Глава 14

Пространство пахло застоявшейся пылью и холодным бетоном. Огромный, гулкий ангар тонул в полумраке. Лишь свет луны через одну-единственную прореху в крыше проникал в помещение и кое-как давал возможность ориентироваться в пространстве.

В этом пространстве стоял грубо сколоченный стол и два стула. Все остальное — невидимые горы какого-то хлама, который рассмотреть не представлялось возможным.

Человек в капюшоне двигался бесшумно. Его шаги не отдавались эхом, напоминая тихое шуршание крыла летучей мыши. Он прошел сквозь полосу света, не нарушив ее геометрии, и остановился перед вторым силуэтом, который сидел за столом, спиной к единственному источнику света.

Фигура Мастера была неподвижна. Она казалась частью этого места, сгустком тьмы, обретшим человеческие очертания.

— Все прошло, как по маслу, Мастер. Никто ничего не заметил, как я и говорил.

Как по маслу. Банально, но до чего же точно. Эта мысль промелькнула в голове культиста, когда он говорил. Он ощущал почти физическое удовлетворение от чистоты исполненной работы.

Ни следов, ни свидетелей, ни лишней суеты. Профессионализм был его религией, а безупречно выполненное задание — молитвой. Он презирал дилетантов, тех, кто оставлял за собой кровавый след и кричащие улики.

— Тело действительно хранилось в прозекторской без наблюдения? — голос Мастера был ровным, лишенным каких-либо эмоций.

— Верно, Мастер. Охрана — сонный старик у входа на первом этаже. Сигнализация если и была когда-то, давно отключена. А в самом морге — ни души. Они просто бросили его там, в холодильнике, словно ненужный мусор. Уверенные в своей безопасности, в неприкосновенности казенных стен.

Гонец позволил себе легкую, почти незаметную усмешку, скрытую в глубине капюшона.

— Отлично. Сожгите его. Сутки прошли, душа больше не принадлежит этой оболочке.

Простое распоряжение. Утилизация. Теперь, когда драгоценная эссенция была извлечена, тело эльфа превратилось в опасную улику, которую следовало уничтожить.

— Да, Мастер, — сказал мужчина, после чего, коротко склонив голову, развернулся и так же бесшумно покинул круг света, растворяясь в гулком мраке ангара.

Тяжелая металлическая дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Ночь. Холодная, мокрая, назойливая. Она встретила его мелкой изморосью, которая тут же осела на грубой ткани плаща. Он глубоко вдохнул влажный воздух, пахнущий гнилой листвой и близким морем.

Его неприметный фургон стоял в тени старых, заброшенных цехов. Никто бы не обратил на него внимания, даже если бы оказался в этом месте случайно. А если бы и оказался, то сто процентов решил бы, что ему померещилось.

Чего только не привидится во тьме.

Он сел за руль, и двигатель завелся с тихим рокотом. Фары он не включал. Память и привычка позволяли ему двигаться в темноте почти на ощупь.

Машина медленно катила по разбитой дороге промзоны, лавируя между ямами, заполненными радужной от мазута водой. Потом — выезд на окраинные улицы, где в окнах редких домов еще горел свет. Город спал беспокойным сном.

Он думал о Громове.

Эта фигура не давала ему покоя, прямо как заноза под ногтем. Неприятно, не смертельно, но постоянно напоминает о себе.

Гонец помнил сломленного и опустившегося человека, который пришел к мастеру за знаниями и советом. Аристократ, изгнанный из рая, спивающийся в провинциальной глуши, погрязший в мелких взятках и мечтой завладеть «силой».

Но человек, с которым он столкнулся у ворот особняка, не имел ничего общего со старым Громовым.

«Я разорву твою душу в клочья».

Он помнил этот голос. Тихий, ледяной, лишенный страха. И взгляд. Он заглянул тогда ему под капюшон, и гонец увидел не мутные от алкоголя глаза, а два осколка серого льда. В них не было безумия. В них была сила. Спокойствие. Власть.

