Глава 3

Я подскочил с кресла так резко, что старые пружины жалобно скрипнули под внезапной нагрузкой. Комната качнулась, словно палуба корабля в шторм, а в голове, как удар молнии, вспыхнуло осознание.

— Его душу вырвали и похитили⁈

Я сам не ожидал, что произнесу это вслух, но теперь, когда мысль обрела форму, она казалась невероятно логичной. Все сходилось — ритуальный круг, отсутствие сердца, та странная пустота, которую я увидел, глядя на труп.

Тишина затянулась. А потом раздался безэмоциональный голос, в котором на этот раз отчетливо слышалась нотка ехидного удовлетворения, словно учитель дождался, пока самый тугой ученик в классе наконец-то решит простейшую задачу.

— Вот-те на-те. Я уж думал, ты не догадаешься.

Эта говорящая макулатура явно получала садистское удовольствие от моих мучений. Мог бы сразу сказать вместо того чтобы водить за нос.

— Меньше умничай, бумаженция, — прорычал я, поворачиваясь к тумбочке. — Ты вместо того, чтобы сказать прямо, разводишь тут метафоры про мясников и хирургов. Говоришь полунамеками, что мне очень не нравится. А теперь объясни: душу что, можно вырвать?

— Можно.

Одно это слово, брошенное с ленивым безразличием, перевернуло все. Мои представления о психее расширялись на ровном месте и приобретали новые грани.

Я думал о психее как о неотделимой части организма, словно о программном коде, который умирает вместе с «железом». Но оказалось, что этот код можно скопировать. Или, вернее, вырезать. Грубо, варварски, но вырезать. Словно хирург, удаляющий орган, только вот орган этот был не из плоти и крови, а из чего-то гораздо более фундаментального.

— Таким образом, — продолжил гримуар, явно наслаждаясь своей лекцией, — похищенную психею можно законсервировать. Запереть в подходящем сосуде, как джинна в бутылке. А дальше — варианты использования. Самый примитивный — поглотить. Выпить, как стакан воды, чтобы восполнить собственную жизненную энергию.

Я слушал, и в голове рисовались картины, от которых становилось не по себе. Вампиризм. Только не кровь высасывают, а саму сущность. Это была не просто магия. Это был какой-то запредельный уровень. Переливание крови, трансплантация органов — все это казалось детскими играми по сравнению с возможностью переливать жизненную энергию.

Кто способен на такое? И главное — зачем? Ради силы? Ради бессмертия? Или есть что-то еще?

— Или, — добавил гримуар, — можно попытаться вдохнуть эту душу в другое тело. Пересадить ее в умирающую оболочку, чтобы запустить ее заново. Но это уже высший пилотаж. Требует не только огромной силы, но и сложнейших артефактов, катализаторов, точнейшего ритуала. Малейшая ошибка — и обе души просто аннигилируются.

Я сел обратно в кресло, ощущая, как тяжесть нового знания давит на плечи. Голова шла кругом. В кого вдохнуть? Как восполнить? Для чего? Мои брови хмурились сами собой, пока я пытался сложить эту мозаику. Это выходило за рамки всего, что я знал, но в то же время у меня уже начинали формироваться предположения.

Думай, Громов. Анализируй. У тебя есть факты, есть логика. Используй их.

— То есть… — я пытался облечь эту мысль в слова, — чужую энергию можно похищать? Высасывать, как… сок через трубочку?

Аналогия была грубой, почти детской, но она точно отражала суть. И меня не смущала ее примитивность — главное было понять принцип.

— Типа того, — подтвердил гримуар. — Но это тоже навык, подселенец. Так что губу пока не раскатывай, а то наступишь, и тренируйся на том, что у тебя есть сейчас. Доверься мне, и скоро начнешь двигаться километровыми шагами.

Километровыми шагами. Красивые слова.

— Пока что я топчусь на месте. Объясни подробнее, для чего могли вырвать душу того эльфа.

