Глава 9. Король изволит жениться

Несмотря на бурные и непонятные события вечера, утром Алька проснулась отдохнувшей и свежей. Она долго лежала под мягким одеялом, взгляд неспешно бродил по тюлевым занавескам, сквозь которые в спальню просачивались редкие солнечные лучи. Ей было хорошо – впервые за долгое время. То, что случилось вчера… И пусть ее и заперли в спальне, но ведь скоро отопрут? То, что было…

Мариус Эльдор вернулся.

Алька беззвучно рассмеялась, потянула одеяло до самого подбородка, а потом прижала его к груди.

Вернулся. И ведь никуда не уходил от нее. Все объяснил. Почему нельзя было сделать этого раньше? Тогда она бы ни за что не согласилась на эту авантюру, на замужество с королем земель Порядка. Она и сейчас не согласится, теперь, когда знает, что все оказалось не так, как кажется.

Она лежала в теплой постели, и чувствовала себя так хорошо, как только может себя чувствовать человек, разрешивший для себя один очень важный и сложный вопрос.

Раз Мариус вернулся, никакой свадьбы уже не будет. Осталось, правда, сообщить об этом королю, но… Алька верила в то, что он поймет, потому что сам он ее не любит, а любит свою ниату Дампи, и хорошо ему именно с этой женщиной, не с Алайной Эльдор.

Ловя себя на том, что продолжает улыбаться, Алька выбралась из-под одеяла и в сорочке, босиком, прошлепала к окну. За стенами дворца занимался прекрасный солнечный день, сквозь плетение черных ветвей ярко синели кусочки чистого неба. Прекрасный день, чтобы начать новую жизнь. Прекрасный день, чтоб объясниться с королем.

Оставался, правда, Лиар Фэй. Но он наверняка еще не вернулся, так что опасаться было нечего. И потом, она ведь могла откровенно поговорить с Флодретом, попытаться сделать из него союзника – и тогда уже Фэю пришлось бы несладко. Его можно было арестовать, посадить под замок. Алька не была уверена в том, что его следует убивать – но в любом случае, вопрос можно было бы решить с помощью Сантора. Вряд ли Сантор одобрил бы решение бывшего раба править соседним королевством…

Пока Алька одевалась, мысли ее самовольно перескочили на Мариуса и воспоминания прошедшего вечера. То, что у них случилось, было – как всегда – одуряюще-прекрасно, настолько, что до сих пор при воспоминании начинают подгибаться коленки, а тело наливается предательской слабостью. И именно вчера она поняла, насколько изголодалась по нему, пусть и не мужу, но возлюбленному. Вообще непонятно, как жила все эти дни. Не жила, так, плыла сквозь дни, мутные, пыльные, безвкусные. И уже было наплевать на то, в самом ли деле была у него любовница, или все это оставалось лишь частью спектакля. Только воспоминания о прикосновениях, таких нежных и трепетных вначале – и совершенно собственнических, требовательных потом.

Алька довольно ловко зашнуровала корсет, стараясь не затягивать его сильно, посмотрела на себя в зеркало: глаза сияют, на щеках легкий румянец, губы сочные, чуть припухшие. Ей показалось, что она немножко располнела, совсем чуть-чуть, но это пошло на пользу: лицо немного округлилось, выглядело… более женственно, что ли? И, счастливо вздохнув, Алька двинулась к дверям.

Она, в общем, не слишком надеялась на то, что дверь будет не заперта. Но все же подергала ручку и на удивление дверь поддалась. Алька осторожно высунулась в коридор, улыбнулась часовому, честно подпирающему стену в коридоре.

Та блондинка… Любовница Мариуса… Она ведь воспользовалась вчера магией. Но какой? Алька не была сведущей в чарах, но даже ее познаний хваталось на то, чтоб быть уверенной: еще не придумали заклинаний, которые бы позволяли перемещать вещи так, как это вчера сделала блондинка. Зато Алька знала, что при желании можно сделать артефакт, воплощающий в жизнь самые смелые мечты его создателя. Чего только «Дыра в стене» стоила! Следовательно, девица имела при себе довольно сложный артефакт? Интересно, кто ей его сделал?..

Алька решительно двинулась в сторону королевских покоев. После встречи с Мариусом… не хотела она короля, ни в каком виде. А делать вид, что все по-прежнему, казалось некрасивым и нечестным по отношению к человеку, который даже согласился оставить чужого ребенка.

«Ребенок, я ничего не сказала про ребенка, – запоздалое сожаление позвякивало молоточками по колокольчикам, вызванивая грустную мелодию, – а как бы он обрадовался… наверное… Ведь Мариус хорошо относился к Тибу. Так, верно, свой ребенок сделал бы его счастливым».

Она передернула плечами. Ничего, успеет еще сказать. Тем радостнее будет сообщить…

Алька беспрепятственно дошла до двери, за которыми начинались королевские покои. Она остановилась перед часовыми, почему-то сделала книксен, хоть и не была должна.

– Его величество у себя? Мне… нужно к нему.

Один из часовых коротко кивнул. И все. Больше никто не шелохнулся. Приняв это за дозволение, Алька осторожно толкнула створки и вошла. Ей хотелось застать Флодрета одного, чтоб никто не помешал разговору – а поговорить Алька собиралась серьезно.

