Глава 17

Я лежал пластом, растянувшись на прохладных, чуть влажных от моего тела простынях. Еще недавно ноющие мышцы расслабились, но от переутомления ступни и голени продолжали назойливо гудеть.

— Весьма плодотворный вечер, подселенец.

Сухой шорох донесся со стороны письменного стола. Я не вздрогнул. Даже не открыл глаз. К этому голосу, лишенному всяких интонаций, можно сказать, что я привык.

— Я устал, — сказал я, открыв глаза и глядя в потолок. — Давай в следующий раз обсудим.

— О, я вижу, — отозвался гримуар, игнорируя мое предложение. Его голос продолжал не выражать ни единой эмоции. — Я все видел. Твой неуклюжий, но весьма эффективный финал. Очень… показательно.

Я молчал. Говорить не было ни сил, ни желания. Пусть разглагольствует, если ему так хочется.

— Неуправляемый, сырой выброс энергии, — продолжила книга свой бесстрастный анализ. — Грубый удар по душе того отброса. Но результат достигнут. Ты видишь? До тебя начинают постепенно доходить основы примитивных техник.

Естественно начинают, я ж не дуб. Мозги у меня, благо, всегда работали нормально. Только вопрос в том, что я никогда за свои почти сорок лет прошлой жизни не сталкивался с магией. Да и если так вникать, магия моего мира возникала только там, где не работала наука. Даже шутка была такая: «мир полон чудес, когда не знаешь физики».

— Это то, о чем я говорил тебе, — голос гримуара стал чуть настойчивее, словно учитель, втолковывающий очевидную истину ученику. — Это самый примитивный уровень. Слово младенца, который впервые сложил из букв что-то конкретное. Но ты уже постигаешь его. Инстинктивно. Ты даже не представляешь, чего сможешь добиться, если приложишь к этому хотя бы толику разума и усердия.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

— Представь себе, подселенец. Пройдет год. Всего один год усердных ежедневных тренировок. Ты научишься не просто бить, а плести. Перестраивать энергию души. Воздействовать на всю плоть и разум, а не на конкретные локальные участки. Этот твой сегодняшний фокус… — в голосе книги проскользнула первая за все время эмоция, похожая на презрительное хмыканье, — он покажется тебе пустяком, не стоящим даже капли твоей энергии. Ты сможешь делать намного, намного больше.

— Я слышал это от тебя уже добрых полсотни раз. Но пока что у меня, как ты мог заметить, не очень хватает времени на то чтобы снова затворничать и постигать тайные знания твоих страниц.

— Что поделать, подселенец.

— Называй меня Громов или Виктор.

— Вот как? А по-старому не очень хочется, а? — язвил букварь.

— А старого человека больше нет. Он умер в другой реальности из-за своих принципов.

Гримуар помолчал.

— Справедливо, — наконец сказал он.

Книга умолкла.

Я продолжал лежать и смотреть в потолок. Сон не шел. В голове снова возникли мысли о случившемся и о том, что мне удалось использовать свою магию на дистанции. Я смог прикоснуться и ударить в чужую душу на расстоянии добрых десяти-пятнадцати шагов.

А что будет, если я научусь тратить на это крохи энергии? Что будет, если я смогу просто выкручивать или исцелять чужую душу за двадцать метров? Тридцать? Реально ли за сто? Могу ли я через общий энергетический поток, зная, как выглядит чужая психея, дотянуться до нее через всю эту планету?

Что мне делать с этой силой?

Голова гудела от круговорота мыслей.

От этих размышлений меня отвлекла вибрация на прикроватной тумбочке. Я нехотя протянул руку и взял смартфон. Свет экрана неприятно резанул по глазам в темной комнате. Я и забыл, что у меня выключена авторегулировка подсветки.

Уведомление. Зашифрованный чат. Шая.

Ее сообщение было коротким, но в каждом слове чувствовалась непривычная для эльфийки прямота.

«Я не сказала этого раньше. Спасибо, Виктор. Я выжила фактически благодаря тебе. Никто из них не успел бы среагировать. Могу тебя чем-нибудь отблагодарить?»

Я хмыкнул. Отблагодарить? Меня? Эльфийка? Это что, какая-то шутка? Но, с другой стороны, в этом мире, где существовала аристократия, кодексы чести у ЧВК-шников и дуэльный кодекс, в котором один человек мог вызвать другого на поединок только потому что один опорочил честь другого… не исключено, что Шая действительно хотела сказать мне «спасибо» каким-нибудь возвратом.

На ум пришли слова Главного. Я не запомнил их дословно, но он сказал, что долг — удел ростовщиков, а мы ценим взаимовыгодное сотрудничество.