Он, гонец Мастера, тот, кто привык видеть страх в глазах других, на одно мгновение почувствовал его сам. Не страх перед физической угрозой. Что-то иное. Словно он заглянул в бездну, которая посмотрела на него в ответ и широко улыбнулась, обнажив множество зубов.

Что-то изменилось в Громове. Кардинально изменилось. И это изменение было опасным. Оно ломало все их планы, вносило в выверенное уравнение неизвестную переменную, которая могла обрушить всю конструкцию. И Мастер это тоже понимал.

Фургон свернул с освещенных улиц в лабиринт портовых складов. Здесь царила своя, особая атмосфера. Запах рыбы, солярки и гниющих водорослей. Далекие гудки кораблей, крики ночных чаек. Жизнь здесь не замирала никогда, она просто перетекала в ночную, теневую фазу.

Он остановился у неприметного здания старого рефрижератора, чьи стены, некогда белые, теперь были покрыты потеками ржавчины и слоями облупившейся краски. Здесь была их временная база. Место достаточно уединенное, чтобы работать, и достаточно неприметное, чтобы не привлекать внимания.

Мужчина вошел внутрь. Холод. Даже при выключенных установках здесь было промозгло как в склепе.

Двое его людей уже ждали. Они сидели на ящиках, играя в карты при свете тусклой лампы. Увидев его, они тут же вскочили, вытянувшись по струнке.

В центре помещения, на расстеленном на полу брезенте, лежало тело. Белое и неподвижное. Хотя было бы странным, если бы труп этого эльфа сейчас встал посреди ночи и просто вышел куда-нибудь по своим делам.

Гонец подошел и на мгновение замер, глядя на утонченные черты эльфа. Пустая оболочка. Сосуд, из которого извлекли самое ценное. Он не чувствовал ни жалости, ни отвращения. Сложно испытывать что-то к существу, которого не воспринимаешь ничем, кроме как инструментом для достижения цели.

Он наклонился и прикоснулся пальцем в перчатке к его щеке. Кожа была холодной, но не жесткой. Эластичной. Словно он спал. Этот эффект всегда его поражал. Магия Мастера сохраняла плоть, не давая тлену прикоснуться к ней, пока душа не покинет ее окончательно.

— Собирайтесь, — сказал он, и его голос гулко разнесся по пустому помещению. — Пора заканчивать.

Один из его помощников, здоровяк с бычьей шеей и тупым взглядом, неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Прямо здесь, что ли?

Культист медленно повернулся к нему. Его лицо все еще было скрыто в тени капюшона, но здоровяк почувствовал на себе его взгляд, и ему стало не по себе.

— Нет, — ответил гонец терпеливо, как будто объяснял прописную истину умственно отсталому ребенку. — Мы погрузим его в фургон и отвезем к старому карьеру за городом. Там нас никто не найдет и не услышит.

Он обвел взглядом своих людей.

— Нужны канистры с бензином. Все что есть. Одежда должна сгореть дотла. Кости тоже. Пепел развеять по ветру. После нас не должно остаться ничего. Ни единого волоска, ни единой ниточки. Вы меня поняли?

Они молча кивнули.

— Тогда приступайте, — скомандовал он.

Он наблюдал, как его люди, отбросив карты, принялись за дело. Как они принесли из фургона плотный брезентовый мешок, кряхтя, упаковывали в него холодное, обмякшее тело. Как тащили тяжелые, булькающие канистры с горючим.

Он не помогал. Его работа думать, планировать, предвидеть. А сейчас просто контролировать, чтобы эти двое снова что-нибудь не испортили.

Когда тело было погружено, и все было готово к выезду, он в последний раз окинул взглядом пустое помещение. Здесь ничего не напоминало о том, что еще несколько минут назад здесь лежал мертвый эльф.

Ничего, кроме едва уловимого, сладковатого запаха. Запаха смерти, который, казалось, въелся в сами стены этого проклятого места.

Он вышел на улицу. Дождь почти прекратился, и сквозь рваные облака пробивался бледный, призрачный свет луны. Город спал. Так же крепко, наверное, и сладко спал и Громов.

Гонец улыбнулся.