Так она миновала несколько залов, пустых, тихих и роскошно обставленных, добралась до кабинета его величества. Потом прошла чуть дальше, заглянула в еще одну гостиную, в спальню, и, сообразив, что раз уж его больше нигде нет, то наверняка в кабинете, вернулась и аккуратно постучала.

– Войдите, – раздалось спокойное.

Алька закусила губу. Внезапно сделалось страшно, по коже пробрало неприятным холодком, словно насыпали в ворот платья ледышек. Передернув плечами в попытке избавиться от этого странного ощущения страха, словно повисшего в воздухе липкой паутиной, Алька решительно толкнула створку двери и вошла.

Поговорить все-таки надо было.

Флодрет сидел за письменным столом и что-то энергично строчил на бумаге, торопливо макая перо в чернильницу. Алька заметила, что он как-то осунулся, резче проступили скулы. И глаза – вечно холодные, кошачьи глаза – сейчас выглядели покрасневшими, словно Флодрет так и не ложился с вечера.

– А, это вы, моя милая, – он окинул Альку быстрым взглядом, усмехнулся своим мыслям и вернулся к письму, – сейчас я закончу. Присядьте.

Она огляделась, заметила небольшую аккуратную кушетку и села на краешек. Взгляд отмечал детали: его величество был в мятой рубашке с совершенно неприлично расстегнутым воротом. И куда только щегольский платок и дорогая булавка с бриллиантом делись? Волосы влажные, словно король недавно принимал ванну. И эти глаза краснючие. Плотно сжатые губы, бледные и искусанные.

…Король поставил перо в чернильницу, отложил в сторону законченный документ и уставился на Альку. Нельзя сказать, чтоб радостно.

– Ну, что ж. Теперь я полностью в вашем распоряжении, – а голос… точно северная река. Спокойная, холодная.

Разве так говорят с теми, кого любят?

«Но он и не пытался мне врать, никогда не говорил о любви. Наоборот, только и напоминал о том, что этого тут нет, и вряд ли будет».

– Ваше величество, – она осипла от волнения, откашлялась, – ваше величество… Я должна вам кое-что сказать.

Флодрет положил подбородок на сложенные шалашиком пальцы. Руки у него были красивые, холеные. Длинные музыкальные пальцы и тяжелые перстни.

– Я вас слушаю, дорогая.

Алька вдохнула поглубже и, боясь растерять всю решимость, брякнула:

– Я не могу выйти за вас замуж… простите.

Почему-то она ожидала, что Флодрет разозлится. Бросит ей в лицо обвинения наподобие – я тебя, беременную, подбираю, а ты тварь неблагодарная.

Но король не был бы королем, если бы не умел играть.

Орвил Дей Флодрет тепло улыбнулся. Так, словно Алька была маленькой девочкой и только что сказала несусветную глупость.

– Отчего же, Алайна? Что мешает?

Она потупилась.

– Я люблю… другого. И вам это известно. Вот. А я не могу так. Не могу, понимаете?!! Не могу думать об одном, а принадлежать другому.

В кабинете повисло молчание. Алька с трудом выдержала ледяной взгляд, который, казалось, прошивает ее насквозь.

Потом Флодрет, так и не меняя позы – да и вообще, не шевелясь, заметил:

– Но он же вас оставил, разве нет? Или я чего не знаю?

Алька поникла. Теперь уже стало немного стыдно – оттого, что снова короля ставили в неловкое положение. Сперва – бывшая невеста Магистра, да еще и беременная. Теперь вот – ну откуда королю знать, что Мариус Эльдор ее не бросал?

– Я не смогу… с вами, – прошептала она и уставилась на ковер.

– Но я вас пока что ни к чему не принуждаю, – сухо заметил Флодрет.

Он шевельнулся наконец, затем выбрался из-за стола и подошел к окну. На фоне светлого прямоугольника его фигура казалась темной, почти черной.

– Но когда-то будете принуждать, – возразила Алька. И тут же, хватаясь за спасительную ниточку, запальчиво продолжила, – ну а вы, ваше величество? Разве в вашем сердце не другая женщина? Даже ваша дочь… она сказала мне вчера… как вам было хорошо втроем, и как она бы хотела, чтобы ее матерью была Энола Дампи.

Казалось, Флодрет вздохнул. Все еще стоя к Альке спиной, все еще глядя сквозь стекло на синие кусочки неба в плетении ветвей.

– Энола Дампи, – эхом повторил он, – вы не понимаете. В нашем с вами браке… я говорил уже, нет ничего от любви. А ниата Дампи… объявлена нынче в розыск, потому как посмела покуситься на свободу королевской воли. В результате чуть война не случилась между нашими народами. Так что, Алайна, возьмите себя в руки. Нам действительно следует пожениться. Я так считаю, и я от этого решения не отступлюсь.

– Вы хотите отомстить… ей? – вдруг догадалась Алька, – но… ваше величество… подумайте хотя бы о своей дочери. Кого бы она хотела видеть своей мамой?

Флодрет обернулся, быстро подошел к ней. Алька невольно отшатнулась. Выглядел он… совершенно непривычно. Как будто впервые она увидела Орвила Дей Флодрет взволнованным. Даже не так – потрясенным, огорошенным… Что угодно, но только не спокойным. Куда-то вся прохладная невозмутимость делась.

