда… И что он скажет Эноле? И как будет смотреть в глаза Альке?

– Эй! – раздалось позади, – так вы согласны?

Мариус обернулся, проронил через плечо:

– Ждите новостей, Фаэр. Полагаю, скоро вы увидите доказательства моей лояльности. Но и вы поклялись, не забывайте об этом.

***

Мариус не спешил возвращаться к Эноле. Вряд ли она будет сильно волноваться, если он задержится еще немного. Поэтому, поднявшись по скользким от дождя ступеням, он пошел в направлении, противоположном тому, как следовало бы идти в зал с фонтаном. Он немного побродил по людным залам, подошел к столу с закусками и даже взял для вида бокал вина. За спиной трепетали шепотки – о том, что королевская невеста имеет слабое здоровье и, скорее всего, проживет не дольше, чем предыдущая жена Флодрета, да и еще большой вопрос, сможет ли она выносить и родить здорового ребенка его величеству. Еще поговаривали о том, что казна не так полна, как того бы хотелось, а король отказывается выбивать из крагхов золотые рудники. И о том, что вот таким вот отношением к государству Флодрет некоторых обидел, и в то же время позволил некоторым родам увеличить состояние за счет новых способов производства тканей. В общем, много что обсуждалось в топе придворных. Мариус постоял то тут, то там, убедился, что поблизости нет ни одного мага, а затем незаметно, бочком-бочком, нырнул в пустой и темный коридор, уводящий прочь от общих залов. Туда, куда мало кому из придворных позволено ходить, на королевскую половину.

Ему очень хотелось увидеть Альку. Хоть бы одним глазком, хоть бы на мгновение. Убедиться, что с ней все хорошо, и что обморок был всего лишь результатом тяжелого дня и перенапряженных нервов. Он твердо решил, что даже приближаться к ней не будет, просто посмотрит – и уйдет. И очень хотелось верить, что его сознание будет в этот миг закрыто от старого магистра, что тянул свои костлявые руки мертвеца сквозь астрал.

После разговора с Фаэром Мариус чувствовал, что все постепенно движется к своему логическому завершению. Осталось только удовлетворить требование Фаэра, а затем записать при помощи артефакта его признание и отдать Эноле. Что дальше с Фаэром? Мариус мог его казнить на месте. Или отдать королю. Но сперва нужно узнать, где Фаэр разжился таким резервом. Возможно, он тоже сотрудничает с артефакторами? Ведь не просто так Флетч занял место Дампи и сам теперь представитель артефакторов при короле. А если у этого Флетча такая же семья, как у Дампи, то и книги древние наверняка могут найтись.

Мариус беспрепятственно добрался до крыла, в котором располагались королевские покои. Пару раз его останавливали гвардейцы, но затем, узнавая Магистра Надзора, позволяли пройти. На вопрос, что он тут делает, Мариус невозмутимо отвечал, что разыскивает его величество по важному государственному вопросу. И вот, наконец, лестница привела его к началу очередной анфилады залов. Двери повсюду были распахнуты, и у каждых замерла пара гвардейцев. Мариус остановился. Он плохо знал дворец, но надеялся, что пришел в правильное место, и дальше действительно начинались королевские покои, и где-то там была и Алька.

Но дальше его попросту не пустили. Его величество приказал – никого. К сожалению, магистр, это и вас касается. Он не стал спорить. В конце концов то, что гвардейцы столь усердно несут службу, говорит о том, что Флодрета хотя бы охраняют, а это уже хорошо, учитывая намерения королевского мага.

Вздохнул.

Смерть Флодрета, похоже, была только вопросом времени.

Когда Фаэр все подготовит, заручится поддержкой всех нужных людей, то попросту убьет любителя орхидей. Принцессе так и вообще полагалось умереть куда раньше.

В итоге, немного поприпиравшись с охраной и досадуя на то, что не догадался попросить у Энолы какой-нибудь полезный артефакт, отводящий взгляд, он развернулся и двинулся прочь. При этом, правда, вниз пошел по другой лестнице, надеясь таким образом сразу попасть в зал с фонтаном.