В голове уже начали выстраиваться первые самые дикие гипотезы. Я как врач мыслил категориями «пациент-болезнь-лечение». Если кто-то пошел на такое, значит, у него была крайняя необходимость. Не просто жажда силы, а что-то более фундаментальное.

Первая гипотеза. Кто-то умирает. Какой-нибудь могущественный аристократ или маг, чье тело угасает от неизлечимой болезни. И он, в отчаянной попытке продлить свою жизнь, заказал этот ритуал. Нашел исполнителей, которые добыли для него «донорскую» душу.

Логично. Просто. И от того еще более пугающе. Если богачи могут покупать органы для трансплантации, то почему бы не покупать души? Рынок есть — будет и предложение.

Вторая гипотеза. Что-то еще. Что-то более зловещее. Может быть, речь идет не о продлении жизни, а о ее возврате. О воскрешении.

— Эльфы — сильные маги, если тебе это еще не стало известно, подселенец, — голос гримуара вырвал меня из размышлений. — И их души, естественно, наполнены большим количеством энергии, чем людские. Может, кто-то вздумал прибрать к себе весь его объем резервуара, например. Или воскресить какую-нибудь темную сущность. Почем же мне знать-то? Это все теория…

Воскресить. Да, он тоже выдвинул эту мысль. Не продлить жизнь, а вернуть ее. Вернуть кого-то из мертвых. Возможно ли это? Если можно пересадить душу, то почему бы и нет? Взять мертвое тело, накачать его чужой жизненной силой, как спущенную шину, и вставить новую «батарейку».

Звучало как научная фантастика самого низкого пошиба. Но в этом мире, где существуют говорящие книги, магия и прочие вещи, в которые я раньше не верил, это могло быть правдой. И эта мысль озадачивала больше всего остального.

Третья гипотеза. Самая простая и от того не менее неприятная. Кто-то просто собирает коллекцию. Коллекцию из душ. Зачем? Для ритуала большего масштаба? Для создания чего-то? Или просто потому, что может?

— Ох, сука… — я сел обратно на кровать и тяжело выдохнул.

Голова трещала от этих догадок. Каждая из них была безумнее предыдущей, но ни одну нельзя было отбросить. Я чувствовал, как накатывает усталость — не физическая, а ментальная. Слишком много новой информации за короткое время.

Но я так просто не сдамся. Я разберусь с этим.

— Ладно, — сказал я, скорее себе, чем книге. — Будем разбираться завтра. Сейчас надо отдохнуть.

Но я знал, что сна не будет. В голове уже крутился план. Первым делом — вскрытие. Мне нужно было понять, как именно его убили. Была ли причина смерти связана с извлечением сердца, или это было сделано уже после. Потом — поиск связей. Один убитый эльф — случайность. Но что-то мне подсказывало, что случаев гораздо больше.

Нужно искать закономерности. Места, даты, способы убийства. Все имеет смысл, нужно только найти ключ.

Я лег обратно, но сон не шел. Мозг отказывался отключаться. В голове продолжали крутиться обрывки разговора, образы распятого тела и темные предположения.

Если я прав, то мы имеем дело не с обычным убийцей. Мы имеем дело с кем-то, кто обладает серьезными знаниями и возможностями. Кем-то, кто не боится рисковать, кто готов убивать ради своих целей.

Вместо того чтобы считать овец, я потянулся к ноутбуку. Если реальный мир подбрасывает такие загадки, может, виртуальный даст хоть какие-то ответы?

Интернет. Место, где правда соседствует с безумием, а факты тонут в море домыслов. Но иногда именно там можно найти то, что не напечатают в официальных сводках.

Я снова погрузился в мутные воды анонимных форумов. Не городских, феодосийских, а более крупных, крымских. «Тайны полуострова», «За гранью реальности. Крым». Названия были дурацкими, пафосными, но именно в таких местах, среди теорий заговора и рассказов о пришельцах, можно наткнуться на крупицы правды.

Люди любят тайны. Любят чувствовать себя посвященными. И иногда среди этого бреда проскальзывает что-то реальное.