Он наклонился к ней, заглянул в лицо. Так и стоял, уперев руки в колени.

– А вам разве не сказали? – прошептал едва слышно, – Леону вчера убили.

– Что?!!

Алька забыла как дышать.

Невозможно. Ужасно. Этого не может быть.

Она выдохнула это вслух, и король криво улыбнулся.

– Не переживайте так. Вам вредно.

– И вы… вы так спокойно… говорите об этом? – шок сменился недоумением.

Леона была всего лишь маленькой девочкой. Она никогда и никому не сделала ничего дурного.

И тут же, в памяти – «началось». Это сказал Мариус, когда они…

Мариус?!! Невозможно. Он никогда бы не причинил вред ребенку, даже если бы это был ребенок злейшего врага… Но тогда… Что происходит в этом дворце?

Алька покачала головой.

– Я… я не верю.

Флодрет резко выпрямился и снова отошел.

– Вы вольны не верить. Хотите успокоительных капель?

Она смотрела на короля и не понимала. У него ведь… убили единственную дочь. И он так спокойно… говорит об этом? Не любил? Наверное, так может быть.

– Где Леона? – хрипло спросила Алька.

– В Святом Надзоре. Ваш… Магистр Эльдор забрал тело, чтобы попытаться по характеру ранения вычислить убийцу. Она была убита магическим заклинанием.

«А может, он сам уже напился этим успокоительным?»

Алька все еще не верила, но глаза уже защипало. И горло сжалось.

Леона была совсем чужим ребенком, которого она и видела-то всего дважды. И все же…

– Я пойду, ваше величество, – тихо сказала Алька, – мне нужно…

– Идите, – доброжелательно сказал Флодрет, – готовьтесь к свадьбе, моя дорогая. Не вижу повода откладывать.

– У вас должен быть траур, – упрямо сказала Алька.

– Его не будет, – последовал твердый ответ.

Она выскочила из кабинета, словно за ней гнались взбесившиеся крагхи, которых больше не было. В мыслях – раздрай. Алька торопливо пошла к себе, а сама все думала, думала… Ей не давало покоя вот это странное поведение короля: он сказал, что Леону убили, но при этом был так спокоен, словно ничего и не произошло. И вот как-то совсем не верилось в происшедшее… Леона перед глазами, как живая. Так похожая на отца… Он не мог ее не любить. А если любит, отчего оставался так холодно-равнодушен? Крылась в этом всем какая-то фальшь, гнильца… Но Алька пока не совсем понимала, где именно.

Алька затрясла головой. Ей начинало казаться, что вокруг нее стремительно разворачивается представление, которое играют специально для нее.

Сперва – Мариус.

Теперь вот – король.

И свадьба. Для кого будет это представление? Вернее, для кого готовится эта драма?

«Мне нужно поговорить с Мариусом», – подумала Алька, шагая в свои покои.

***

Поговорить… Но как?

Вряд ли получится незаметно сбежать из дворца, добраться до резиденции Надзора и так же незаметно вернуться. Король… Будет недоволен, изрядно, если ему расскажут, что невеста уходила в неизвестном направлении, а затем вернулась. Да и не выпустят просто. Вон, сколько охраны во дворце.

А Леону убили.

От одной только мысли, что этой тоненькой, с прозрачной фарфоровой кожей девчушки больше нет, делалось дурно, и горло сжималось в спазме. Единственное, пожалуй, что не давало сидеть и реветь в платочек, это странная мысль о несоответствии того, что произошло в рассказе Флодрета и его собственно поведения.

Он ведь любил свою дочь. Если бы не любил, отослал бы прочь из дворца, и уж конечно не занимался бы обустройством детской, и не проводил бы с принцессой вечера, да еще в компании Энолы Дампи.

И вот так, чтоб ни слезинки? И даже голос не дрожал?

Альку не покидало ощущение дурного спектакля, который разворачивался вокруг нее с пышностью павлиньего хвоста. И она совершенно не понимала, как среди всего этого себя вести. Изобразить горе по поводу смерти Леоны? Или же… не изображать, а действительно горевать, если все было на самом деле, а Флодрет только изображал любящего отца?

Алька чувствовала, что запуталась. И поэтому… хотелось увидеть Мариуса. Чтоб он обнял, прижал ее голову к плечу, и так и стоял, поглаживая спину, чуть заметно покачивая Альку в руках. Чтоб объяснил.

И снова все сводилось к вопросу: как попасть в Надзор.

Алька походила по комнате. Высунулась в коридор, улыбнулась часовому. Вернулась к окну, распахнула его – в лицо ударило свежим ветром, напитанным сладостью близкой весны. Алька осмотрела карнизы. Она ведь неплохо могла лазить по стенам, но тут… слишком высоко, слишком гладкая штукатурка. Да и недалеко уйдешь в этом глупом платье с длинной пышной юбкой. Вспомнив, Алька метнулась к шифоньеру, принялась рыться в рюшах и бархате, пытаясь найти ту одежду, в которой летела во дворец – но ее предусмотрительно убрали, как будто Флодрет желал видеть свою невесту исключительно в традиционных женских туалетах. Нервно хрустя пальцами, она вернулась к распахнутому окну. Снять тяжелые юбки? Но как тогда идти по городу? Вряд ли здесь оценят по достоинству хождение в кружавчатых панталонах. Да и наверняка заметят, если будет пауком карабкаться по стенам. Алька раздраженно прикусила губу и захлопнула окно. Впервые она жалела о том, что лишилась крыльев. Так бы… выпрыгнула – и поминай, как звали, она бы упорхнула в яркое небо, а потом бы постучалась в окно Магистра. Но что толку мечтать?

