Глава 8. Когда не остается времени

Очень тяжело разговаривать с королем, когда хочется убить его одновременно десятью способами. Мариус поглядел вслед убегающей и рыдающей Альке, глубоко вдохнул. Выдохнул. Снова посмотрел на короля. Орвил Дей Флодрет выглядел довольным. Проклятый сукин сын. Специально, что ли, разыграл сцену под названием «жаркие поцелуи»? Мстит. За что? Понятное дело, за что. За то, что не узнал вовремя, что Алайна – принцесса крагхов. Но… не слишком ли только за это? Или было еще что-то, о чем Мариус так и не узнал?

Через минуту довольное выражение сползло с королевского лица как сползает с сапог грязь, если их сунуть под сильную струю воды. В глазах снова воцарился хрусткий ледок – который, впрочем, мог легко изрезать в кровь, если быть неосторожным. Короли, они ведь такие. Легко прощают, легко наказывают.

– Я вам приказал не показываться во дворце, – повторил Флодрет, – какого крагха вы тут ошиваетесь?

– Ваше величество… – очень хотелось превратить короля в прекрасный, яркий костер. Так хотелось, что аж руки чесались оттого, что под кожей пульсировала, билась магия. Но… снова сдержался. Он все сделает правильно, и тогда… Тогда заберет Альку. Хрен королю, а не невеста.

– Я принес результаты проведенного исследования и прошение об усилении мер безопасности горожан, – повторил Мариус, – опять убийство. Тварь из астрала завладела телом человека и таким образом напала… Сперва на женщину, затем на кучера. Оба мертвы. Надо бы усилить патрули, и пусть Фаэр отрядит своих людей, чтобы сопровождали гвардейцев. Твари из астрала туповаты, но крайне прилипчивы. Один раз напиталась страхом и кровью жертвы, теперь будет продолжать.

Флодрет нахмурился, сложил руки на груди.

– Ну, а вы что будете делать, магистр? Пялиться на мою невесту, э?

– Не буду, – буркнул Мариус. А сам снова подумал, что, когда он все-таки убьет Магистра окончательно, попросту заберет Альку из дворца. И они уедут… куда-нибудь уедут, в земли за Пеленой. Туда, где никому не нужен Магистр Святого Надзора.

Он хмуро глядел на Флодрета, а тот спокойно ждал.

– Я веду исследования в этой области, – сказал Мариус, и это было правдой. Энола ночи проводила в своей лаборатории, выпивая до утра три полных кофейника.

– Ну, хорошо. Я отдам соответствующие распоряжения, – казалось, голос короля чуть потеплел. – Что-нибудь еще?

Да, еще.

У Мариуса было, что сказать королю.

Но, прежде чем что-то говорить, Мариус осмотрелся, убедился, что рядом не отирается ни один из прихлебал Фаэра, а затем так и вообще накрыл себя и короля куполом тишины.

– Я, собственно, вот о чем хотел поговорить, ваше величество.

– Идемте, – Флодрет посерьезнел, – прогуляемся. Нас ведь никто не слышит, м?

– Никто.

– Ну так идемте. Вы тот еще субъект, Мариус Эльдор, но почему-то я вам верю. Хотя, конечно, этот финт с невестой поставил меня в совершенно глупое и неприятное положение.

Он промолчал. Несмотря на то, что хотелось сказать многое.

– Речь идет о том, что вам роют яму, ваше величество, – начал Мариус.

– И кто же?

Он пожал плечами.

– Пока не могу назвать. Но, чтоб добыть доказательства и чтоб разворошить это гнездо… Понимаете, я бы мог сделать все, не предупреждая вас. Но, полагаю, это будет слишком… больно…

– Не тяните, Мариус, – король раздраженно махнул рукой.

– Чтобы войти в круг заговорщиков, мне предложено убить принцессу Леону.

Флодрет остановился так резко, словно налетел на невидимую стену. Они… стояли под липовыми кронами, на той самой аллее, где до этого король гулял с Алькой. Тени падали на лицо Флодрета, и Мариус увидел, что король оскалился, показывая зубы.

– А вы?

– Я согласился, – Мариус пожал плечами, – собственно, хочу предупредить.