Я методично вбивал в поисковую строку ключевые слова: «пропал эльф», «убийство эльфа», «ритуал в лесу», «странная смерть». Каждый запрос открывал новые ветки обсуждений, большинство из которых были откровенным мусором. Но я терпеливо просеивал информацию, как старатель просеивает песок в поисках золота.

Первые полчаса — ничего. Лишь старые, затертые до дыр истории о вражде людей и эльфов, обсуждение имперских законов, пьяные расистские выкрики, скрытые за анонимностью. Обычный информационный мусор, который засоряет любой открытый форум.

Терпение. В медицине врачи тоже не всегда сразу могут поставить диагноз, а я — не сразу определить причину смерти. Нужно время, нужна методичность.

Я уже собирался закрыть ноутбук, когда мой взгляд зацепился за невзрачную, почти затерявшуюся ветку форума. Заголовок был коротким и лишенным сенсационности: «Странная находка под Керчью».

Керчь. Если там что-то подобное — это уже не случайность.

Я кликнул.

Первое сообщение было написано две недели назад. Некто под ником «Грибник78» сбивчиво, с кучей орфографических ошибок, рассказывал, как во время похода за грибами в лесу недалеко от Керчи наткнулся на труп.

«…лижала прям у дерива, вся белая такая, худющая… я сперва подумол, манекен кто выкинул., а подошол ближе — а там девка. молодая. уши вострые. я сразу понял — эльфийка. полицию вызвал, они приехали, все оцыпили…»

Бинго. Еще один эльф. Еще одна жертва.

Дальше шли комментарии. В основном скептические.

«Очередная сказка от грибника. Наверное, мухоморов переел».

«Фото есть? Нет фото — значит, брехня».

Типичная реакция. Люди не хотят верить в то, что их пугает.

Но один комментарий заставил меня напрячься. Пользователь с ником «Бывший_мент» написал коротко и по делу:

«Случай был. Подтверждаю. Дело быстро замяли, спустили на тормозах. Официальная версия — самоубийство на почве несчастной любви. Но мы-то, кто там был, видели. Там не самоубийство было. Жуткое дело».

Замяли. Значит, кто-то был заинтересован в том, чтобы информация не распространялась. Интересно.

Я прокрутил ветку дальше. Через несколько дней в ней появился еще один комментарий. От того же «Грибника78».

«…я им говорил, а они не слушают! я ж потом вернулся туда, когда полиция уехала. любопытно стало., а там… на дереве знаки какие-то вырезаны, и на земле круг…»

Я застыл на мгновение. Круг. Символы. Все как у нас. Тот же почерк, та же методика. Это уже определенно не совпадение.

Серийник. Кто-то методично охотится на эльфов по всему Крыму.

И последнее сообщение, добавленное всего три дня назад. Оно было коротким, но от него по спине пробежал холодок. Автор все тот же — «Бывший_мент».

«Мне удалось заглянуть в копию протокола вскрытия. Неофициально, конечно. У нее не было сердца. Грудная клетка вскрыта как консервная банка. Это не просто убийство. Это что-то другое».

Я закрыл ноутбук и откинулся на подушки.

Керчь. Две недели назад. Эльфийка. Лес. Ритуальный круг. Вырванное сердце.

Все сходилось до мельчайших деталей. Кто-то или что-то методично охотится на эльфов по всему Крыму. Не просто убивает. Проводит один и тот же ритуал, собирая свою кровавую жатву.

Единица — случайность. Дважды — совпадение. Но в данной ситуации третьего случая мне не требовалось. Я уже понимал, что эти два происшествия имеют между собой самую прямую связь.

И мысль о том, что столичным тут делать нечего, становилась все более неправильной. Наоборот здесь нужны люди с серьезными полномочиями и ресурсами.

Нет. Здесь НУЖНЫ столичные. Нужно подключать СБРИ и Инквизицию на более высоких уровнях. Если они так быстро сработали со «Старшим», то с этими поехавшими оккультистами они тоже могут разобраться в самые короткие сроки.

Две души. Две похищенные психеи. Для чего? Для какого чудовищного замысла им понадобилось столько энергии?