Присев в кресло, она задумалась, методично обгрызая заусенец. И едва не рассмеялась, вспомнив… В самом деле, как о таком можно забыть?

Алька снова подошла к окну, выглянула, внимательно разглядывая видимый кусок дворцового парка. Здесь, под окнами, были аккуратные дорожки, мраморные скамейки и элегантные розарии. Но ведь… парк не везде такой. И та липовая аллея, где они прогуливались с его величеством – весьма безлюдное местечко. Но ведь туда ей позволено выходить?

Она спешно накинула шаль и вышла в коридор. Подошла к часовому и вежливо сказала:

– В комнатах душновато. Я выйду в парк. Он ведь хорошо охраняется?

Разумеется, парк отменно охранялся, со всех сторон, да еще и был огорожен высокой стеной, так что ее высочество могла без опасений выйти на прогулку.

Алька благодарно покивала, а затем заторопилась в парк.

За стенами дворца было свежо и довольно прохладно, но умытое, яркое солнце к концу зимы начинало греть. По обе стороны от дорожек земля была черная и мокрая, и кое-где даже проклюнулись зеленые острые носики тюльпанов и ирисов. Где-то неподалеку звенела капель. И, хоть до весны еще далековато, на кустах сирени набухли почки, а над головой шумно возились воробьи.

Стараясь нигде не задерживаться, Алька быстро пошла в сторону той самой липовой аллеи. Несколько раз оборачивалась, чтобы убедиться, что никто за ней не следует. Но пока что все складывалось удачно, она беспрепятственно нырнула под кроны старых лип и выдохнула. Теперь… самое интересное.

Ей нужно было попасть в резиденцию Надзора. Вот так, прямо из этой липовой аллеи. Будь Алька магом или артефактором, вопрос можно было бы решить порталом. Но она была принцессой крагхов, и у нее был Рой.

Алька еще раз огляделась, убедилась в том, что совсем одна, затем прикрыла глаза. Она давненько не обращалась к ним, но… твари никуда не делись. Сотни, тысячи светляков в ночи, близких и далеких одновременно. Алька даже испуганно прикусила губу, ей показалось, что Рой ширился и ширился, становился больше, а она – все равно что смотрит в глубокое звездное небо, и сама висит посреди теплой пустоты. Она – в собственных мыслях – подняла руку, протягивая ее к далеким тварям, поманила к себе. Одного. Того, кто мог прийти быстрее прочих. Легонько толкнуло где-то в груди, и тут же потянуло: связь. Невидимая нить сквозь пространство, которая вязала ее с архааном. И Алька осторожно потянула эту ниточку, призывая его к себе.

Архаан вывалился из ниоткуда со следующим ударом сердца. Он протиснулся сквозь разрыв в пространстве, светящийся гниловатой зеленью, защелкал жвалами и дружелюбно потянулся к протянутой руке. Алька погладила его по теплому хитину, потрепала по клочковатой серой шерсти, которая начинала расти сразу за границей защитных пластин, потом легко забралась по распластанному крылу, перепончатому, как у летучей мыши, села на шею и покрепче вцепилась в мех. Представляя резиденцию Надзора… она думала про Мариуса. Архаан должен был продираться сквозь пространство именно к Мариусу, а не просто ляпнуться на землю посреди двора. Архаан заворчал, дернулся, пошел вперед – и буквально через мгновение Альку поглотила чернота.

…Снова свет.

Крики, много, испуганные.

Когда глаза привыкли, Алька поняла, что архаан вынырнул в дыру прямо в огромном холле Надзора, и теперь со всех сторон их окружали маги в черной форме. Воздух начал потрескивать, верный признак того, что сейчас… вот-вот, особенно эта полупрозрачная алая сфера, которая как раз на них катится…

– Стойте! – взвизгнула Алька не своим голосом, – подождите! Мне… нужен Магистр! Это срочно!

***

Ее и вправду не тронули. Но, когда слезла с архаана и позволила тому убраться в гнездо, взяли в плотное кольцо, а потом и под ручки. Крепко так, что Алька расстроенно вздохнула – на предплечьях скорее всего останутся синяки, попробуй потом объясни королю, откуда все это.

– Кто вы и что вам нужно?

Алька посмотрела на седоватого мужчину, высокого поджарого, на груди двойной серебряный шнур… наверное, что-то это означало в святом Надзоре.

– Мне нужен Магистр Эльдор, очень срочно, – вздохнула Алька, – пожалуйста…

Она смотрела в незнакомое, жесткое и угловатое лицо, и вдруг – с неприятным холодком по спине – поняла, что пока она доберется до Мариуса, никто здесь с ней церемониться не станет. Страж нахмурился. Его взгляд скользнул по Альке, вверх-вниз. А за руки ее по-прежнему держали, неприятно-крепко.