Посмотрим, что будет, когда он увидит их сюрприз.

* * *

— Его украли, — сказал я.

Мой тон был спокойным, почти безразличным. Как будто я констатировал, что за окном снова идет дождь. Но внутри себя я был зол.

Они смогли. Пробрались в мой морг, не оставив ни следа. Ни взломанного замка, ни царапины на двери. Чистая работа. Это не были просто поехавшие фанатики, размахивающие в лесу ножами. Нет. Среди них были специалисты, и от этого по спине пробегал холодок.

— Что значит «украли»? — в голосе эльфа было слышно удивление и доля раздражения. — Это что, какая-то дурная шутка, господин коронер?

Я медленно повернулся к нему, встречая его взгляд без тени страха.

— Это значит ровно то, что я и сказал, господин Альк Ш’атир. Те люди, которые его убили в том лесу, проникли в прозекторскую так осторожно, что никто среди здесь присутствующих даже не заметил следов взлома, и выкрали тело. Если считаете, что я ломаю комедию или пытаюсь вас одурачить то, пожалуйста, можете хоть сейчас меня заковать в кандалы и отправить на полиграф или залезть мне в голову. Я слышал, что эльфы на такое способны.

Нандор фыркнул.

— У вас же должна быть система охраны, видеокамеры, замки, — возразила Шая. — Как они могли так просто вынести тело, что никто даже не заметил? Это что, какое-то легкое приключение на десять минут? Вошли и вышли?

Я позволил себе усмешку. Кривую, лишенную всякого веселья.

— Должны, — сказал спокойно. Я обвел рукой стерильную, но безнадежно устаревшую прозекторскую. — Напоминаю, что вы не в столице, господа. Вы в самой, простите мой французский, заднице Империи. В том уютном уголке, куда финансирование доходит в час по чайной ложке, и то если по дороге не разворуют. Камеры? Они висели здесь лет десять назад, пока их не сняли, потому что контракт на обслуживание закончился, а на новый денег не выделили, — я понятия не имел, висели ли они тут, но такая байка казалась правдоподобной для периферии. — Охрана? Один сонный дед на первом этаже главного здания, который проснется, только если рядом начнет палить артиллерия. Да и то не факт.

Я закрыл морозильную камеру, после чего отошел в сторону и сел на стул.

— Вы приехали с проверкой, чтобы убедиться в том, что в нашем городе происходят нарушения относительно эльфийского народа. Я этого не скрываю. Но пока что вы следите за одним коронером, который мало того что не является убийцей, а еще и не дал замять ни одного связанного с вашим братом дела. Как по мне — вы не туда копаете, — сказал я строго. — Хотите разбираться — пожалуйста. Я и моя служба будем способствовать всеми доступными методами, но тогда начинайте работать.

Я замолчал, давая своим словам дойти до собеседников. Пусть ощутят на своей столичной шкуре, с чем мне приходится иметь дело каждый день, и заодно вытащил телефон из кармана.

Выдохнув, я добавил, чуть осадив разгорячившиеся эмоции:

— Так что да. Его украли. Добро пожаловать в Феодосию. Надеюсь, вам у нас понравится. А сейчас прошу простить. Я вынужден обратиться в полицию, чтобы зафиксировать факт кражи и поднять всех на уши еще больше.

Я откинулся на спинку стула и набрал знакомый номер. Десятисекундное ожидание. Наконец, после нескольких длинных гудков, в трубке раздался сонный женский голос.

— Полицейское управление, дежурная часть, слушаю вас.

— Доброе утро, — сказал я почти механическим тоном. — Коронер Громов. Мне нужно подать заявление о краже.

В трубке на мгновение повисла тишина. Я почти физически ощущал, как на том конце провода сонная диспетчерша пытается проснуться и уложить в голове это странное сочетание слов — «коронер» и «кража».

— О краже… чего, простите? — переспросила она, и в ее голосе послышалось недоумение.

— Тела, — ответил я, глядя на пустую и закрытую холодильную камеру. — Из прозекторской. Труп эльфа по делу о ритуальном убийстве в лесу. Важная улика.