Лестница была темноватой, со скользкими, стертыми ступенями, и это было странно, почему ее не поддерживают в должном состоянии. В самом сердце, считай, дворца – и вот такое, что подошвы скользят.

Опомнился.

Обозвал себя идиотом.

Открыл магическое восприятие мира, обернулся к началу лестницы – и покачал головой.

В самом деле, дурак. Надо же смотреть, куда идешь.

Начало лестницы, куда он вошел, было сплошь заплетено конструктами магической энергии, иными словами, лестницу эту вообще никто не должен был видеть. Впрочем, установленные конструкты оказались не без изъяна: сам Мариус вход на лестницу увидел, но лишь потому, что… если присмотреться… прячущие конструкты были настроены так, что пройти могли вполне определенные люди, их отпечатки были вплетены в заклинание. Флодрет, Фаэр, еще несколько незнакомых Мариусу придворных. Прислуга. А в одном месте все же сыграла неравномерность расстановки конструктов, и Мариус, будучи сильным магом, в эту лазейку и попал.

– Любопытно, – пробормотал он.

И дальше шел уже очень осторожно, внимательно глядя себе под ноги и стараясь не задеть какой-нибудь сигнальный конструкт, или, упаси Пастырь, ловушку, оставленную вот для таких, как он.

Лестница заворачивала широкой спиралью. Мариус, останавливаясь, прислушиваясь, крался все ниже и ниже.

А потом вдруг услышал… как будто плач.

Кто-то тихо рыдал, звук разносился по лестнице и как будто просачивался сквозь стену.

Остановившись, Мариус еще раз внимательно осмотрелся. Выходило, что было много интересного в королевском дворце. И отчего он так редко бывал здесь раньше?

И тут же, молнией, пугающая мысль: теперь во дворце будет жить Алька. А что, если это неведомое создание, что рыдает где-то поблизости, опасно?

А Флодрет… хитрый сукин сын. Что-то прячет, что-то такое, что полагается видеть только избранным. Но что?

Мариус медленно пошел дальше, ведя кончиками пальцев по стене. Магическое зрение чуть плыло от напряжения, за слоем магии ярко полыхала граница астрала – после манипуляций Энолы она как будто приблизилась, и теперь даже мешала.

Стоп.

Он остановился резко, но вовремя, едва не задев распластанную по стене, мастерски подготовленную ловушку, связанную сигнальными нитями с другой ловушкой. Прищурившись, Мариус оглядел цепь довольно мощных конструктов. Пройти сквозь них незаметно не получалось, слишком частые, слишком мощные. И в отпечатках доступа – только Фаэр, Флодрет и еще одна женщина, пожилая, которую Мариус не знал. Он вгляделся в отпечаток, надеясь рассмотреть получше сущность незнакомки, но если Флодрета и Фаэра он и так узнал, потому что был с ними знаком, то с женщиной все обстояло безнадежно плохо: невозможно, не видя ранее человека, узнать отпечаток его сущности.

Тем временем плач, просачивающийся сквозь стену, утих, а потом сменился на тоскливый вой, как будто выла собака.

– Твою мать, – в сердцах прошептал Мариус.

Идти дальше? Снимать ловушки?

Чисто теоретически, он мог это сделать. Но восстановить все до того состояния, чтобы никто не догадался, что здесь похозяйничали гости, вряд ли получится.

Да и кто мог установить эти ловушки?

Скорее всего, Фаэр.

Мариус покачал головой и, совершенно раздосадованный, медленно пошел обратно. Вопросов к королевскому магу становилось все больше. Да и к самому Флодрету они тоже появились. А теперь еще и Алька во дворце. Думал, что она будет в безопасности без тебя? Получай, Мариус Эльдор. Все ты сделал неправильно. Потому что неясно, что здесь было опаснее: старый свихнувшийся магистр, желающий заполучить его тело, или Фаэр, устроившись во дворце паучье гнездо. Кого они могли держать в этой скрытой части дворца?

***

Энола, как и обещала, прогуливалась по залу с фонтаном. Мариус увидел в ее руках тарелку с канапе. Энола задумчиво брала их, точно так же задумчиво жевала, глядя куда-то сквозь стены. Фонтан, построенный в центре зала, тихо журчал, вода играла бликами в свете сотен мелких лайтеров, развешанных по периметру зала.

