Глава 11

Я вскочил с такой силой, что пружины моего кресла скрипнули.

— Алиса! Лидия! Собираемся! — мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывал, и отразился от высокого потолка гостиной. — Нам нужно ехать спасать эльфийскую задницу!

Повисла пауза, в которой слышался только треск догорающего полена в камине да мое собственное учащенное дыхание. Обе девушки застыли на своих местах, переваривая услышанное.

— Нам? — переспросила Лидия тоном, от которого температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Она даже не обернулась ко мне, продолжая смотреть в окно, но в одном этом слове было столько возмущения, что оно могло бы соперничать с любым гневным монологом. Ее аристократическое воспитание не позволяло ей повысить голос, но умение вложить в интонацию весь спектр эмоций у нее было отточено до совершенства.

— Эльфийскую задницу⁈ — почти одновременно донесся из другого угла комнаты возглас Алисы. В ее голосе была готовность хоть прям сейчас накинуть куртку и вскочить в машину навстречу приключениям. И я в очередной раз удивился, какая она переменчивая в своих поступках и настроениях. Еще десять минут назад она говорила со мной шепотом, а теперь чуть ли не в домашней одежде готова сорваться с места.

Я уже двигался к прихожей, на ходу снимая с вешалки плащ и проверяя внутренние карманы. Каждая секунда промедления жгла меня изнутри, но я понимал, что без хотя бы минимальных объяснений мы не сдвинемся с места. Вернее я-то сдвинусь, а вот девиц потянет следом, а их негодование по этому поводу я слушать не хочу.

— У меня нет времени на подробные объяснения, — начал я, одновременно проверяя револьвер, что он заряжен и готов к использованию. Надеюсь — не понадобится. — Если излагать максимально кратко: я передал эльфам информацию о местонахождении одного человека. Наводку на Ковалева, если быть точным.

Я остановился на мгновение и посмотрел на них. Обе уже стояли, их взгляды были прикованы ко мне, и в глазах читался немой вопрос о том, насколько все серьезно.

— Шая, сестра того самого Нандора, с которым мы имели дело раньше, отправилась следить за ним. Я установил приложение, чтобы видеть ее перемещения. Ее трекер замер десять минут назад. Она не двигается и не отвечает.

Я остановился у двери и начал методично проверять карманы в поисках ключей от машины. Сначала карманы пиджака, потом брюк, потом внутренние карманы плаща. Проклятье. Моя наводка привела к этой ситуации. Если с ней что-то случилось из-за информации, которую я предоставил, это будет на моей совести.

— А только что, буквально минуту назад, мне написал ее брат. Он попросил о помощи.

Девушки переглянулись, и в этом молчаливом обмене взглядами прочитывался целый разговор. Не было ни упреков в мой адрес за то, что я снова втягиваю их в опасную авантюру, ни паники от перспективы оказаться в эпицентре неприятностей. Было только понимание неизбежности происходящего и принятие того факта, что наши судьбы связаны слишком крепко, чтобы действовать порознь.

— Мне это категорически не нравится, — произнесла Лидия тем же ровным тоном. Она скрестила руки на груди, и в этом жесте читалась не столько защитная реакция, сколько попытка взять себя в руки.

— Мне тоже, — вздохнула Алиса, делая несколько шагов в мою сторону. Она уже начала застегивать свою куртку, висевшую на спинке кресла. — Но какой у нас выбор?

— Ничего героического или опасного от вас не потребуется, — заверил я их, наконец нащупав в заднем кармане брюк холодный металл связки. — Ваша единственная задача — оставаться в машине с запертыми дверями и не высовываться наружу ни при каких обстоятельствах. Сто пятьдесят метров — это достаточное расстояние, чтобы вы находились в относительной безопасности, пока я буду выяснять, что именно произошло и как это можно исправить. Мне просто необходимо ваше физическое присутствие поблизости, чтобы я мог нормально действовать, не испытывая последствий нашей связи. Договорились?

Они молча кивнули, и этого простого жеста согласия было достаточно, чтобы мы двинулись дальше.

Двери захлопнулись почти одновременно, их глухой стук нарушил оцепеневший покой ночной улицы. Я вжался в холодную кожу водительского сиденья, а пальцы автоматически подали ключ в замок зажигания и привычным движением хоть в этом, хоть в прошлом мире, провернули его.

