Глава 18

«Имперор» плавно затормозил у обочины. Заляпанная грязью вывеска «Кофе-Хаузъ» выглядела в сером свете полудня еще более уныло, чем ночью. Кафе казалось вымершим, словно заброшенный форпост на краю цивилизации.

Я заглушил двигатель. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом дворников, смахивавших с лобового стекла мелкую морось. Темные тучи, тянувшиеся вчера с моря все же снова добрались до нас, но, благо, пока что не заливали город, как из ведра.

— Я быстро, — сказал, отстегивая ремень. — Ждите здесь.

Девушки молча кивнули. Я видел в зеркале заднего вида, как Алиса сосредоточенно хмурит брови, а Лидия, не отрываясь, смотрит на практически пустое кафе с одним посетителем; ее пальцы нервно теребили край блузки. Они не задавали вопросов, но в их взглядах читалась тревога.

Я вышел из машины. Влажный, холодный воздух ударил в лицо, забравшись под воротник рубахи. Запах мокрого асфальта и городской жизни. Под ногами хлюпали за ночь собравшиеся лужи.

Под звон колокольчика я толкнул дверь. Внутри было так же тихо, как и снаружи. И пусто. За длинной стойкой, протирая и без того чистый стакан, стоял тот же сонный официант, что и в прошлый раз. Он поднял на меня безразличный взгляд и снова уткнулся в свою работу.

Странное место. Второй раз здесь, и оба — ни души. Чем они вообще живут? На одном случайном дальнобойщике в сутки? Или это просто прикрытие для чего-то другого? Прачечная для грязных денег? Склад контрабанды? Я окинул взглядом скромный интерьер — простые столы, обитые красным дерматином стулья. Не похоже. Слишком убого для серьезных дел. Значит, просто убыточное заведение, которое держится на плаву по непонятным причинам.

Она сидела за тем же столиком в углу.

Сегодня на Шае не было строгого делового костюма. Простая белая блузка с закатанными до локтей рукавами, открывавшая тонкие, изящные запястья. Темно-синие джинсы, плотно облегавшие стройные ноги. Волосы, небрежно собранные в высокий хвост, открывали длинную, гибкую шею. Она выглядела не как агент МВД, а как… студентка, заглянувшая на чашку кофе между лекциями. Молодая, расслабленная, почти беззащитная.

Почти. В том, как она держала чашку, в ее идеально прямой спине, в спокойной неподвижности ее взгляда читалась та же внутренняя сила, та же отточенная дисциплина, что и у ее брата.

Она не повернула головы, когда я подошел. Просто продолжала смотреть в окно, на серый, плачущий город. Я беззвучно отодвинул стул и сел напротив.

— А где Нандор? — спросил я. Вопрос вырвался сам собой. Я ожидал увидеть их вдвоем, этот идеальный, синхронный дуэт. Его отсутствие нарушало привычную картину, вызывало легкое, но настойчивое беспокойство.

Разделились. Зачем? Чтобы охватить больше территории? Или она пришла одна намеренно? Чтобы поговорить без свидетелей. Без своего брата-контролера. Интересно.

Она медленно повернула голову, и ее темные, как омуты, глаза встретились с моими. В них не было ни удивления, ни враждебности. Лишь спокойное, изучающее внимание.

— Занят, — просто ответила она. — Мы решили разделиться. Доброе утро, господин коронер.

На ее губах появилась легкая, едва заметная улыбка.

— Добрый день, — ответил я, возвращая ей формальную любезность.

— Кому день, а кому утро, — она сделала маленький глоток из своей чашки. — Моя бы воля — еще бы несколько часов проспала.

Играет в усталость? Или действительно не выспалась? Вряд ли. Такие, как она, спят по четыре часа в сутки и выглядят так, будто только что вышли из спа-салона. Значит, это просто… светская болтовня. Попытка создать иллюзию непринужденности перед серьезным разговором.

— О чем вы хотели поговорить? — я решил не подыгрывать, а сразу перейти к делу. Время — самый ценный ресурс, и у меня его было не так много.

Она поставила чашку на блюдце, которое тихо и дешево звякнуло. Спасибо, что не пластик.

— Давайте перейдем на «ты». Не против? Меня утомляют эти формальности.

Смена тактики. Сокращение дистанции. Пытается выйти на более доверительный уровень. Зачем? Чтобы разговорить меня? Или чтобы самой говорить более откровенно?

— Твоя воля, — сказал я, принимая ее правила. — Так что случилось?