– Алисия! – позвал он, подходя.

Как и следовало ожидать, Энола не шевельнулась, не привыкла еще к новому имени. Пришлось аккуратно взять ее под локоть, женщина вздрогнула, едва не выронила тарелку.

– А! Вы, магистр…

– Что ж вы на свое имя не откликаетесь, – проворчал Мариус, – поехали домой.

– Новости есть? – блондинка захлопала золотистыми ресницами.

Мариус поморщился, потянул ее к выходу.

– Идемте. Есть новости. И все они – так себе.

Уже потом, оказавшись в темной карете, когда мимо окон поплыли богатые фасады домов, что поблизости от дворцовой площади, она сразу же задала вопрос:

– Как… он?

Мариус досадливо цокнул языком. Ну конечно, Энола только про своего короля и думает.

– Флодрет? Да он-то как раз в полном порядке.

– Не злитесь, – Энола тронула его за рукав, – мне неспокойно. Он же как ребенок, только выросший.

– Ну, понятное дело. Ваш мальчик, – хмыкнул Мариус, – я говорил с Фаэром. Похоже, он откроет мне, как именно вас подставил в обмен на одну маленькую услугу.

– И какую же?

Они сидели рядом, карету чуть потряхивало на мостовой, и если бы кто их увидел, то непременно принял бы за супругов, возвращающихся с бала. Маленькие общие тайны, разговор, когда многое уже понятно и без слов…

– Потребовал в обмен на свои секреты убить Леону Дей Флодрет, – беспечно сказал Мариус.

Энола вздрогнула всем телом и резко отстранилась, словно хотела рассмотреть в потемках выражение его лица.

– А вы? – одними губами, едва слышно.

– Не вижу причин отказывать. Мы ж хотим выяснить…

– Вы этого не сделаете, – потрясенно пробормотала Дампи, – Леона – несчастное дитя. Моя безопасность, мое место рядом с троном не стоят ее жизни.

– Еще как сделаю, – заверил Мариус, – а вы мне поможете.

Энола ничего не ответила, видимо, прикидывая в уме, что тут можно придумать и не шутит ли ее деловой партнер. Затем прошептала:

– Вы хотите двойника? Но Фаэр может учуять подвох, он все-таки маг.

Все-таки Энола Дампи была умной женщиной и очень быстро изучила магистра Надзора.

– Маг, и не слабый, – согласился Мариус, – хотел бы я знать, кто ему наращивал резерв.

– Не я, точно, – в голосе Энолы послышалась усмешка, – но, однако… изготовить двойника Леоны будет непросто.

– Вот дома и обсудим, что мы сможем сделать…

Некоторое время ехали молча, затем Мариус сказал:

– Вторая новость, Энола. В королевском дворце есть скрытые комнаты и скрытая лестница. Доступ открыт только Флодрету, Фаэру и какой-то служанке. Там кого-то держат, и я не могу понять, кого. Не получилось добраться.

– Ничего такого не видела.

Голос Дампи прозвучал искренне и растерянно.

– Флодрет вам ничего не говорил, м? Ничего такого? Возможно, секретные комнаты как-то связаны с оказанным на него воздействием. Вы ведь сами говорили, что для воздействия нужна кровь Флодрета… Либо близкого родственника?

– Вот так и доверяй людям, – недовольно буркнула Дампи, – я к нему с открытым сердцем, а он…

– Возможно, было такое, о чем он намеренно не хотел вам говорить. Возможно, он боялся вас потерять.

– Мариус, – почти простонала Энола, – он не побоялся объявить меня государственной преступницей, а вы говорите, боялся потерять…

– Боюсь, мне придется туда вернуться.

– Возможно, Фаэр сам вас туда отведет, если только…

Наверное, она хотела сказать – если только уверует в гибель Леоны Дей Флодрет.

Но не успела.