– Вы ненормальный? – и в это мгновение в Флодрета взгляд сделался совершенно больным, – я вас удавлю. Не посмотрю, что вы маг.

– Я хочу предупредить о том, что это будет постановка убийства. Именно поэтому и завел речь об этом, ваше величество. Это… слишком больно, терять детей. Я понимаю это. Но и вы поймите, что все должно выглядеть натурально. Сможете?

Флодрет медленно кивнул, не сводя с Мариуса глаз.

– И еще, ваше величество. Фаэр не должен коснуться куклы. Ну, понимаете, магический двойник Леоны. А Фаэр – весьма сильный маг, он почувствует, что это не Леона, а лишь ее копия.

– Это Фаэр под меня роет? – хмыкнул Флодрет и внезапно расслабился, – не молчите. Думаю, что он. Почему бы его не арестовать? Под пыткой все расскажет, как миленький.

– Брать лучше всех участников, – они медленно шли по аллее, – Фаэра, конечно, можно скрутить, но кто знает, кто за его спиной? Вот для этого я и хочу оказаться… одним из них.

Флодрет усмехнулся, заложил руки за спину.

– Подождите, магистр. А вам-то что с этого? Зачем вам это? Вы меня не любите, да и не за что. Так к чему риски?

«Потому что хочу вернуть вам Энолу Дампи, а себе – Алайну», – едва не сказал Мариус, но вовремя прикусил язык. В самом деле, зачем ему все это?

– Не люблю дворцовых переворотов, – сказал, морщась, – к тому же, в вас заинтересован повелитель крагхов… бывших крагхов. Обещал мне награду за вашу сохранность.

– Так вы и там подрабатываете, – беззлобно сказал Флодрет, – что ж, ваша воля. Я… пожалуй, я смогу изобразить горе, магистр.

– Мне будет необходимо забрать магическую копию в Надзор, – сказал Мариус, – а вам придется на это время хорошенько спрятать Леону. Убрать ее из дворца после того, как я заберу куклу. Есть у вас надежное место?

– Хорошо, – Флодрет склонил голову к плечу, – я вас понял. Есть такое место. И Фаэр о нем не знает… Хорошо, что не знает.

Стоя над искромсанным и плавающем в луже крови телом, Мариус все вспоминал этот разговор. Надеялся, что Флодрет отыграет, как надо, что прибежит раньше, чем Фаэр и прочие участники представления. А еще он отправил свою Алисию, чтоб отвела Альку в ее комнаты. Его маленькой не нужно видеть то, что осталось от Леоны Дей Флодрет, вернее, от обретшей плоть и кровь магической копии. Копия продержится еще пару дней, затем распадется, растворится в магическом слое – и вот эти два дня, это все, что у него было для того, чтобы вывести Фаэра на чистую воду. По-хорошему, Фаэра нужно было арестовать, но, возможно, придется просто убить. Скорее всего, это будет хорошей дракой двух сильнейших магов земель Порядка, но Мариус не боялся. В мыслях он уже был дальше, гораздо дальше…

А кукла удалась на славу.

И это бледное перепуганное личико. И нежная кожа, вся измазанная кровью. И светлые густые локоны, сейчас куда больше напоминающие паклю… Очень правдоподобно. Даже чересчур.

Мариус стоял над телом. Кого-то из прислуги рвало, кто-то просто падал в обморок. И спустя несколько минут прибежал Флодрет, в расстегнутой рубашке, растрепанный. Замер. Упал на колени прямо в натекшую кровавую лужу, обхватил куклу двумя руками, прижимая к себе, уткнулся в изрезанную грудь, в батистовые лохмотья. Надо отдать должное, его величество играл мастерски. Голосили служанки, в немом оцепенении застыли гвардейцы. Никто не понимал, что дальше делать – теперь, когда прямо во дворце зверски убита девочка, которая за свою жизнь никому не делала ничего дурного.

А потом пришел Фаэр.

Мариус поймал его взгляд. Кажется, Фаэр был удивлен происходящим, но кто поймет?

– Ваше величество, – королевский маг шагнул к Флодрету.

– Во-он! – король помнил, о чем говорил магистр, – не подходи! Не смей прикасаться к моей девочке!