– Для начала извольте представиться, – последовало короткое.

– Алайна, Алайна Ритц, – поспешно сказала она, – я…

И хотела добавить, что она нынче королевская невеста, но не успела. Седой еще раз окинул ее взглядом, затем процедил:

– В допросную. По крайней мере, обыскать. А там посмотрим.

А затем, уже совершенно спокойно, добавил:

– Вы же понимаете, что мы не можем сопроводить к Магистру женщину, прилетевшую на твари.

– Подождите! – воскликнула Алька, упираясь туфельками, в то время как ее попросту поволокли прочь, – что вы… да как же?..

Когда ее волокли мимо молоденького стража, ей показалось, что он посмотрел на нее с сочувствием, а затем быстро отвернулся и вообще, куда-то ушел.

Холл, мрачный и просторный, остался позади. Алька окунулась в жирную, неприятную темноту коридоров Надзора, ее вели, тащили вперед и вперед. Она и сопротивляться перестала – разве она может одержать верх в борьбе с двумя… нет, с тремя здоровыми мужиками?

– Прекратите, – попросила тихо, – позовите Мариуса… Он…

И сглотнула, оказавшись перед темной дверью, окованной железными полосами. Они были местами побиты ржавчиной, но не это внушило Альке безотчетный страх. От самой двери… разило кровью. Это было так явственно, что мгновенно закружилась голова и затошнило. Раздался скрип петель, запах стал еще тяжелее. Там… была небольшая комната с маленьким окном под самым потолком. Стол, стул. И ничего больше. Какая-то ветошь набросана в углу…

«Я упаду в обморок», – отстраненно подумала она.

– Раздеть и обыскать, – раздался жесткий приказ, лишающий вообще какой-либо надежды.

– Я – невеста его величества! – пискнула она в отчаянии.

Естественно, никто не поверил. А если и поверил, важность формальной стороны вопроса все равно перевесила: если в Надзор врывается фье на твари Роя, прежде чем с ней разговаривать, ее нужно обыскать и убедиться в том, что данная фье не будет представлять никакой опасности.

– Раздевайтесь, – сказал кто-то над ухом.

Щеки стремительно наливались жаром. Все это было… так унизительно, так мерзко. И Алька вдруг подумала – а что, если и Мариус вот так… если кто к нему попадает в руки? Она ведь… никогда не знала, чем он занимался в Надзоре. Догадывалась, конечно, но все же… чтоб вот так…

Закусив губу и глядя в пол, она нерешительно взялась за застежки платья. Потом оно с сухим шелестом сползло на пол, и Алька, обхватив себя руками за плечи, несмело обвела взглядом собравшихся стражей. Каменные лица, совершенно лишенные эмоций. В глазах – равнодушие, которое режет хуже ярости. Она была для них не более, чем очередным куском мяса.

– И рубашку тоже, – последовал приказ.

– Нет, не надо, – пробормотала она, – у меня… ничего нет, да и зачем мне?!! Позовите Магистра!

Алька дернулась, когда кто-то из них совершенно неуловимым движением снова схватил ее за плечи. Раздался треск рвущейся ткани – и одновременно с этим громыхнула о косяк резко распахнутая дверь. Уже мало что соображая, Алька только и успела, что схватиться за безнадежно испорченный ворот нижней сорочки, уставилась на высокую фигуру в черном, вылившуюся из темноты коридора.

– Так, – Мариус Эльдор на миг замер на пороге, его взгляд прилип к Альке, всего на миг, затем переместился на подчиненных. Из-за его спины осторожно выглядывал тот самый, молоденький страж. Альке померещилось, что в темных глазах Мариуса появился кровавый отблеск.

Он медленно переступил порог, еще раз оглядел собравшихся и поинтересовался, очень вкрадчиво и тихо:

– Что здесь происходит?

Ему ответили. Мол, данная фье ворвалась в Святой Надзор на твари роя, и была доставлена для обыска и первичного допроса.

Мариус передернул плечами. На Альку он почему-то избегал смотреть.

– Все вон, – не сказал, почти прошипел он.

– Но, магистр…

Непонимание. Даже обида в голосе стража. Старались ведь.

– Все вон, – повторил Мариус.

Он крадучись, по широкой дуге, подходил все ближе и ближе. Алька почувствовала, как ее отпустили, и те, кто ее держал, попятились. Мариус… Кажется, она поняла, почему стражи вдруг порскнули прочь, подальше от нее, от Магистра, в открытую дверь. Воздух как будто раскалялся, начинал ощутимо давить. В сумерках появилось легкое голубоватое свечение, и расходилось оно во все стороны как раз от Магистра.

– Мариус, – пискнула она, – что ты…

И так не вовремя закружилась голова, Алька пошатнулась, но тут же оказалась подхвачена на руки. А в глазах Мариуса и правда плавали алые отсветы.

– Что ты здесь делаешь, – едва слышно прошептал он, глядя глаза в глаза.

Алька поежилась. Дурнота медленно отступала, но теперь, глядя на Мариуса, в душу тоненькой струйкой начал просачиваться страх. Что-то новое появилось в Мариусе Эльдоре. Что-то давящее, тяжелое, чего она никогда не ощущала раньше.