Карета дернулась, опасно накренилась. Они полетели вперед, на мягкое сиденье, Энола вскрикнула испуганно и завозилась, пытаясь подняться, путаясь в пышной юбке. А Мариус, удачно упершись руками в спинку кожаного дивана, в следующий миг уже выбил дверцу и выскочил наружу. Магия, чистая, огненная, обвила парой хлыстов руки. Тело действовало быстро, гораздо быстрее мыслей. Он лишь услышал, как закричал кучер, а затем – жуткий, хлюпающий звук рвущейся плоти. Прямо под ноги плеснуло кровью, щедро так, заливая туфли и штанины брюк. Мариус вскинул взгляд – все это заняло меньше секунды – и увидел.

Над обезглавленным телом кучера, на корточках, сидела тварь.

Судя по всему, раньше она была человеком, о чем говорили обрывки одежды, а также наличие рук, ног и головы. В неверном свете далеких лайтеров Мариус отметил полное отсутствие век, клочья темных волос, торчащие во все стороны. Слишком длинные пальцы. Когти, хищные и загнутые. И рот, полный игольчатых зубов, похожий на страшную рубленую рану, от уха до уха.

Еще через мгновение тварь прыгнула на него.

А он ударил в нее заклинанием-лезвием, которое, прорываясь из магического восприятия действительности, сверкнуло в ночи ярко-зеленой вспышкой. Бешено вращаясь вокруг своей оси, вспарывая со свистом воздух, а заодно и половиня тело твари.

На стенки кареты еще раз плеснуло, даже не кровью, жирной черной жижей. И тварь, взмахнув жуткими руками, медленно осела. Уже мертвая, уже перерубленная пополам.

Мариус быстро огляделся, и, сообразив, что заставило кучера резко останавливать коней, метнулся вперед. А вдруг чем-то можно помочь?

Прямо на дороге распростерлось тело. Снова женщина. Но теперь хотя бы целиком. Молодая, совсем еще девчонка. И темные глаза застыли, смотрят в усыпанное звездами небо. А на животе платье все черное, набухшее кровью. Мариус пригляделся и понял, что даже платья там нет – просто дыра в животе. Пустая дыра.

Он сплюнул под ноги и пошел обратно к карете. Хорошо еще, что вышколенные кони в наглазниках стояли смирно и не понесли, хотя было видно, что они нервничают. Учуяли кровь, почувствовали присутствие хищника рядом.

– Мариус? Что там? – испуганно позвала Энола.

– Сиди там, не выходи! – рявкнул он.

Не нужно Эноле видеть все это. Вон, едва с прошлого раза оклемалась.

А сам двинулся туда, где половина тела твари медленно сползала на дорогу. Мариус, не прикасаясь к ней, обошел, чтоб заглянуть в лицо. Почему-то хотелось увидеть, что ж это было на самом деле.

И невольно отпрянул. Мгновенно вспотев, сперва попятился, но потом все же нашел в себе силы. Протянул руку и, запустив пальцы в жидкие волосы, дернул на себя костлявое тело.

Черты убитой твари оплывали, как будто снизу, сквозь толстый слой воды, поднималось другое лицо. Стиснув зубы, Мариус дождался, когда лицо мертвеца окончательно примет знакомые формы. Теперь на него мутными, невидящими, гноящимися глазами смотрел сам Магистр. И – на границе сознания тихий шепот.

«Отдай свое тело. Отдай-отдай-отдай».

– Ну так приходи и забери, – прохрипел Мариус и плюнул в ненавистную белую маску.

Он отшвырнул тело твари, еще раз посмотрел на убитую женщину, на убитого кучера. Голова бедолаги валялась где-то под колесами кареты. Надо было поторопиться в святой Надзор, пока сюда не притащился Фаэр с его ребятами.

Мариус подошел к распахнутой и повисшей на петлях дверце кареты, заглянул внутрь. Там, свернувшись клубочком на диване и зажав руками уши, сидела Энола. Она подалась к Мариусу, едва его завидев.

– Что там?

– Вам лучше не знать и не видеть, – он пожал плечами, – надо бы удвоить наши с вами усилия… Пока Магистр не выкосил всю Эрифрею.

– А теперь… что теперь? – едва слышно прошептала она, глядя на Мариуса широко распахнутыми глазами.

– Теперь в Надзор, звать на помощь. Такого не утаишь, Энола.