Глава 14

Здоровяк появился справа от входных дверей, откуда я только что вышел, а второй — худощавый мужчина с острым взглядом — медленно вышел из-за бочек в дальнем левом углу. Оба были вооружены и целились в меня.

Воздух в складе стал плотным, словно перед грозой. Каждый звук казался оглушительным.

— Ты совершаешь большую ошибку, — произнес здоровяк низким хриплым голосом. Его массивная фигура заслоняла часть входа.

Я почувствовал, как мышцы на шее напряглись. Адреналин уже бурлил в крови, обостряя все чувства до предела. В такие моменты время словно замедляется, и каждая секунда растягивается в вечность.

Здоровяк медленно поднял пистолет, направляя его не на меня, а в сторону связанной Лизаветы. Жест был красноречивым — один неверный шаг, и она пострадает первой.

— Отпусти босса, — продолжал он, не сводя с меня взгляда. — Иначе девочке будет плохо. А потом уже никак.

Холодок пробежал по спине. Это была классическая тактика — поставить меня перед выбором между собственной безопасностью и жизнью заложницы. Но я не собирался поддаваться на провокации.

— Положи оружие, — сказал я твердым голосом, приставив пистолет плотнее к затылку Ивана. — Сейчас же.

Из левого угла раздался металлический щелчок — второй мужчина снял пистолет с предохранителя. Он был меньше ростом, но двигался с кошачьей грацией профессионала. В его глазах читалась холодная решимость.

— Это ты отпусти Ивана, — сказал он спокойно, почти дружелюбно. — За двоими уследить не успеешь.

Момент истины. Они думали, что загнали меня в угол, что у меня нет выхода. Треугольник смерти: я в центре, двое вооруженных противников по флангам, заложник у меня под прицелом, а у них я и Лизавета. В кого выстрелят первым?

Я позволил себе слегка дерзкую улыбку, обнажив зубы. У меня есть козырь, о котором они не подозревают.

— Уверены? — спросил я с интонацией, которая не должна была звучать от человека, который фактически находился в проигрышном положении.

Второй мужчина слегка нахмурился, явно не ожидая такой реакции. На его лице мелькнуло недоумение.

— Че-та ты сильно борзый, — проговорил он с лёгкой усмешкой, но в голосе прозвучали нотки неуверенности.

Именно этого момента я и ждал. Момента, когда их самоуверенность даст трещину, когда они начнут сомневаться в правильности оценки ситуации.

— Выбейте пушку у здоровяка из руки, — сказал я спокойно, обращаясь в петличный микрофон.

Второй мужчина моргнул, не понимая, к кому я обращаюсь. Здоровяк тоже выглядел озадаченным.

— Че ты там мям… — начал было второй, но его слова перекрыл оглушительный выстрел.

БАМ!

Звук ударил по ушам, отразился от стен и потолка, заставив всех вздрогнуть. Пистолет вылетел из рук здоровяка, отброшенный точным попаданием снайпера. Оружие со звоном покатилось по бетонному полу, а сам он завопил от боли — кинетическая энергия пули и отдача сделали своё дело, вывернув запястье и, скорее всего, переломав пальцы и раздробив кости.

Тишина после выстрела была оглушающей. Здоровяк прижимал к груди травмированную руку, его лицо исказилось от боли. В его глазах теперь читался не гнев, а шок и растерянность.

— Я же сказал — стволы на пол, — произнес я холодно, поворачивая голову в сторону второго мужчины.

Тот стоял как вкопанный, всё ещё держа пистолет наготове, но уже понимая, что ситуация кардинально изменилась. На его лице боролись удивление и попытка в анализ — он пытался понять, откуда вёлся огонь, и сколько у меня союзников.

— Или мне вынести ему мозги? — добавил я, слегка наклонив голову в сторону корчащегося от боли Ивана.

Иван, которого я всё ещё держал под прицелом, прохрипел сквозь стиснутые зубы:

— Это ошибка, Громов.

— Ошибкой был ваш приезд сюда, — ответил я, не ослабляя хватки.

Второй мужчина колебался. Я видел, как его глаза метались между мной, раненым товарищем и тёмными углами склада, откуда мог раздаться ещё один выстрел. Его взгляд метнулся вверх, откуда упало несколько осколков стекла. Видимо догадался, что работали снайпера.

Краем глаза я заметил, как он слегка подался вперёд, готовясь к движению. Нога дрогнула — он собирался либо нырнуть за укрытие, либо попытаться прорваться к выходу.