И сколько еще жертв? Про сколько еще убийств я не знаю? Может быть, эти двое — только начало?

Понятия не имею, сколько я еще так пролежал, прокручивая в голове различные сценарии, но все же мне удалось провалиться в беспокойный сон.

Воскресенье было серым и промозглым. Дождь, начавшийся ночью, прекратился, но небо оставалось затянутым тяжелыми свинцовыми тучами. Воздух был влажным и холодным, пахло мокрой землей и увядающей листвой. Подходящая погода для подходящих мыслей.

Мы завтракали в почти полной тишине, нарушаемой лишь стуком вилок о тарелки и тихим шипением кофеварки. После вчерашних событий говорить не хотелось. Каждый переваривал увиденное, пытался уложить в голове этот новый пласт реальности.

Я допил свой кофе — крепкий, почти горький, именно такой, какой нужен был сейчас, — поставил чашку на стол и посмотрел на Лидию. Она сидела напротив, идеально прямая, даже в простом домашнем свитере сохраняя аристократическую осанку. Но я видел, как напряжены ее плечи, и как она механически ковыряет вилкой свой омлет, почти не притрагиваясь к еде.

— Лидия, — начал я, и она подняла на меня глаза. В них все еще плескался отголосок вчерашнего шока. — Я тут подумал насчет предложения Феликса Рихтеровича.

Она молча ждала, что я скажу дальше. В ее взгляде читались осторожность и легкое недоумение.

— Идея проста и гениальна одновременно, — продолжил я, откидываясь на спинку стула и сложив руки на груди. — Я не могу терять время. Дуэль через месяц, а я, как ты правильно заметила, пока что больше похож на мешок с картошкой, чем на фехтовальщика. Поэтому через полчаса мы идем заниматься.

Время — мой главный враг. Месяц — это ничто. Нужно сжать обучение, выжать из каждого дня максимум.

Она нахмурилась, и в ее взгляде мелькнуло недоумение.

— Заниматься? Но… а рапиры ты где возьмешь?

— Сегодня без рапир, — сказал я, и в этот момент в голове уже выстроился четкий план тренировки. Сначала основы, потом детали. Сначала научиться ходить, потом бегать. — Сегодня база. Основа основ. Ты покажешь мне базовые стойки, перемещения, работу ног. Объяснишь, как правильно переносить вес, как держать баланс. Ты будешь ведущей, а я повторять как отражение. Ты будешь меня направлять.

Я смотрел ей прямо в глаза, давая понять, что это не приказ, а просьба, и что я готов принять ее как учителя. Психология. Нужно дать ей почувствовать себя нужной, важной. Апеллировать к ее гордости.

Это был тонкий ход. Я не просто просил о помощи, я признавал ее превосходство в этой области, отдавая ей роль наставника. Для такой гордой женщины, как Лидия, это было важнее любых слов благодарности.

Она молчала несколько секунд, обдумывая мои слова. Я видел, как в ее глазах борется привычная неприязнь ко мне и профессиональный азарт. Фехтование было частью ее мира, ее воспитания. И она знала его досконально.

Азарт победит. Любой мастер не может устоять перед возможностью передать свои знания.

— Хорошо, — наконец сказала она, и в ее голосе не было ни злости, ни сарказма. Только деловая сухость. — Через полчаса на заднем дворе. Будь готов.

Она поднялась из-за стола, и в ее движениях уже появилась та собранность и точность, которую я видел у Феликса. Роль наставника преобразила ее, выпрямила спину, заострила взгляд.

Отлично. Теперь у меня есть еще один учитель фехтования.

Когда она ушла, я повернулся к Алисе. Она сидела, подперев щеку рукой, и с любопытством наблюдала за нашим разговором. В ее глазах читалось живое участие и едва скрываемое восхищение.

Интересно, что она думает обо всем этом? Наверное, ей кажется, что попала в приключенческий роман.

— Алиса.

Она вздрогнула, словно не ожидала, что я к ней обращусь.

— Что?

— Мне нужна твоя помощь.