И завыл, прижимая к себе искромсанное тело.

Фаэр пожал плечами и – бочком-бочком – подошел к Мариусу.

– Что думаете, коллега?

– Однозначно, магическое нападение. Заклинание Лезвия, – громко сказал Мариус. Так, чтоб все слышали.

По толпе прошелся гул. Магическое! Как же так? Кто посмел? И рука не дрогнула, невинное дитя!

– Тело следует забрать в ведомство, – сказал Фаэр, – мои ребята проведут соответствующие исследования. Может быть, отпечатки заклинаний обнаружат. Хотя… Если работал сильный маг, он мог замести все следы.

– Не отдам! – гаркнул король, – не смей! Не смей даже близко подходить…

Фаэр выразительно глянул на Мариуса и коснулся указательным пальцем виска.

– Я заберу ее, ваше величество, – сказал Мариус осторожно, – мне можно?

Король поднял голову. Его лицо превратилось в страшную кровавую маску. Глаза выпучены, рот перекосило… И Мариус невольно восхитился тому, как мог играть король. Сам он бы не смог так.

– Я сам отнесу ее, – прохрипел Флодрет, – сам… И буду там, с ней… Пока вы… будете искать, кто ее так, мою ласточку.

Он так и не выпустил из рук холодное тело, которое никогда не было теплым. Всхлипывая и то и дело утыкаясь в белокурые волосы куклы. Мариус открыл портал, легонько подтолкнул туда короля и шагнул сам. Вывалились они уже в Надзоре, в заранее подготовленной комнате – и Мариус сразу же замкнул охранный контур, на тот случай, если будут желающие послушать и посмотреть, что дальше.

А дальше… Флодрет тяжело сгрузил куклу на подготовленный стол, и сам упал на стул рядом. С кровавой маски на Мариуса смотрели ясные голубые глаза.

– Дайте мне выпить, что ли, – медленно сказал король и вытер лоб, оставив на коже еще одну кровавую полосу.

Мариус и к этому подготовился. Взял из ведерка со льдом бутылку белого вина, налил в высокий бокал и подал Флодрету. Тот благодарно принял и опустошил бокал поспешными глотками.

– Еще.

– Где вы так научились, ваше величество?

На куклу старались не смотреть. Сходство с Леоной было просто поразительным, настолько, что делалось страшно.

– Что именно вас интересует? – сухо спросил король.

– Так играть.

Он пожал плечами, тяжело глянул на Мариуса.

– Мне это было нетрудно, Мариус. Я ведь жену похоронил. Все это… очень хорошо запоминается, никуда не денешься.

Напряжение медленно отступало, и Мариус налил и себе. Выпил.

– Леона в безопасности? – получилось хрипло и устало.

– Да. Я отправил ее с кормилицей в свои охотничьи угодья.

– Двоих?

– Я их отправил в таком виде, что мало кому они будут интересны, – заметил Флодрет, – не беспокойтесь. Больше вам ничего говорить не буду, так, на всякий случай.

Мариус покачал головой. Безусловно, король был прав. Меньше знаешь, меньше шансов разгласить секрет.

– А от вас я жду имена предателей, – улыбка на лице короля сделалась особенно хищной, – надо сказать, я вам крупно задолжал, магистр Эльдор. Что хотите взамен?

Мариус пил мелкими глотками прохладное легкое вино. Оно было терпким, с легкой кислинкой – очень благородный и дорогой вкус. А воспоминания, против воли, возвращались к Альке. Хотелось верить, что с ней пока все в порядке, и Энола не подвела. Да и вообще, то, что сегодня было между ним и его любимой девочкой, давало надежду… И одновременно вселяло тревогу. Он дурак. Надо было держаться. А если тварь, в которую превратился Магистр, могла подглядеть, заглянуть в его сознание, пока он забывал самого себя?

– Позвольте, я не буду сейчас оглашать мою просьбу, – сказал Мариус, – чуть позже.

***

Домой он вернулся за полночь, выжатый как лимон. Открыл дверь своим ключом, чтоб не будить никого из прислуги, и еще в холле нос к носу столкнулся с Дампи, которая уверенно тащила из кухни горячий кофейник, придерживая его полотняным полотенцем.