В тот же миг возле его стопы со звоном отрикошетила от бетонного пола пуля. Осколки камня брызнули в стороны, а он инстинктивно отдернул ногу.

Предупредительный выстрел прозвучал как приговор. Теперь он точно понял — любое резкое движение может стать последним.

Мужчина медленно опустил пистолет на пол и поднял руки вверх. В его движениях читалось только одно — понимание. Понимание, что он проиграл, и деваться больше некуда.

— Так-то лучше, — сказал я с удовлетворением.

Атмосфера в складе изменилась. Напряжение никуда не делось, но баланс сил окончательно сместился в мою пользу. Иван всё ещё находился у меня под прицелом, здоровяк корчился от боли, прижимая к груди травмированную руку, а второй стоял с поднятыми руками.

Но я не расслаблялся. Знал, что подобные люди не сдаются окончательно до самого конца. В любой момент ситуация могла измениться, появиться новая угроза или неожиданный поворот.

— Отличная работа, — сказал я тихо в петличку.

— Я ж сказал, — прогудел Фауст. — Мы свой хлеб не зря едим.

— Это точно, — отозвался Грим. — Какие дальнейшие действия?

Я окинул всех троих пойманных уродов.

— Ждем подкрепление.

— Подкрепление? — удивился Грим. — Кого ты еще сюда направил, коронер? Спецотряд?

Я тихо хохотнул.

— Кое-кого похуже.

Звуки моторов донеслись издалека, сначала едва различимые среди ночной тишины промзоны. Потом они стали значительно отчетливее. Рокот нескольких двигателей. Я почувствовал, как напряжение в плечах слегка отпускает. Корней все же получил мое сообщение.

— Что это? — нервно спросил худощавый из троицы, все еще стоявший с поднятыми руками.

Я не ответил. Вместо этого прислушался к приближающимся звукам. Машины останавливались, хлопали дверцы, слышались быстрые шаги по асфальту. Много шагов. Хорошо.

Через несколько секунд входные двери склада распахнулись с громким лязгом металла. Яркие лучи фонарей прорезали полумрак, ослепляя. В проеме появились силуэты в темной форме.

— Никому не двигаться! — раздался властный голос.

— Святая инквизиция! — прогремело эхом по складу.

Два отряда вошли быстро и слаженно, заняв позиции и осветив помещение мощными фонарями. Профессиональная работа — никаких лишних движений, четкие команды, полный контроль ситуации.

— Задержал еретиков! — крикнул я, поднимая свободную руку. — Подозреваются в оккультных мероприятиях! Возможно, причастны к смерти эльфийки!

Инквизиторы мгновенно отреагировали. Часть из них окружила троих пленников, часть осталась прикрывать выходы. Иван, здоровяк и худощавый были быстро обезврежены — наручники защелкнулись почти одновременно, несмотря на то, что здоровяк все еще держался за травмированную руку.

— Не сопротивляйтесь, — холодно сказал один из инквизиторов. — Будет только хуже.

Иван молчал, но его взгляд обещал, что это еще не конец. Худощавый тихо выругался, здоровяк просто стонал от боли. Их обыскали, изъяли оружие и документы, затем повели к выходу.

От группы инквизиторов отделился знакомый силуэт. Корней в полной форме своего инквизиторского облачения: темная одежда и высокий колпак.

— Что за херня тут происходит? — тихо спросил он, оглядываясь на уводимых пленников.

— Я же обещал тебе все рассказать? — ответил я с усмешкой. — Вот сейчас и расскажу.

В наушнике зазвучал голос Грима:

— Отличная работа, господин коронер. Ловко ты его скрутил. В моем прицеле выглядело эффектно. Научишь потом? Никогда такого прежде не видел!

Я кивнул, уверенный в том, что он наблюдает за мной.

— Кстати, — продолжил Грим, — главный просил передать, что у него для тебя еще один презент: они вычислили их девку-хакершу. Ее тоже задержали. На этом главный считает, что мы квиты.

Неплохо. Значит, сеть этой организации начинает рваться.

Корней ждал объяснений, и я не промолчал.

— Лизавету похитили, — начал я. — Позвонили, назначили встречу здесь. Я связался с ЧВК, организовал снайперское прикрытие, а тебе отправил сообщение с координатами. Надеялся, что ты увидишь мои звонки и подтянешь экзекуторов.