— Куда ехать-то? — голос Алисы с заднего сиденья прозвучал напряженно.

— Сейчас, — бросил я, выводя на экран смартфона карту. «Сокол-7». Я нашел пульсирующую точку, замершую в промзоне. Мой палец уже тянулся к кнопке «Проложить маршрут», когда я замер.

Точка… точка больше не стояла на месте. Она ожила. Медленно, но верно, крохотный пиксель ее трекера пополз по нитке улицы, углубляясь все дальше в лабиринт старых складов и заброшенных цехов.

В голове мелькнула предательская мысль. Может, я зря поднял тревогу? Может, она просто выжидала, пряталась, а теперь снова ведет объект? Простое и логичное объяснение, которое могло бы сэкономить нам всем кучу нервов.

Но сообщение Нандора… Он не стал бы писать, если бы все шло по плану. Эльфы не склонны к человеческой суетливости и панике. Его короткая, сухая фраза была равносильна сигналу SOS, поданному с тонущего корабля. Что-то пошло не так. Катастрофически не так.

— Маршрут построен, — произнес бесстрастный электронный голос из динамика, когда я ткнул пальцем в экран.

Седан сорвался с места и влился в поток ночного города. Улицы были почти пусты, лишь редкие такси и запоздалые гуляки. Свет фонарей ложился на асфальт длинными желтыми полосами.

Я вел машину, полностью сосредоточившись на дороге, но часть моего сознания была занята следующим шагом. Я нашел в контактах номер с лаконичной подписью «Главный» и нажал на вызов.

Гудок прозвучал лишь раз. Трубку сняли мгновенно.

— Добрый вечер, господин коронер.

Голос на том конце был глуховат, с легкой хрипотцой. Все тот же голос, который я слышал и неделей ранее. Или… или сколько там прошло времени с того момента? Казалось, что целая вечность.

— Приветствую. Мы договаривались о встрече на понедельник…

— Но, смею предположить, раз вы решили позвонить в субботу вечером, планы изменились, — без паузы закончил он мою мысль.

— Верно, — подтвердил я, перестраиваясь в левый ряд, чтобы обогнать мусоровоз.

— Судя по вашему голосу, вы торопитесь. Есть пара свободных минут на любезности, или сразу к делу?

Я бросил взгляд на карту маршрута. Навигатор показывал пятнадцать минут до цели. Не сказать, что времени было в обрез, как раз-таки наоборот. Этих минут хватит на полноценный диалог.

— Есть.

— Хотел поблагодарить вас в очередной раз. Ваша мысль про причастность силовых структур, у которых имелись люди с ярко выраженными… — он на мгновение помедлил, подбирая обтекаемую формулировку, — психическими отклонениями, оказалась в высшей степени продуктивной и точной.

И чего он тянет кота за причинное место? Мог бы прямо сказать — были психи, мы их поймали и наказали. Всю картину я видел и сам через покойного Сальву. Да и Грим уже мне коротко обрисовал ситуацию. Но так как «палить» мне его подчиненного в распускании информации не хотелось, а раскрывать свою тайну тем более, я продолжал слушать и поддакивать.

— Интересно, — сказал я после небольшой паузы, давая ему понять, что я готов слушать.

— Это были наши бывшие сотрудники. Сослуживцы. Солдаты.

— Мгм, — промычал я, внимательно следя за дорогой и проскакивая на мигающий зеленый. — И все?

— Хм. А что еще вас интересует?

— Почему, например, «были», — я поддерживал диалог почти на автомате. Мысли уже были там, в темной промзоне. — Всех перебили?

— Часть погибла при, скажем так, выяснении обстоятельств. Они оказали сопротивление, когда мои ребята решили уточнить у них степень их причастности. Те решили, что мы явились мстить, и открыли огонь. Оставшихся мы задержали и передали куда следует. А «были» они потому что их выставили за дверь нашей ЧВК задолго до этих событий. Они не следовали кодексу. У нас, знаете ли, не принято резать людей с явным удовлетворением на лице. Это уже не работа, а откровенный садизм, чего мы не приемлем.