Она подалась вперед, опираясь локтями на стол. Ее голос стал тише, почти шепотом. Официант, стоявший у стойки, не мог нас услышать, но она все равно инстинктивно понизила голос.

Я едва удержался, чтобы продолжить ей смотреть в глаза, а не скосить взгляд в расстегнутую верхнюю пуговицу блузки у шеи.

От нее пахло странной смесью запахов, словно медом… сиренью и… крыжовником? Господи, кто вообще додумался сочетать такие ароматы?

— То, что происходит в Феодосии, — начала она, и ее взгляд стал жестким, сфокусированным, — это не просто серия убийств. Мы уверены, что здесь действует группа… или один человек… который практикует древнюю, запретную магию.

Я молча слушал, изображая на лице смесь удивления и профессионального интереса. Внутри же каждый нейрон моего мозга жадно впитывал информацию, сопоставляя ее с тем, что я уже знал от гримуара.

— Вырванное сердце — это не акт бессмысленной жестокости, — продолжала Шая. — Это ключевой элемент ритуала. В старых текстах говорится об «извлечении эссенции». Это… — она на мгновение замялась, подбирая слова, понятные для человека, далекого от магии, — … как будто они похищают жизненную силу. Душу. Чтобы использовать ее в своих целях.

Похищают душу. Гримуар был прав. Значит, мои догадки о донорстве или воскрешении… они не так уж и безумны. Интересно, насколько глубоко она готова копать? Расскажет ли она о деталях? О том, как именно это используется?

Я изобразил на лице скептическое недоумение, слегка нахмурив брови.

— Душу? — переспросил я. — Ты сейчас говоришь как инквизитор, а не как сотрудник Министерства.

Она криво усмехнулась.

— Называй это, как хочешь. «Психея», «жизненная энергия», «эссенция». Суть от этого не меняется. Они забирают то, что делает живое живым и используют это как топливо. Для усиления собственных способностей, для продления жизни, для питания каких-то артефактов. Вариантов множество. И все они, — она сделала паузу, и ее глаза потемнели, — ведут к новым жертвам. Потому что это как наркотик. Однажды попробовав, остановиться уже невозможно.

Ее слова были для меня не откровением, а подтверждением. Каждое ее предположение ложилось на уже подготовленную почву моих собственных догадок, удобряя ее новыми деталями. Она, сама того не зная, давала мне ключи, которые я искал.

Когда эльфийка закончила, в кафе снова повисла тишина. Я молчал, делая вид, что пытаюсь переварить эту невероятную, почти фантастическую информацию. Посмотрел на свои руки, лежавшие на столе, потом снова на нее.

— И чем я могу помочь? — спросил я наконец. Мой голос был ровным. Голосом человека, который, несмотря на шок, готов действовать.

— Нужно твое содействие, — она снова подалась вперед, и ее шепот стал еще тише, настойчивее. — Ты знаешь этот город лучше нас. У тебя есть доступ к архивам, к отчетам, к людям. Нужно опросить всех. Поднять все старые дела о странных смертях, о пропавших без вести. Особенно среди наших. Нужно найти закономерность. Зацепку. Что-то, что выведет нас на этих оккультистов. Нам нужны твои связи.

Связи. Я едва сдержал горькую усмешку.

Какие, к черту, связи? Половина города меня ненавидит и считает виновным во всех смертных грехах. Вторая половина боится. Мои единственные «связи» — это уставший Пристав, раненый инквизитор и два раздолбая-ассистента. Негусто для охоты на секту чернокнижников.

Хотя… остаются аристократы. Их сплетни, домыслы и любовь обсасывать кости всем и каждому. Я не люблю копаться в грязном белье, но, судя по всему, придется.

— Я попробую что-нибудь разузнать, — сказал я, и это было единственной правдой, которую я мог ей предложить.

— Буду благодарна, — на ее лице снова появилась та легкая, почти неуловимая улыбка. Она поднялась, оставляя на столе несколько купюр. — И да, коронер… — она снова посмотрела на меня, и в ее глазах блеснули знакомые озорные искры. Она хитро подмигнула. — Мой чат доступен тебе в любое время.

Она развернулась и, не оглядываясь, вышла из кафе. Звякнул колокольчик. Я остался один.

Допив остывший кофе, я тоже поднялся и направился к выходу. Загадок становилось все больше. Но теперь у меня был не просто набор фактов, а направление для поиска. И неожиданный, опасный, но потенциально очень полезный союзник.