— Увидел, — кивнул Корней. — Еще как увидел. Два пропущенных и сообщение заглавными буквами. Понял, что дело серьезное. Но ты бы знал, чего мне стоило всех на уши поднять к одиннадцати часам ночи, — он выразительно на меня посмотрел, после чего кивнул головой в сторону, куда увели банду. — Кто они вообще такие?

— Да хрен их знает, — пожал плечами я. — С их слов — какая-то ОПГ, которая стала подминать под себя бордели, кабаки, казино, и все вот это в городках типа нашего. Расширяли территорию. Коктебель пал, Судак следом, как они сказали. И через меня хотели подмять Феодосию. Но не тут-то было.

Корней хмыкнул, хотя на лице его виднелось искреннее удивление.

— И с каких пор ты стал борцом за справедливость?

— С тех пор, что это наш город, — ответил я серьезно. — Наш. И я не собираюсь работать на каких-то мудаков типа этих.

— Ладно, — сказал он наконец. — Что дальше?

— Прошу тебя — добудьте у этих троих всю информацию и упеките их куда-нибудь подальше, чтобы информация не дошла до их подельников слишком быстро. Нужно время, чтобы понять масштабы проблемы.

— Это мы и так сделаем, — сказал Корней. — Но думаешь, все настолько серьезно?

Я покачал головой.

— Не знаю. Но из того, что он мне предлагал — скорее всего да. Видишь, вон пачка банкнот валяется?

— Угу, — кивнул Корней.

— Это задаток. Десять тыщ налом. И завтра уже собирались с кем-то побеседовать и мне подкинуть «работы» вместе с первой зарплатой. А также сказали, что их планы весьма большие.

Корней шмыгнул носом, явно оценивая мои слова.

— Нужно будет держать ухо востро. Ну мы еще у них все узнает. Ты дальше как? Куда-чего?

— А я домой. У меня там пострадавшая, которой нужна помощь, — кивнул я головой на Лизу.

— Думаешь, ей не нужна госпитализация?

— Не-а. Скорее всего какое-то снотворное. Она уже отходить начала во время нашего разговора, так что еще полчаса и, думаю, придет в себя.

— Ну, смотри. Я б после такого ее точно показал врачу.

Я хохотнул.

— Забыл, с кем общаешься? — я протянул ему руку.

— И то верно. Ладно, тогда до завтра. Я тебе дам знать, что мы из них вытянем.

Мы обменялись рукопожатием. Крепким, мужским — знак того, что можно друг на друга положиться.

— Спасибо, что приехал, — сказал я искренне.

— Всегда, — ответил он. — Только в следующий раз предупреждай заранее. А то я думал, тебе крышка.

Я подошел к Лизавете, взял ее на руки и направился к выходу, где меня ждала машина с девушками. Лизавета все еще дремала, пока я ее нес. Подойдя к «Имперору», я хотел было постучать, но девушки, завидев меня, распахнули заднюю дверь.

Уложив-усадив Лизавету на заднее сидение, я подошел к водительскому, после чего сел за руль и… выдохнул.

— Как дела? — спросил я, нарушая тишину, которая затянулась внутри.

— Мы уже прощались с жизнью, — призналась Алиса, и в ее голосе слышалась смесь облегчения и остаточного страха. — Когда увидели все эти машины и людей в форме, вообще душа в пятки ушла.

— Я уж подумала, нас тоже арестуют как соучастников, — добавила Лидия с кривой усмешкой.

— Волновались за меня? — спросил я, заводя двигатель.

— А ты как думаешь? — фыркнула Алиса. — Сидели как на иголках. Каждый звук, каждую вспышку света анализировали. Тем более когда не знаешь, помрешь тут прям в салоне, если тебя пришьют, или еще придется помучиться.

— Особенно когда выстрелы раздались, — кивнула Лидия. — Я думала, все, конец.

— Но ты же справился! — Алиса посмотрела на меня с чем-то похожим на восхищение. Мне было приятно понимать, что она хоть понемногу начинает менять отношение. Хотя… не исключаю, что это все игра на публику, чтобы обмануть меня и предать в самый ответственный момент. — Как ты вообще это провернул?

— Подготовка, — коротко ответил я. — И правильные союзники.

Мы ехали домой по пустым ночным улицам. Каждый думал о своем, но атмосфера в машине была совсем другой — не напряженной, как несколько часов назад, а расслабленной. Опасность миновала, по крайней мере на время.