— Понимаю, — согласился я. И я действительно понимал. Частные военные компании бывают разные. Одни нанимают профессионалов, способных выполнить задачу чисто и без эмоций. Другие — откровенных отморозков, для которых война — способ легализовать свою жажду насилия. «Щит», как я успел сначала выяснить, а затем и убедиться, старался держаться первой категории. Это внушало определенное уважение.

— Вот и вся история. Еще раз благодарю. Так что у вас за срочность, господин коронер?

Наконец-то.

— Про оккультистов слышали?

— Ими весь эфир СБРИ забит в нашем регионе. Все копают, разбираются. Слышал и про вашу совместную операцию у дома Вяземского. Я впечатлился, но, признаться, так и не понял, что случилось. Искали одного Вяземского, а нашли второго в его же подвале.

— Как-то так, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — В общем, прямо сейчас у меня пропал со связи один сотрудник, который следил за кротом культистов в полиции. Мне нужны люди. Люди, которые подъедут к конкретному месту с самыми серьезными пушками, какие у вас есть. У меня есть подозрение, что человека обнаружили и взяли в плен. Надеюсь, что к моменту, когда мы окажемся на месте, я надеюсь, что она… ну, по крайней мере, будет еще жива.

— Она? — переуточнил Главный и я тут же себя чуть ли за язык не прикусил. Но отступать было некуда.

— Да.

— Так речь еще идет и о женской чести?

— Можно сказать и так.

Какая интересная реакция. Главный был, что ли, из старой касты аристократов, которые за женскую честь были готовы биться на дуэли до смерти?

От этой мысли мне стало смешно. Смешно потому, что я и сам, как оказалось, был таким же аристократом.

В трубке повисла пауза. Я свернул с проспекта на узкую, плохо освещенную улицу.

— Ясно. Что ж, присылайте координаты.

— Грим и Фауст сказали, что они в деле.

Главный хмыкнул.

— Коронер, не думали поступить к нам на службу? Платим мы хорошо и исправно. Да и друзей вы, я смотрю, уже нашли.

Я невольно хохотнул.

— Спасибо за предложение. Я бы, возможно, и согласился, если бы определенные жизненные обстоятельства не требовали моего личного и весьма специфического участия. А у вас, как вы сказали, кодексы, строгость, подчинение. Не по мне.

Он издал короткий, сухой смешок.

— Грим, Фауст и еще пара ребят выйдут с вами на связь в ближайшее время. Но убедительная просьба — вы ничего не слышали и ничего не знаете. Мы контактируем с вами по личной инициативе и в рамках взаимовыгодного сотрудничества.

— Я даже не знаю, о чем идет речь. Я вообще еду за рулем и ни с кем не разговариваю.

Он помолчал несколько секунд. Почему-то мне показалось, что эти слова ему понравились.

— На связи, господин Громов.

Я положил телефон на специальную подставку, и салон машины снова наполнился лишь ровным гулом двигателя да тихим шелестом шин по асфальту. Разговор окончен. Теперь оставалось только ехать. Моя нога сама собой чуть сильнее надавила на педаль акселератора, и «Имперор», плавно качнувшись, ускорил свой бег по ночным улицам.

Мигающая точка на экране навигатора приближалась, затягивая нас все глубже в промышленное сердце города, давно переставшее биться. Фонари на улицах становились все реже, свет их тусклее. Жилые дома сменились глухими кирпичными заборами, за которыми угадывались темные силуэты цехов и складов. Воздух за окном изменился. Исчезли запахи выпечки и выхлопных газов, им на смену пришел тяжелый, застарелый дух машинного масла, ржавого металла и сырой земли.

— Как ты поймешь, что пора остановиться? — голос Лидии прозвучал с заднего сиденья. — Как не раскрыть наше положение раньше времени?

Вопрос был по существу, прагматичный и своевременный.

— Как только подъедем достаточно близко, — ответил я, не отрывая взгляда от дороги, — я передам руль Алисе. Выключите фары. Будете медленно следовать за мной, держа дистанцию не меньше ста метров. Главное — не отставать и не приближаться. Я же пойду пешком. Нандор, я надеюсь, уже там, мы встретимся и двинемся по следу вместе.

Я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Лидия молча кивнула, ее лицо в полумраке было серьезным и сосредоточенным. Алиса, сидевшая рядом с ней, закусила губу, но в ее глазах я видел ту уверенность, которая мне в ней нравилась.