– У тебя глаза красные, – прошептала она бездумно, – они ничего мне не сделали… пожалуйста…

И сама не понимала, чего просит. Чтобы успокоился? Чтобы не убил потом тех людей?..

– Хорошо, – выдохнул он, – хорошо…

В радужки снова возвращалась спокойная и такая знакомая кофейная тьма. Сияние погасло. Алька крепче обхватила его руками за шею, прижалась лбом к плечу. А он… по-прежнему держал ее на руках, стоя посреди этой страшной, пропахшей кровью комнаты. Потом опомнился, осторожно поставил на ноги, а сам поднял платье.

– Тебе надо одеться. Позволь, я помогу.

И покачал головой, потрогав то, что осталось от нижней сорочки.

– Ничего, – сказала Алька, – видно не будет… Глупо как-то получилось.

– Прилетать в Надзор на твари роя в самом деле было не самым мудрым решением.

Мариус тоже помаленьку приходил в себя, и даже дышать рядом с ним стало легче. Он молча стал помогать Альке одеваться, задержал в пальцах ее предплечье, где уже наливались багровые синяки.

– Каждый из них будет казнен, – сказал он, тяжело посмотрев на Альку, – прости меня. Хорошо, что секретарь успел вовремя.

– Не надо, – пробормотала она, – они просто делали то, что им казалось правильным.

– Им следовало бы немного думать и прежде спрашивать у меня, – Мариус перешел к застегиванию крючков на платье, – давай пойдем ко мне в кабинет. Там… лучше…

И они пошли. Но прежде чем шагнуть в портал, Мариус обхватил Альку за талию и прижал к себе. Она чувствовала его теплое дыхание на своей макушке, и в ответ обхватила руками за пояс и закрыла глаза.

… – Так зачем ты пришла?

Он осторожно усадил ее в кресло и укутал в ее же шаль. А сам отошел подальше, присел на край письменного стола. Алька помолчала, осматриваясь. Кабинет Магистра был ей знаком. Именно здесь она ссорилась с Магистром из-за брата, но тогда, кажется, здесь были еще гобелены. Теперь – просто каменные, неоштукатуренные стены. Взгляд наткнулся на хрустальный графин и стаканы на столе.

– Можно мне воды? – попросила она.

– Конечно.

Кажется, Мариус даже улыбнулся. Налил полный стакан и подал ей. Алька сделала несколько глотков, поставила стакан на подлокотник кресла, а затем спросила:

– Где Леона Дей Флодрет?

Мариус вернулся к столу, снова присел на его край и сложил руки на груди. Алька невольно залюбовалась им: даже в мрачной форме надзора Мариус Эльдор казался ей самым красивым в мире мужчиной. Только вот… несколько серебристых волосков на висках? Раньше ведь не было.

– Я не знаю, – мягко ответил он, – почему спрашиваешь?

– Мне… сегодня сказали, будто бы она умерла. Король сказал. Но я не верю. Он так спокойно об этом говорил, что я не верю.

– Моя маленькая умная птичка, – голос Мариуса потеплел, – по сути, ты правильно догадалась. Так нужно было сделать, и это не моя тайна. И где сейчас Леона, я не знаю и знать не хочу. Потерпи. Скоро все наладится.

И тут словно что-то лопнуло внутри, с острой подсердечной болью. Алька вскочила на ноги, сжала кулаки.

– Что наладится? Что?!! Я сегодня… ходила к Флодрету, просила, чтоб отказался от свадьбы. Но он решил. Решил, что мы должны пожениться, и хоть головой о стену бейся! Что я могу сделать? А еще… еще Лиар Фэй, он прямо-таки из шкуры выпрыгнет, чтоб я вышла замуж за Флодрета и была коронована!

Мариус нахмурился, потер пальцами лоб.

– Так. Давай все сначала. Кто такой Лиар Фэй? И ему-то что нужно?

Алька всплеснула руками.

– Это лучший маг моего отца. Никто лучше него не может призвать Рой, ну, ты понимаешь , да? Это теперь наша магия… бывших крагхов. В общем, Фэй хочет, чтобы я вышла замуж за Флодрета, а потом его убила.

– За-чем? – теперь на лице Мариуса была написан живейший интерес.

– Затем, что сам хочет на мне жениться! И угрожает, что расправится с Тибом, если я осмелюсь ослушаться!

Последнее Алька почти выкрикнула. И обессиленно уронила руки. Покорно положила голову на плечо Мариусу, когда он подошел и обнял.

– Понятно, – сказал он, – я об этом не знал. А где он сейчас, этот Фэй?

В его руках было так тепло и уютно, что Алька даже глаза закрыла. Она стояла, чувствуя боком, сквозь одежду, жар его тела, и глубоко вдыхала тонкий, едва заметный аромат горького шоколада и кофе. Вот бы всегда так, до бесконечности.

– Он отбыл к отцу по делам, – прошептала Алька, – что мне делать, Мариус? Я не хочу замуж за Флодрета. Я его не люблю.

– Это обнадеживает, – довольный, почти мурлыкающий голос, – потому что я даже засомневался. Целовались вы со знанием дела и с должной страстью.

– Я… – дыхание снова застряло в горле.