Я сел в машину. Девушки тут же обернулись, их лица были полны немых вопросов, которые тут же обрели форму.

— Ну что? — не выдержала Алиса.

— Она попросила меня о помощи в расследовании, — сказал я, заводя двигатель. — И поделилась некоторыми теориями.

Я пересказал им суть разговора и поделился подтвержденными догадками про то, что воровство душ было не просто актом вандализма или необъяснимой жестокости. Это было сделано намеренно. И похищенное сердце было для них тоже важно. Но зачем… неясно.

Может… может они каким-то образом хранят душу в самом сердце словно в сосуде, как это было у египтян после смерти фараона, когда его органы раскладывали по глиняным горшочкам, проводя бальзамирование?

— То есть, они реально души воруют? — выдохнула Алиса.

— Похоже на то, — кивнул я. — И теперь наша задача — помочь столичным гостям найти этих «коллекционеров», пока они не начали собирать в свою коллекцию всех остальных.

Провернув ключ зажигания и воткнув передачу вместе с поворотником, я выехал на пустую трассу.

Я вел машину, но видел не дорогу. Мысли крутились в голове, выстраиваясь в сложную схему. С одной стороны они, культисты. Безликие тени, чьи ходы были дерзкими и жестокими, но подчинялись своей, непостижимой для меня логике. Похищение души, консервация, использование… Зачем? Этот вопрос, как заноза, сидел в мозгу.

Слова эльфийки хоть и пролили свет и подтвердили мои предположения, но не давали особой ясности.

С другой — мы.

Я, две мои спутницы, раненый Корней, столичные эльфы и уставшая местная полиция. Слишком много разрозненных игроков, слишком мало информации, чтобы сложить цельную картину.

Сейчас мы реагировали на их выпады и отбивались. Мы были в глухой обороне, из которой нужно было как-то выбираться. Нужно было перехватить инициативу, заставить их сделать ошибку, выманить из тени. Но как?

Они затаились. Эта мысль была прямой и понятной, как линейка. После такого провала, как тело, найденное у самого дома Мастера Инквизиции — они залягут на дно. Надолго. Переждут бурю, пока полиция и Инквизиция не перевернут каждый камень и не успокоятся. А потом нанесут новый удар где-нибудь в другом месте, в другом городе. И все начнется сначала. Нет. Нельзя дать им уйти.

Я так глубоко погрузился в свои размышления, что не заметил, как мы почти приехали. Тишину в салоне нарушил голос Лидии. Спокойный, чуть обеспокоенный.

— Ты слишком сосредоточен, Виктор. Что-то не так?

Я оторвался от своих мыслей, взглянув на нее. Она сидела рядом, с идеально прямой спиной, но ее пальцы нервно теребили застежку сумочки. Она чувствовала мое напряжение. Они обе его чувствовали.

Что-то не так? Да уж, хороший вопрос. Что ВООБЩЕ может быть не так в городе, где маниакальные психанавты режут эльфов ради их душ?

— Пытаюсь придумать, как заставить их проявить себя, — ответил я, сворачивая на парковку у Коронерской службы. — Как вытащить их из норы. Они ведь сейчас затихнут и носа на открытый воздух не сунут.

Я припарковался и заглушил двигатель.

— Это точно, — согласилась Алиса с заднего сиденья. Она подалась вперед, и я снова почувствовал, как ее рыжие волосы коснулись моего плеча. — После такого шума только идиот полезет на рожон. Они будут сидеть тише воды ниже травы, пока все не уляжется.

— И что ты предлагаешь? — спросила Лидия, поворачиваясь ко мне.

Предлагаю? Я пока ничего не предлагаю. Я думаю. Но раз уж они втянулись, раз уж они готовы участвовать…

— Есть идеи? — спросил я, обернувшись к ним.

Они переглянулись. И я увидел в их глазах удивление, словно они совсем не ожидали, что я когда-либо обращусь к ним за помощью.

— Ловля на живца? — первой подала голос Алиса. В ее глазах блеснул огонек авантюризма. — Найти какую-нибудь эльфийку, уговорить ее поучаствовать. Пустить слух, что она одинока, уязвима, и ждать, когда они клюнут. Да хоть эту же столичную! Она ж сама к тебе пришла за помощью. Поговорить с ней, продумать план. Можно же твоих новых знакомых из «Щита» подключтиь.