Мы въехали на территорию промзоны. Это был город-призрак, мертвый мир бетона и ржавчины. Справа и слева от узкой, разбитой дороги громоздились скелеты заводских корпусов с пустыми глазницами выбитых окон. Из стен торчали кривые прутья арматуры, похожие на обломанные ребра гигантских зверей. Под шинами хрустел битый кирпич и осколки стекла. Ветер, гулявший между зданиями, приносил с собой тихий, скорбный вой петель, на которых болталась старая створка.

Лунный свет, пробиваясь сквозь рваные облака, рисовал на земле причудливые, уродливые тени от искореженных металлических конструкций, застывших в нелепых позах.

Я съехал на обочину, заглушил двигатель. Погасил фары. Темнота, до этого лишь подступавшая к нам, разом хлынула в салон, поглотив его. Несколько секунд мы сидели в полной неподвижности, и наши глаза привыкали к мраку. Я слышал лишь стук собственного сердца да прерывистое дыхание девушек за спиной.

Только вибрация на телефоне давала мне понять, что мы все еще живы, а не застыли навсегда в этом темном месте, как на картине, что похитила душу Вересаева. Я схватил его, экран озарил мое лицо холодным светом.

Уведомление от Нандора.

«Я тебя вижу. Жду севернее, у остова цеха».

— Ну, я пошел, — сказал я вполголоса, нарушая оцепеневшую неподвижность в салоне. — Держитесь пока здесь. Никуда не двигайтесь.

Я выскользнул из машины, стараясь не хлопнуть дверцей. Прохладный, сырой воздух тут же окутал меня. Мир вокруг был почти лишен цвета, раскрашен лишь оттенками серого и черного. Единственным ориентиром служил едва заметный силуэт гигантского цеха, чья разрушенная крыша рваными зубьями вонзалась в низкое, подсвеченное далекими городскими огнями небо. Туда, на север.

Я двинулся вперед. Под ногами хрустел строительный мусор, шуршала сухая трава, пробившаяся сквозь трещины в асфальте. Стараясь ступать аккуратно, я медленно переставлял ступни, но то и дело все равно наступал на что-то громкое. В голове роились мысли одна тревожнее другой.

А что если это западня?

Что если сообщение писал не Нандор? Если они захватили и его, а теперь, используя его телефон как приманку, ведут меня прямиком в ловушку? Эта мысль была настолько вероятной, что по спине пробежал холодок, не имевший ничего общего с ночной прохладой.

Моя рука сама собой скользнула под плащ, пальцы нащупали знакомую, рифленую рукоять револьвера. Я вытащил его, проверил барабан. Даже несмотря на то, что я его уже проверял, хотелось это сделать снова. Убедиться. Шесть патронов на месте. Не густо, но лучше, чем ничего.

Оружие в руке немного успокаивало, его тяжесть придавала уверенности, заземляла, не давая воображению унести меня в пучину тревожных размышлений.

Я дошел до угла разрушенного цеха, где мрак сгущался до плотности чернил. Здесь ветер стих, и воцарилась почти абсолютная тишина. Я остановился, прижавшись спиной к шершавой кирпичной стене, и замер, превратившись в слух. Пытался уловить хоть что-то: шорох, дыхание, скрип, но слышал лишь гул крови в собственных ушах.

Осторожно, стараясь не производить шума, я сделал несколько шагов вдоль стены, заглядывая за угол. Внутри зиял огромный, пустой провал, заваленный обломками и искореженными фермами. Лунный свет, проникая сквозь дыры в крыше, рисовал на бетонном полу призрачные, вытянутые узоры.

Я шагнул в тень, и в этот момент под моей ногой с резким, хрустальным треском лопнул осколок стекла. В ночной тишине этот звук разнесся и был слышен всем в округе, наверное, за три версты. Так мне показалось. Я застыл, проклиная себя за неосторожность.

— Я здесь.

Тихий, знакомый голос прозвучал совсем рядом, справа от меня, из-за груды старых, проржавевших бочек. Он был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалось колоссальное напряжение.

Из тени выступила высокая стройная фигура. Нандор.

Он шагнул в полосу лунного света, и я увидел его лицо — бледное, осунувшееся. В его темных глазах, обычно полных эльфийского высокомерия, плескалась глухая, едва сдерживаемая ярость. Он был один.

— Шая у них.