— Минуту… — в трубке послышался шелест бумаг и торопливый стук по клавиатуре. — Диктуйте адрес.

Я продиктовал. Она записала, и ее голос стал деловым и собранным. Проснулась наконец-то.

— Оперативная группа будет у вас в течение двадцати минут. Ничего не трогайте.

— Уже все потрогано до меня, — буркнул я, но она этого не услышала, положив трубку.

Я убрал телефон. За моей спиной, у входа в прозекторскую, эльфы тихо, на своем певучем языке, о чем-то переговаривались. Я не понимал ни слова, но по интонациям было ясно — они спорили. Нандор говорил короткими, резкими фразами, Шая отвечала ему более мягко, но настойчиво.

Наконец спор закончился. Шая подошла ко мне. Она двигалась легко, почти невесомо, и в ее руках, словно из воздуха, появился тонкий прямоугольник черного картона. Визитка.

— Держите с нами связь, господин Громов, — сказала она, протягивая мне ее. Голос был тихим, а сама эльфийка смотрела мне прямо в глаза, словно действительно пыталась прочитать мысли. — Или, по крайней-мере, со мной, раз у вас с моим братом… не очень задается диалог уже не первый день.

Я принял визитку. Плотный, прохладный картон, на котором золотым тиснением было выведено ее имя и номер. Никаких должностей, никаких регалий. Просто имя.

Я не знал, что это было. Искреннее предложение о сотрудничестве или очередной хитрый ход в их столичной игре? Но я кивнул.

— Если что-то станет известно — сообщите, пожалуйста. Мы остаемся в вашем городе, пока не выясним все обстоятельства, и не будут пойманы причастные.

— Договорились, — ответил я. — Но разве вы не должны здесь остаться и дать показания?

Она лукаво улыбнулась, и в ее темных, как ночное небо, глазах на мгновение вспыхнули озорные искры.

— С кем вы разговариваете, господин коронер? — спросила она, и в этом вопросе было столько иронии, что я невольно усмехнулся. — Нас же здесь нет и не было.

Она хитро подмигнула, и в этом жесте было что-то… неуловимо женское. Не протокольное. Это было чистое кокетство с ее стороны. Забавно. Я даже не догадывался, что эльфийки так умеют.

Шая развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Нандор, бросив на меня тяжелый, как надгробная плита, взгляд, последовал за ней. Их шаги затихли на лестнице. Они ушли так же тихо и незаметно, как и появились.

Оставив меня наедине с пустым моргом и двумя взволнованными девушками, которые тут же подошли ко мне.

— Ну и что это было? — спросила Алиса.

— Полное фиаско, вот что это было, — спокойно отозвался я, разглядывая визитку.

Мы расположились в небольшой подсобной комнате, где специалист мог перевести дух, если рабочий день был очень напряженным, выпить чаю или кофе и отдышаться.

Я сидел на стуле, девушки уместились в одно довольно широкое кресло.

— Умно с их стороны, — нарушила молчание Лидия. — Так и не скажешь сразу, что просто кучка безмозглых фанатиков.

— О чем ты? — спросила Алиса, нервно теребя край своего свитера.

— О культистах, — кивнула Лидия в сторону лестницы. — Они не просто украли тело. Они уничтожили улику, создали нам кучу проблем и выставили тебя, — она повернулась ко мне, — полным идиотом перед столичной проверкой.

— Да какие, в жопу, хитрые! — взорвалась Алиса. Ярость, которую она сдерживала, наконец нашла выход. — Они просто конченые утырки! Мало того, что убили эльфа, так еще и тело украли! Я… я… я не знаю насколько нужно быть бессердечным глубоким моральным уродом, чтобы не просто убить, но еще и после этого измываться над трупом… Зачем? Для чего?

— Пути оккультистов неисповедимы, — заметил я задумчивым голосом. Снова адски хотелось курить. Складывалось ощущение, что Громов в те времена, когда очень много думал, постоянно брался за сигарету. Организм требовал своего, но я не поддавался на его провокации.