На ее лице отразилось такое неподдельное, чистое, почти детское удивление, что я едва сдержал улыбку. Она смотрела на меня так, будто я только что попросил ее одолжить мне крылья, чтобы слетать на луну.

Видимо, не привыкла, что ее о чем-то просят в таком тоне. Не «сделай немедленно», а «мне нужна твоя помощь».

— П… помощь? — переспросила она, заикаясь. — Громов, у тебя точно нет температуры?

Она без всякого стеснения вскочила со стула, подошла ко мне, встала на носочки и, потянувшись, приложила прохладную ладонь к моему лбу. Ее рыжие волосы щекотнули мне щеку, и я на мгновение замер, ощущая ее близость и легкий запах шампуня — что-то цветочное, весеннее.

— Нет, вроде нормальный, — вынесла она вердикт, отстраняясь и садясь обратно на стул. Но на ее щеках проступил легкий румянец.

Я откашлялся, возвращая в разговор серьезность.

— Мне нужно практиковаться в своих навыках. Ты видела, что я делал с Лизой. Но это все на пределе и инстинктах. Мне нужно научиться контролировать эту силу. И для этого, как сказал мне один консультант, нужен подопытный.

Подопытный. Не самое удачное слово, но точное.

Ее глаза загорелись. Я видел в ней не жертву, а исследователя. Инженера, которому предложили разобрать невиданный доселе механизм.

Правильно. Любопытство — хороший стимул.

— Я тоже хочу практиковаться! — выпалила она, и в ее голосе звучал неподдельный энтузиазм. — И вообще, ты обещал мне все рассказать, а так ничему и не научил! Я тоже видела психею в морге! Может, я тоже так могу!

— Можешь, — кивнул я. У нее определенно был потенциал — я это чувствовал. — Скорее всего. Но сначала — ты поможешь мне. А потом я помогу тебе. Идет?

Она на мгновение задумалась, взвешивая предложение. Я видел, как в ее голове крутятся мысли, как она пытается просчитать все «за» и «против».

Умная девочка. Не бросается в омут с головой. Внезапно ее лицо озарила какая-то решительная улыбка.

— Идет!

Отлично. Теперь у меня есть и учитель фехтования, и подопытный для магических экспериментов.

Мы прошли в холл. Я отодвинул кресла, освобождая пространство у камина. Алиса встала в центре, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя готовность к эксперименту.

Я встал в метре от нее, чувствуя, как в груди начинает разгораться то знакомое тепло.

— Что нужно делать? — спросила она.

— Просто стой и постарайся не двигаться, — ответил я и, закрыв глаза, сконцентрировался.

Концентрация. Никуда не торопиться. Чувствовать, а не тянуться силой.

Я активировал «зрение». Психея Алисы предстала передо мной ярким, трепещущим оранжевым пламенем. Живая, энергичная, полная силы. Она пульсировала в такт ее сердцебиению, переливалась оттенками от темно-красного в центре до золотистого по краям.

Я протянул руку. Не физическую, а свой энергетический фантом. Пытался дотянуться до нее, почувствовать ее тепло, коснуться ее света.

Это было похоже на попытку поймать солнечный зайчик голыми руками. Я тянулся, концентрировался, но моя «рука» не дотягивалась. Каждое движение требовало огромных усилий, а результата не было. Я чувствовал, как утекает моя собственная энергия, как в висках начинает стучать, а во рту появляется знакомый металлический привкус.

Не получается. Слишком далеко. Ну или я слишком слаб.

— А будет больно? — спросила Алиса, и ее голос в моей голове прозвучал приглушенно, как из-за толстого стекла.

— Не должно, — ответил я, хотя понятия не имел, будет или нет. А что, если я случайно наврежу ей? Что, если мое неумелое прикосновение оставит на ее душе узел?

Мысль была неприятной, но я отогнал ее. Без риска не будет и прогресса. Ну и она сама согласилась.