– Т-ш-ш-ш-ш, молчи. Не надо ничего объяснять. Не надо.

Он развернул ее к себе спиной, одной рукой придерживая за талию, а другой гладя по лицу, по шее… так приятно, так восхитительно-нежно.

– Ни о чем не беспокойся, – шепот лился в уши, – тебе не нужно будет выходить замуж за Флодрета, я не позволю. Я тебя заберу в любом случае… Дело движется к развязке, Алечка. Потерпи еще немного, и все наладится.

– Точно заберешь? Я думала, ты меня бросил, потому что я натворила глупостей, – капризно сказала Алька.

– И эти глупости я сейчас разгребаю, – он тихо рассмеялся, – и это не так-то просто, поверь. Но клянусь, сегодня вечером все сдвинется с мертвой точки. А ты… ты побольше сиди в своей комнате и поменьше шастай в одиночестве. Не надо. Бери с собой на прогулку кого-нибудь… Только чтобы это был не маг, Алечка. Это важно.

– А эта… твоя любовница, – Алька терялась в мыслях. Что-то надо было спросить, что-то сказать… Да, про ребенка сказать. Хоть и обещала Флодрету, но уж если не выходить за него замуж, то, наверное, можно и сказать?

– Она мне не любовница, – в голосе Мариуса звучало неприкрытое довольство.

Он помолчал и добавил:

– Вернее, любовница, но не моя. И тайна тоже не моя. Я тебе все расскажу, моя птичка… Позже. Но то, что мы с тобой сейчас говорим – плохо. Не нужно… Эх… Я не сдержался, а зря. Не получилось быть до конца железным.Но будем надеяться, что все обойдется.

– Мариус…

Алька почти собралась с духом, чтоб сказать. И почему так тревожно?..

– Тебе надо вернуться, – твердо сказал он, – и чем скорее, тем лучше. Пока тебя не хватились.

– Нет-нет, еще немножко.

– Алайна, – теперь уже совсем строго.

– Хорошо, – она чуть не хныкала. Почему все хорошее так быстротечно?

Она облокотилась на Мариуса и дала утащить себя в портал. Удар сердца – и они уже в ее покоях.

– Не уходи, – пробормотала Алька, – побудь со мной еще чуть-чуть.

– Побуду, не сомневайся.

Мариус отстранился, подошел к окну, проверил крепость щеколд. Заглянул в соседние комнаты.

Затем вернулся к ней, и Алька подошла, уткнулась лбом в плечо.

– Мы… вместе, правда?

– Маленькая птичка… Что мне сделать, чтоб ты меня простила?

– Я простила, – сказала Алька, – мне нужно тебе еще кое-что сказать. Мариус…

Его теплые руки на талии чуть дрогнули. Алька подняла лицо, чтобы видеть выражение его глаз. Ей хотелось – очень хотелось – чтобы он просто поцеловал ее, и просто держал и не отпускал, но… Сперва признание.

– Мариус, – сглотнула нервно, – я…

Чуть скрипнула отворяемая дверь, и Мариус вмиг просто провалился в пустоту. Вот он был – и его нет. Исчез. Алька несколько мгновений потрясенно смотрела на то место, где только что был Мариус Эльдор, и только затем глянула на дверь. На пороге стоял, осматриваясь, Лиар Фэй собственной персоной.

***

Алька невольно задержала дыхание и быстро отвернулась. Мысли скакали как сумасшедшие: Фэй не должен понять, что она была не одна, не должен заметить, что она вообще только что появилась… И сколько он стоял за дверью? Может быть, подслушивал?

Спокойно. Надо взять себя в руки… Но как же трудно, почти невозможно…

– Как дела? – вместо приветствия.

Алька раздраженно закусила губу. Теперь, когда все так быстро менялось, Лиар Фэй злил просто неописуемо. Очень хотелось расцарапать ему физиономию, лощеную и наглую, но Алька понимала, что ничего такого не сделает – потому что ничем хорошим это не закончится. И что же, ей приходится играть? И как долго придется его терпеть?

Мысленно молясь, чтобы Мариус что-нибудь придумал и защитил Тиберика, Алька стиснула пальцы и повернулась к Фэю. Тот оказался неожиданно близко, тонкие ноздри раздуваются, словно Фэй ее обнюхивает.

А она… наверное, она пахнет Мариусом Эльдором.

Впрочем, напридумывала все. Вряд ли Фэй обладает настолько тонким, животным обонянием, чтобы унюхать…

– Тебя здороваться не учили? – буркнула Алька, судорожно сжимая пальцы и пытаясь унять дрожь в теле.

Сейчас… у нее все получится. Надо только немножко выиграть времени, дать себе успокоиться.

– Помилуйте, ваше высочество, – с усмешкой ответил Фаэр у нее за спиной, – кто будет прививать этикет никчемному рабу?

– Так придется учиться, если хочешь быть королем, – сердито проворчала Алька.

Постепенно успокаивалась. Руки перестали трястись, дыхание снова стало спокойным. Она повернулась и, хлопая ресницами, посмотрела на Фэя. Надо бы у него что-нибудь спросить, отвлечь…

– Как поживают мои отец и брат?

Фэй помолчал. Он прошелся по комнате, заглянул в спальню, и Алька снова видела, что он принюхивается.