Энола Дампи была без личины, в свете ламп Мариус вдруг увидел, как сильно она сдала: похудела, подурнела, под глазами залегли тени. И веки были красными, припухшими, как будто Энола совсем недавно плакала. И вместе с тем какая-то отчаянная решимость застыла в каждой черте – решимость идти до конца.

– Ну, что там было? – мрачно спросила она, останавливаясь. Ее длинные пальцы, покрытые мелкими порезами и ссадинами, подрагивали.

Мариус, ничего не говоря, прошел в гостиную и, сбросив на спинку стула сюртук, упал в мягкое кресло.

– Да что… Флодрет сыграл отменно. Не ожидал от него…

– А я вашу невесту заперла в спальне.

Энола поставила кофейник на стол, прошлась по комнате, зябко обхватив себя руками.

– Когда запишете на мой артефакт то, что расскажет Фаэр, дайте его мне. Хочу сама отнести Флодрету.

Кресло было таким мягким, таким удобным, что глаза сами собой закрывались. Мариус сонно кивнул.

– Не боитесь?

– Не боюсь, – Энола Дампи ухмыльнулась, а Мариус вдруг подумал, что вот именно ее-то и следует опасаться Флодрету.

– А я вас жду, – сказала она, – времени в обрез, а вы как-то не торопитесь пробовать выходить в астральный слой.

Мариус вздохнул. Энола была права, но… все как-то руки не доходили. Хотя теперь он мог себе позволить выход в астрал, с таким-то резервом. И, наконец, надо было что-то делать, потому что сегодняшним совершенно безрассудным поведением он снова поставил под удар свою маленькую и любимую птичку.

– Я приведу себя в порядок и спущусь к вам, – заверил он и кое-как поднялся из кресла.

– Хорошо, – Энола взяла полотенце, подхватила со стола кофейник, – буду вас ждать внизу.

Потом он пошел на свою половину, набрал полную ванну горячей воды и с полчаса просто лежал там, откинувшись на бортики и закрыв глаза. Отчаянно хотелось спать, денек тот еще выдался, и Мариусу чуть ли не мерещились свежие простыни и подушка. Однако, нырнув под воду, он вынырнул, вытер лицо, а затем и вовсе выбрался из ванны. Нехорошо заставлять Энолу ждать.

Еще через полчаса, одетый, тщательно выбритый и причесанный,он спустился в подвал, где растрепанная Энола Дампи в одной руке держала паяльник, а в другой – очередную чашку кофе.

– Вы, конечно, можете и сами это делать, я тут не нужна, – заявила она сходу, – но все-таки мне тоже интересно посмотреть, как это, уходить в астрал. Да и вот, – кивок в сторону косой восьмерки, спаянной из сотен кусочков меди и серебра, – если что, это привязка к нашей реальности. Вернетесь, что бы ни случилось. Ломаете пополам – и уже здесь.

– А сейчас вы над чем трудитесь? – полюбопытствовал Мариус, заглядывая на подставку. Там шишкой топорщились сотни тончайших серебряных лепестков вперемешку с чем-то, похожим на портняжные булавки с цветными головками.

– Так записывающий артефакт, – усмехнулась женщина, отставляя пустую чашку, – надеюсь, что очень скоро он нам пригодится. Ну, что ж вы… Готовы? Берите ключик от дома. Я даже смотреть не буду, чтоб вас не отвлекать.

И принялась дальше припаивать тонкие и узкие, словно коготки, пластины к новому артефакту, временами заглядывая в открытый блокнот с расчетами.

Мариус постоял-постоял, побрел зачем-то в дальний угол подвала. Потом вспомнил, что не взял ту самую восьмерку, вернулся за ней. Снова ушел подальше от стола, в затемненный угол. Решимость медленно, но верно таяла, и он ловил себя на том, что готов цепляться за что угодно, лишь бы не пробовать…

Да, оставалось признать, что было страшно, как следует страшно.

Потому что Мариус не знал, чтоб кто-то в собственном физическом теле проходил в астрал. Да и как это сделать? Что нужно почувствовать?