Лизавета на заднем сиденье тихо застонала и попыталась пошевелиться. Эффект снотворного постепенно проходил.

— Скоро будем дома, — сказал я, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Там ее и приведем в чувство.

В голове все еще крутились мысли о произошедшем. Операция прошла успешно, но это была только первая стычка. Такие организации, как банда Ивана, не действуют в одиночку. У них есть связи, ресурсы, планы. И рано или поздно они попытаются отомстить.

И эта мысль мне совершенно не нравилась.

Мы подъехали к дому, когда город уже окончательно погрузился в ночную тишину. Фонари освещали пустые улицы мягким желтым светом, а в окнах домов едва мерцал отблеск телевизоров. Я заглушил двигатель и на мгновение застыл, позволяя себе выдохнуть. Операция завершена, все живы. Пока что это главное.

— Я помогу, — тихо сказала Лидия, но я покачал головой.

— Справлюсь сам.

Я осторожно открыл заднюю дверь и наклонился к Лизавете. Она лежала неподвижно, дыхание было ровным, но лицо все еще бледное. Снотворное действовало, но уже начинало отпускать — веки изредка дрожали, губы беззвучно шевелились.

Подхватив ее на руки, я почувствовал, какая она легкая. Почти невесомая. В обычное время Лиза была энергичной, деятельной, всегда в движении. А сейчас выглядела совершенно беззащитной.

Ночной воздух был прохладным, поэтому я быстро прошел по дорожке к крыльцу. Дверь открыл ногой — замок я не закрывал, надеясь, что скоро вернусь. В доме было тепло и тихо, привычная обстановка успокаивала после всего пережитого.

Поднявшись по лестнице, я прошел в спальню и аккуратно уложил Лизавету на кровать. Она тихо застонала, повернула голову набок, но глаза не открыла. Я снял с нее туфли, поправил волосы и накрыл теплым пледом. Нужно было следить, чтобы не замерзла — организм после такого стресса ослаблен.

— Ого, — раздался удивленный голос откуда-то из угла комнаты. — Живой.

В голосе гримуара слышалось как удивление, так и легкая подколка.

— Я бы на твоем месте так не язвил, — ответил я, не оборачиваясь. — А то еще добрых тысячу лет покоя не найдешь.

— Ты же понимаешь, что я волновался? — сказал он, явно иронизируя — Весь вечер лежал здесь, не зная, вернешься ли живым. И вдруг мне СНОВА придется лежать без дела, а?

Я наконец повернулся к нему. Старая кожаная обложка, потертые страницы, но в тусклом свете комнаты книга казалась почти живой.

— Волновался? — переспросил я с усмешкой. — Не думал, что у тебя есть чувства.

— Есть, куда деваться, — проворчал гримуар. — Тысяча лет одиночества научила ценить общество. Даже такое сомнительное, как твое.

— Но-но, попрошу не выражаться, — парировал я. — Думаешь твое куда более приятное?

— А что — нет? — удивился букварь.

— Я просто тебе напомню, что в наш первый контакт ты недовольно буркнул и захлопнулся.

— Ой, да ладно тебе. Ну подумаешь, пошутить решил.

Я фыркнул.

— Пошутить. В цирке выступать не пробовал?

— Я не лев, в цирке не выступаю, — гордо ответил он.

Я подошел к окну и раздвинул шторы, впуская лунный свет. На улице было спокойно, никаких подозрительных машин или фигур.

— Как она? — спросил гримуар.

— Живая, — коротко ответил я. — Снотворное постепенно выходит. К утру должна прийти в себя.

— А ты? Как сам?

Я задумался над его вопросом. Как я? Усталый, но удовлетворенный. Напряженный, но довольный результатом. Впервые за долгое время моя жизнь — это череда событий, в которых я сам все решаю, а не сижу как пассивный наблюдатель.

— Нормально, — сказал я наконец. — Лучше, чем ожидал.

— Что дальше?

— Дальше отдыхаем. А завтра разбираемся с последствиями.

Лизавета тихо вздохнула во сне, поворачиваясь на бок. Я поправил плед, убедился, что ей тепло и удобно. Завтра будет сложный разговор — нужно будет объяснить ей, что произошло, почему ее похитили, и как связано это с моей работой.

Но сейчас главное, что она в безопасности.

Я еще немного посидел в кресле и даже не заметил, как задремал, наблюдая за дыханием Лизаветы.

И очнулся от странного звука.

Хрипения человека, который задыхается.