— Отпадает, — тут же отрезал я. — Во-первых, где мы найдем эльфийку, которая добровольно согласится стать приманкой для серийных убийц-оккультистов? А столичная… сомневаюсь, что пойдет на такое. Они вообще здесь типа «негласно». А во-вторых, даже если найдем, это не сработает. Они не дураки и не будут хватать первую попавшуюся жертву. Они выбирают тщательно. Уверены, что никто не будет искать. Такая показательная «наживка» только спугнет их.

— Но если она будет ходить по городу и орать, что готова отдаться любому оккультисту?.. — не сдавалась Алиса.

— … то ее заберут либо в сумасшедший дом, либо в ближайший бордель, — закончила за нее Лидия с ноткой сарказма. — Нет, Алиса, это слишком грубо. Нужно действовать тоньше.

Она повернулась ко мне, и ее взгляд стал серьезным, анализирующим.

— У тебя же должны были остаться какие-то связи, Виктор. С теми, кто вращается в этих… кругах. Ты же не сам по себе находил эти книги, эти ритуалы. Кто-то тебя направлял. Может, стоит попробовать выйти на них по старым каналам? Прикинуться, что ты все еще «свой», и выведать информацию.

Старые каналы. Если бы они были. Я вспомнил слова гонца. «Мастер». Канал был один. Вертикальный. И этот канал теперь был настроен против меня.

— Ничего не осталось, — покачал я головой. — Все встречи были тайными, анонимными. Никаких имен, никаких контактов. Тупик.

Девушки разочарованно вздохнули. Их идеи —, одна слишком прямолинейная, другая невыполнимая, разбились о суровую реальность. В машине снова повисла тишина, в которой натужно скрипели наши шестеренки головного мозга.

— Вот бы… — вдруг пробормотала Алиса, глядя в мокрое окно. — Вот бы их как-нибудь… заставить напрячься. Чтобы они сами на тебя вышли. Не с угрозами, а… ну, чтобы проверить.

И в этот момент в моей голове словно щелкнул выключатель. Заставить. Напрячься. Сами. Вышли. На. Тебя.

Слова Алисы, брошенные почти случайно, сложились в простую, но гениальную формулу. Не искать их, не ждать их. А заставить их самих искать меня. Выманить. Спровоцировать.

Это же гениально! Осознание взорвалось в голове ослепительной вспышкой. Они думают, что я в углу. Что я раздавлен, напуган, занят оправданиями. Они уверены, что украли не просто тело, а главную улику, оставив меня ни с чем. Но что, если это не так? Что, если у меня осталось что-то еще? Что-то неопровержимое. Доказательство.

Я представил себе их реакцию. Их Мастера, этого невидимого кукловода, который сидит в своей темной норе, уверенный в своей победе. И тут до него доходят слухи. Слухи о том, что коронер Громов не сломлен. Что он не просто отбивается от репортеров, а готовит ответный удар. Что у него есть нечто, способное разоблачить их всех.

Они не смогут это проигнорировать. Начнут нервничать. Попытаются проверить. Пошлют своих людей. Не убивать. Не-е-е-ет. Они пошлют выяснить, что именно я знаю. И вот тут-то я их и буду ждать. И СБРИ. И Инквизиция. И МВД.

— Девочки, — сказал я, и мой голос прозвучал так, словно я только что нашел решение уравнения, над которым бился всю ночь. — Вы гении.

Они удивленно переглянулись, не понимая, что именно из их безнадежных предложений вызвало у меня такой восторг.

— В смысле? — спросила Алиса.

Но я уже не слушал. Я открыл дверь машины.

— Пошли. У меня появилась идея.

Мы поднялись в офис. Я прошел мимо своих озадаченных ассистентов, которые уже успели прийти и теперь смотрели на меня как на привидение, бросил девушкам короткое «разбирайте почту» и, не заходя в наш новый кабинет, направился прямиком к Докучаеву.

Надо действовать быстро, пока новость о похищении еще горячая, пока все уши настроены на эту волну. Нужно подбросить им наживку, и сделать это так, чтобы она выглядела максимально правдоподобно.

Секретарша Анастасия удивленно вскинула брови, когда я без стука вошел в приемную.

— Евгений Степанович у себя?

— Да, но он…

Я не стал ее дослушивать. Открыл дверь в кабинет Пристава. Он сидел за столом, мрачно уставившись в монитор. Увидев меня, он нахмурился.

— Виктор? Что-то срочное? Я же сказал, жду звонка из…

— Очень срочное, Евгений Степанович, — перебил я, подходя к его столу. — У меня есть план, как выманить этих ублюдков.