Он вздохнул, стиснул в кулаке колючую восьмерку, и закрыл глаза. Давай, Мариус, думай. Что нужно сделать? Наверное, сперва уйти из этого мира в магический слой. Но как? Никогда не делал этого раньше…

А потом вдруг вспомнил, как его птичка летала к башне Магистра, и ей тоже было непросто отрастить крылья. Но как-то умудрилась… А, значит, и он сможет. Надо только попытаться, ради них двоих.

Открывая магическое восприятие, он уже видел свободную магию. Облака, искрящиеся спирали, медленно плавающие, колеблющиеся в пространстве. Плоские и объемные, стабильные и постоянно меняющиеся. Он мог черпнуть из любого источника, пополнить свой резерв… А дальше, за переливающимися потоками магии, виднелась зыбкая граница астрала. Да-да, того самого, материи куда более мощной, чем та, что располагалась в магическом слое. Мариус вдохнул поглубже, потянулся рукой к границе астрала. Она ведь… далеко, но всегда близко. Равноудалена от любой точки реального мира. Потянулся… И вдруг пропало ощущение пола под ногами. Разум заметался в панике, надо было глубоко и спокойно дышать – но тут-то Мариус понял, что дышать он не может. Не может – и все. Как будто больше не владел собственным телом. Единственное, что по-прежнему ощущалось, так это резерв. Да и то связь с ним как будто ослабла, и он уже не казался таким огромным, как раньше.

Усилием воли давя панику, Мариус огляделся. Он… словно болтался на поверхности безбрежного водоема, багрового, то и дело подергивающегося мелкой рябью. И не дышал. Впрочем, и не особо хотелось. Телу как будто и воздух стал не нужен.

«Может быть, все дело в резерве? Может, это единственное, что нужно мне для поддержания жизни?»

Он опустил взгляд и сквозь мутноватую, будто присыпанную красной пылью воду, увидел…

Целый мир.

Черные горные хребты и желтые долины. Кровавые ленты рек. Рубиновые вкрапления озер. Астрал.

Ему оставалось совсем немного, чтобы туда попасть. Он и так плавал на поверхности этой реальности, словно клоп-водомерка. Оставалось набрать полную грудь воздуха – и просто нырнуть… Но вдохнуть не получалось, и тогда Мариус просто перевернулся вниз головой и устремился вниз, в странный новый мир.

Это было странное ощущение.

Он как будто плыл по воздуху, холодный ветер… он был повсюду, пронизывал, прошивал насквозь, словно тела и не было. Здесь не было солнца, но свет как будто просто шел с неба – да и небом это было сложно назвать, скорее, поверхность воды. И еще Мариус внезапно мог смотреть во все стороны, не поворачивая головы. Это тоже было странно. Тела он не чувствовал, но видел. Свои руки, неподвижно вытянутые вдоль туловища. Свои ноги, чуть согнутые в коленях. А еще Мариус видел, что по этому небывалому небу плывут такие же небывалые твари, похожие на каракатиц, но почти прозрачные, усыпанные чернильными пятнышками. Твари астрала? А как тогда выглядит Магистр? И как его здесь найти?..

Он посмотрел вниз, проплывая над острыми черными пиками, исчерканными ломаными морщинами. Внизу плыли тени, его – маленькая, и другие тени, большие, расплывчатые. А может быть то, крупное, было тоже тварями и просто ползло по скалам, следом за ним?

Мариус мысленно выругался.

Нет, конечно же, было невероятно круто – попасть в астрал.

Но что с этим дальше делать? И как сражаться с Магистром, если даже собственного тела не чувствуешь?

Впрочем, с этим выводом он поспешил. Пальцы начало покалывать, затем чувствительность вернулась к рукам, к спине… Последними отошли ноги. Дышать… по-прежнему не хотелось. Но что-то пошло не так. Мариус почувствовал дурноту, мир перед глазами начал стремительно наливаться чернотой. А резерв… Он съеживался, морщился, уменьшался с катастрофической скоростью.

Теперь уже по-настоящему накрыло паникой. Резерв походил на ссохшуюся дыню ,и – слабость, обморок…

– Нет, нет! – кажется, он прохрипел это в попытке зацепиться за границу сознания.