Я попробовал снова. И снова. Методично, настойчиво, как хирург, пытающийся найти нужный сосуд в темноте. Полчаса пролетели незаметно. Пот выступил у меня на лбу и заструился по вискам. Перед глазами плыли цветные круги. Я чувствовал себя выжатым до последней капли.

На сегодня достаточно. Не стоит перенапрягаться.

— Все, — выдохнул я, открывая глаза. — На сегодня хватит.

Алиса смотрела на меня с сочувствием и едва скрываемым разочарованием.

— Не получилось?

— Пока нет, — признался я, вытирая пот со лба. — Но это только начало.

Я вышел на задний двор. Прохладный воздух немного привел в чувство, прогнал остатки головокружения. Лидия уже ждала меня, одетая в строгий черный тренировочный костюм. Волосы убраны в тугой пучок, лицо сосредоточенно.

Серьезно настроена. Хорошо. Значит, не считает это игрой.

— Готов, ученик? — спросила она, и в ее голосе прозвучали нотки, которые я слышал у Феликса Рихтеровича, и при этом ее собственные — ирония и легкая издевка.

Кажется, ей нравится, когда я оказываюсь в неловком для себя положении. Ну что ж, пусть наслаждается, пока у нее есть такая возможность.

Она не стала тратить время на разговоры.

— Стойка. Ноги на ширине плеч, задняя стопа перпендикулярно, передняя прямо. Колени согнуты. Вес распределен шестьдесят на сорок на заднюю ногу. Спина прямая.

Четко, ясно, без лишних слов.

Я пытался повторить. Тело, еще помнившее вчерашнюю тренировку с Феликсом, слушалось неохотно. Мышцы ныли, суставы скрипели, координация хромала.

— Не так! — ее голос был резок, как удар клинка. — Ты заваливаешься вперед! Спину выпрями! Ты не мешок с навозом тащишь, а собственное тело!

Она подошла и, сначала не касаясь меня, начала корректировать мою позу.

— Вот здесь, — она провела рукой в воздухе, очерчивая линию от моего плеча до бедра. — Представь, что у тебя внутри стальной стержень. Не гнись!

И, явно не выдержав моих ошибок, положила руку на мое плечо. Осторожно, словно боялась, что ее тут же ударит током. Но от прикосновения, как и тогда на приеме у Муравьева во время танца, ничего не случилось.

Нет желания мне навредить — нет и проблем.

— Плечи расслабь! Напряжены только ноги и кор! — сказала она, выравнивая мою осанку и постукивая по торсу. — Дыши! Ты не дышишь, Громов! Вдох на подготовке, выдох на движении!

Она гоняла меня по площадке, заставляя делать шаги вперед, назад, в стороны. «Шассе», «балестра», «флеш-атака». Термины, которые еще вчера ничего не значили, теперь обретали форму и смысл. Я повторял за ней как марионетка, пытаясь скопировать ее легкие, пружинистые движения.

Она красива, когда двигается. Каждое движение точно, каждый шаг продуман.

Я чувствовал, как горят мышцы, как сбивается дыхание, как каждая клетка тела протестует против этой непривычной нагрузки. Но я продолжал. Потому что понимал — это необходимо.

Лидия почти во всем подражала своему учителю. Скрупулезна, дотошна и безжалостна. Она видела каждую мою ошибку, каждую неточность, и с явным удовольствием тыкала меня в эти косяки.

— Левая рука! Где левая рука⁈ Она у тебя болтается как плетка! Баланс! Кор! Дыши, говорю!

Но мне от того было только лучше. Чем больше прорех будет устранено — тем быстрее растет моя компетентность.

А на Лидию я не держал зла. Тяжело сердиться на человека, который, во-первых, пытается тебе помочь, во-вторых, разбирается в деле стократ лучше тебя, ну и очень четко просвещает.

Тем не менее, я проклинал все на свете, но останавливаться не собирался. Она права. Без этой базы, без этой муштры, все мои инстинкты и рефлексы были бесполезны.

И потому что в глубине души я был ей благодарен. Она не просто отбывала повинность. Она действительно учила меня. И это было важнее любых слов.

Важнее любых слов о ненависти.