Думать можно и без никотина. Тем более, что он вот-вот должен начать снова вырабатываться в организме сам.

Алиса вскочила и заходила по маленькому кабинету. Ее шаги были резкими и нервными. Не хватало только длинного хвоста, которым она бы била себя по бокам. И точно — рыжая разъяренная львица.

— Их нужно найти и… и…

Она не договорила, но я понял. Наказать. Жестоко, безжалостно, так, чтобы другим неповадно было.

Я смотрел на них. На холодную, аналитическую ярость Лидии и горячую, эмоциональную — Алисы. Два полюса одной ненависти. И где-то между ними был я, пытающийся сохранить остатки здравого смысла.

— Этого следовало ожидать, — сказал я спокойно, и они обе замолчали, повернувшись ко мне. — Все предвидеть невозможно. Да, они профессионалы. Да, они переиграли нас в этот раз. Но если бы я знал, что они придут…

Сделал паузу, глядя им в глаза.

— Я бы встретил их здесь лично.

— Может быть, ты бы и мог, — спокойно произнесла Лидия. — Если бы не инцидент с Корнеем.

Я удивленно посмотрел на нее. В ее голосе не было ни упрека, ни сарказма. Это была… констатация факта. Словно она оправдывала меня. Не передо мной, а перед самой собой.

— И это тоже, — согласился я, чувствуя, как внутри что-то сдвигается. Эта маленькая фраза, брошенная почти небрежно, значила для меня больше чем любые слова поддержки.

Удивительно. Госпожа Морозова оправдывала меня. Нет, не верю. Отказываюсь верить. Хотя… я и вправду заметил, что она стала все чаще и лояльнее относится к моему присутствию.

Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Где-то наверху, на улице, послышался вой сирены. Он становился все громче, все ближе, и, наконец, затих прямо у входа в прозекторскую. Они приехали.

Следователь Потапов вошел первым. За ним двое молодых оперативников и эксперт-криминалист с большим черным чемоданом. Лицо Потапова было серым от недосыпа и раздражения.

— Ну, показывайте, коронер, что у вас тут стряслось, — его голос был хриплым и уставшим.

Я провел их в морг, показал пустую холодильную камеру, рассказал о том, что обнаружил утром. Они слушали, и их лица становились все мрачнее. Эксперт принялся за работу — снимал отпечатки, искал микрочастицы, осматривал замок. Оперативники под руководством Потапова начали опрос.

Сначала спрашивали меня. Где был, что делал, кто имел доступ, когда в последний раз видел тело. Я отвечал коротко, по делу, не вдаваясь в лишние подробности. Затем — девушек. Они заметно нервничали, но держались уверенно, подтверждая мои слова.

— То есть, вы хотите сказать, — Потапов посмотрел на меня, потирая небритый подбородок, — что кто-то ночью, не оставив следов взлома, проник в морг и утащил отсюда труп эльфа?

— Именно так, следователь, — подтвердил я.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на своих людей. Те лишь разводили руками.

— Чисто, — сказал криминалист, закрывая свой чемодан. — Слишком чисто. Замок вскрыт профессионально, никаких повреждений. На ручке только ваши отпечатки, коронер, и ваших ассистенток. Все. Словно здесь работали призраки.

Потапов выругался сквозь зубы.

— Ладно. Опечатывайте, — скомандовал он. — Будем разбираться.

На массивные двери холодильных камер наклеили бумажные ленты с печатями. Прозекторская на время превратилась из моего рабочего места в место преступления.

— Вы свободны, — сказал Потапов, обращаясь к нам. — Но далеко не уезжайте. Возможно, вы нам еще понадобитесь.

— Да куда ж я уеду отсюда, — хохотнул я нервно.

Мы вышли на улицу. Серый, унылый день продолжался. Дождь снова начал накрапывать, превращая пыль на асфальте в грязные разводы. Я достал телефон, нашел в контактах номер Докучаева и нажал на вызов. Нужно было доложить. Чем раньше он узнает, тем меньше будет проблем.

— Да, Виктор, — голос Пристава был напряженным.

— Евгений Степанович, у меня плохие новости.