А затем, вспомнив, изо всех сил стиснул пальцами артефакт Энолы Дампи.

Хруст. Пластины крошатся, осыпаясь вниз, на поверхность ярко-желтой долины. Рев в ушах, такой, что голова просто раскалывается. И Мариуса швырнуло вверх, так, что он со звучным всплеском рухнул в поверхность воды, затрушенную красной пылью, а оттуда – вниз, в черноту обморока. Он успел с усилием втянуть воздуха и обмяк в чьих-то руках.

… В глаза ударил яркий свет, Мариус заморгал, с трудом поднял руку, закрываясь.

– Так, – прозвучал рядом голос Энолы, – наконец-то. А то я уж подумала, что придется бежать за лекарем, а времена нынче неспокойные. Ну что, как там, в астрале?

Мариус осторожно приподнял гудящую голову. Он снова был в собственной кровати, заботливо укрытый по самый подбородок одеялом. Невольно улыбнулся – ну конечно, у Энолы всегда при себе артефакт невесомости. Она его до кровати и донесла.

– Можно чего-нибудь выпить? – хрипло попросил он.

Энола была умной женщиной и сразу подала именно то, чего хотелось: крепкого рома на дне стакана. Напиток огненным шариком прокатился по горлу, ощущения стремительно возвращались.

– Спасибо, – прошептал Мариус и закрыл глаза.

– Рассказывайте, – она безжалостно потеребила его за плечо.

– Да что здесь рассказывать. Похоже, не получится все сделать так, как мы хотели, – голос скрипел, точно несмазанная телега, – в астрале резерв уменьшается очень быстро. Такое впечатление, что это единственное, что во мне поддерживало жизнь… Как будто я дышал там этим резервом… Словно под водой. И как только резерв закончился… Я привел в действие возвращающий артефакт. Ну и вот.

Он, щурясь, смотрел на Энолу. Она принялась ходить по спальне, то закладывая руки за спину, то поправляя совершенно растрепанную прическу. Потом остановилась посреди спальни, посмотрела на Мариус.

– А знаете что, – проговорила задумчиво, – похоже, первоначальный план придется отставить. У вас не получится сразиться с этой дрянью на ее территории. Предлагаю вот что: я сделаю артефакт, который убьет его, когда он будет в вашем теле.

Мариус не выдержал и хихикнул. А потом рассмеялся уже в голос.

– Да перестаньте вы, – сердито одернула Энола, – здесь любые средства хороши. Не получилось одно, получится другое. Ну, послушайте, – присел на край постели, взяла его за руку, – у меня ведь получилось его выкинуть из тела того парня? Значит, и убить в теле получится, надо только пораскинуть мозгами, что да как.

– А что с телом случится, м? Не знаете?

Энола вспыхнула, это было видно даже в свете лампы. Затем усмехнулась, пожала руку Мариусу.

– Я уж как-нибудь постараюсь сохранить ваше тельце. Главное, чтоб успеть до свадьбы Флодрета. Мне тут Телора сказала, что он все-таки свадьбу назначил ровно через пять дней.

Этой новости оказалось довольно, чтобы Мариус сел на кровати.

– Я просил ее отсрочить свадьбу, – прошептал, все еще не веря.

– Плохо, значит, старались и были неубедительны! – изрекла Энола, подкатывая глаза.

– Да чтоб вас… ну и шуточки, – он потер лоб, – нормально я старался, это так, к слову. Но почему же…

– Потому что, ниат Эльдор, ваша дама сердца здесь ничего не решает. Все решает только король. А этот упертый пень решил жениться… Хоть вроде бы и в трауре, – теперь голос Энолы сочился мягкой, теплой печалью.

Мариус поднял на нее глаза, и ему показалось, что щеки у нее подозрительно мокрые.

– Вы успеете?

– Успею, – уверенно сказала она, – я не имею права не успеть. Мне, знаете, себя очень жалко, так жалко, что хоть плачь.

«А у меня осталось последнее желание, – мысли текли вяло, неохотно, – вопрос только в том, захочет ли Флодрет его удовлетворить. Кажется, он всерьез намерен жениться… Неясно только, кому насолить больше хочет, мне или Эноле».