– Повелитель Сантор здоров и благоденствует, – наконец ответил маг, – то же могу сказать и о его высочестве. Просил передать тебе привет, и то, что скучает.

– Кто, отец?

– Нет, его высочество Авельрон.

Алька отошла к окну и теперь оттуда следила за магом. Фэй был одет по моде земель Порядка, сюртук теплого горчичного цвета, под ним – вышитая жилетка. Крупный камень блестит в шейном платке. И светлые бриджи, цвета топленого молока. Черные волосы он коротко остриг, и бородку отпустил. В общем, картинка, а не мужчина – но только для тех, кто не знает, что у него внутри. А внутри… было много чего тошнотворно-гадкого, это Алька уже знала.

– Алайна, – спокойно сказал он, – ты так и не сказала, как у тебя дела. Надеюсь, Флодрет не раздумал на тебе жениться? Мне тут сказали, что у него убили дочь… Теперь, наверное, траур будет, и свадьбу отложат?

– Не хочет Флодрет ничего откладывать, – буркнула Алька нехотя, – как будто и не любил свою дочку…

– Может, и не любил, – задумчиво отозвался Фэй.

Он все ходил туда-сюда, бросая на Альку задумчивые взгляды, и она извелась вся, пытаясь понять, какого крагха этой змеюке надо.

– Я надеюсь, наши договоренности в силе? – приподнял бровь.

Алька передернулась.

– В силе, хоть я и не в восторге.

– Да ладно тебе.

Он подошел ближе, протянул руку, чтобы погладить по щеке, но Алька отшатнулась.

– Давай без этого.

В синих глазах мага мелькнуло непонимание. Совершенно искреннее.

– Почему? Я буду твоим мужем. Можно привыкать уже сейчас.

Не нужно было ему говорить так. Гнев вскипел мгновенно, и, чтобы в самом деле не кинуться на Фэя, Альке пришлось что есть силы вцепиться в подол собственного платья.

– Ну, вот когда будешь, тогда и поговорим.

Это она почти прошипела. Фэй несколько мгновений огорошено смотрел на нее, затем усмехнулся.

– Хорошо. Как скажешь. Просто… я хотел напомнить, что есть много людей, которых будет жаль убить. Так что… будь поласковей с королем. Посочувствуй его горю. Вы, женщины, умеете так делать… Чтоб он размяк, чтоб был готов тебе тапочки приносить.

Алька кивнула. И вот ради этого он пришел? Просто напомнить об их сделке?

– Ты все сказал?

Маг медленно обошел ее по дуге, пристально разглядывая. А потом быстро схватил за руку и принялся разглядывать отпечатки пальцев стражей Надзора.

– Интересно, – протянул он, – надеюсь, ты понимаешь, что невеста короля должна быть непорочна? И что невеста не должна вести себя… как шлюха?

Алька стиснула зубы и выдернула руку из хватки Фэя.

– Это не твое дело! Ты хочешь, чтоб я вышла замуж за Флодрета – я выйду. Остальное тебя не касается.

Лиар поцокал языком, насмешливо рассматривая Альку.

– Птичка показывает коготки и острый клювик? Что ж… так будет даже интереснее. Люблю, чтоб с огоньком.

Алька скривилась и попросила:

– Уходи, Пастыря ради. Видеть тебя не хочу.

Это вызвало у Фэя приступ веселья. Он поклонился Альке – так, как кланяются монаршим особам. Но едва не давился смехом.

– Как скажете, ваше высочество. Ваш покорный слуга после долгого отсутствия всего лишь хотел напомнить о том, что Орвил Дей Флодрет все же должен на вас жениться. А я, в свою очередь, пойду на все, чтобы ни он, ни вы не передумали и не отказались от этого брака.

Алька демонстративно отвернулась, и так и стояла у окна, глядя на темное плетение ветвей, пока не хлопнула входная дверь. Что ж, выходит, Фэй мало что подслушал, но кое-что заподозрил… И синяки эти… И то, как он нюхал воздух. Неужели понял, что здесь бы посторонний мужчина?

Алька уселась в кресло. У нее появилось чувство, что времени остается все меньше и меньше… До того момента, когда уже ничего не исправишь.

Но она хотя бы предупредила Мариуса о том, что есть еще одна сторона, заинтересованная в ее браке, и что эта сторона примет все меры, чтобы самому в итоге занять трон.

Понятно было еще и то, что теперь Лиар Фэй будет таскаться за ней и следить… Неприятно, но она переживет. Что там Мариус говорил? Совсем чуть-чуть осталось. Надо просто перетерпеть.

Когда к ней снова кто-то постучался, Алька едва не швырнула в дверь кувшином. Да что ж за день такой? Нелегкий, откровенно говоря…

– Кто там? – подошла к двери, прислушалась.

Фэй вернулся? Или Флодрет?

Захотелось расплакаться. Всем им что-то от нее надо, и никто даже не спросит, а чего хочет сама Алайна Ритц. Не человек. Так, игрушка сильных мира сего.

– Ваше высочество, это Ирвисса, модистка королевской семьи, – послушалось тоненькое, – его величество потребовал, чтобы я сняла мерки для пошива свадебного платья.

Алька вздохнула. Нет, определенно, денек тот еще выдался. И открыла.