И если мне удастся получить связи в МВД даже с такой особой, как Шая… это будет супер круто. Однако, если возвращаться к вопросу «благодарности», то у меня есть одна проблема, которая остро требует вмешательства эльфийских магов, как сказал мне гримуар. Чем черт не шутит?

Пальцы замерли над экраном. Прежде чем ответить, нужно было оценить риски. Кто и что знает? Моя способность пусть и была тайной, но уже ряд определенных лиц о ней знал в той или иной мере.

Корнелиус. Он знает больше всех. Про ритуал, про связь, про мое умение видеть души. Он однозначно мой союзник по многим причинам.

Главный, Грим, Фауст. Они видели результат. Тот самый «бесконтактный бой». Для них я — человек с редким, возможно, врожденным даром. Боевой маг и ценный актив, но не аномалия, выходящая за рамки их понимания. Их знание ограничено, и это хорошо.

И Шая. Она была там и видела. Но что именно она видела? В этом заключался главный вопрос. Ее брат, Нандор, утверждал, что дар — редкость, и он сам им не владеет. Если он говорил правду, то и она скорее всего видела лишь странный феномен, необъяснимую вспышку силы. Но слухи, въевшиеся в подкорку этого мира, твердили об ином. Об особой связи эльфов с магией, об их врожденной чувствительности к ее потокам. Возможно, Нандор говорил правду, но лишь за себя. Возможно, в их роду или в их народе дар передавался иначе. Возможно, женщины их расы были более восприимчивы… Слишком много «возможно».

Это делало ее самым большим риском. Рассказать о магической проблеме агенту МВД, у которого может и не быть никаких способностей, все равно что подписать себе приговор.

Но в то же время эта минимальная вероятность, что она все же что-то знает или имеет выходы на тех кто знает, делала ее и единственной возможностью. Я не мог прийти в эльфийское посольство с улицы и попросить аудиенции у специалиста по магии душ. Мне нужен был тот, с кого я могу начать.

Моя проблема не сила. Моя проблема — это цепь, которая приковала ко мне двух девушек.

Я стал печатать, взвешивая каждое слово.

«Я не мог позволить погибнуть важному кадру, — начал я издали. — Представь, какой бы шум начался, узнай, что в Феодосии во время тайной операции погиб мало того что эльф, так еще и из МВД».

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Нужно было изложить суть, не раскрывая компрометирующих деталей. Ни слова про оккультизм, ни слова про неумелый ритуал. Лишь факты и их последствия. Понятно, что даже в таком случае могут возникнуть вопросы, но нужно было пробовать.

«Некоторое время назад произошел магический инцидент. Его последствием стала непреодолимая связь, возникшая между мной и двумя другими людьми. Девушками, которых ты видела».

Слова ложились на экран ровными строчками, складываясь в длинные предложения.

«Эта связь имеет физические ограничения. Мы не можем отдаляться друг от друга дальше чем на сто пятьдесят шагов. Любая попытка приводит к мучительной боли, которая усиливается с каждым метром».

Перечитав написанное, я выдержал паузу для осознания. Пока что все было в норме: обозначенная проблема и ее характеристики.

«Мне нужен специалист. Не целитель, не боевой маг. Мне нужен тот, кто разбирается в магии душ и энергетических связей. По моим предположениям, найти такого можно лишь среди твоего народа. Если ты что-нибудь об этом знаешь, буду благодарен за помощь».

Нажав «отправить», я встал и подошел к окну, поставив створку на откидывание. Вечерний прохладный воздух тут же скользнул в приоткрытую щель и прополз, словно змея, по ноге вниз, отчего по коже тут же побежали мурашки.

Что она ответит? Не сочтет ли меня за поехавшего или… не проследит ли странную связь между мной и оккультистами? Она все же эльфийка, и скорее всего этот ритуал, который проводили, должен быть ей известен.

Ответ себя не заставил долго ждать. Телефон снова дернулся в руке. Подняв его к лицу, я открыл чат и прочитал одну простую строчку.

«Громов, ты что, один из них? Ты тоже оккультист?»

Внутри все похолодело. Я смотрел на телефон, ожидая продолжения. Курсор в строке ввода сообщения назойливо мигал, призывая отправить один единственный символ: «?». Но я продолжал ждать.

«Шучу. Хотела бы я сейчас видеть выражение твоей физиономии)», — пришел от нее ответ.

Ого, скобочка. Это еще что такое? Где серьезность? Где полунамеки и прочие эльфийские сложности в передачи мысли?

«Чего завис, Громов, поймала с поличным?».

Я тут же нашелся. Пойти навстречу такой провокации и подыграть было лучшим прикрытием.

«Да. Ты поймала меня с поличным. Напишешь теперь донос в Инквизицию?».

«Конечно 😂».

Еще и эмодзи добавляет. Это уже ни в какие рамки. Я написал:

«Кто ты и куда дела Шаю? Или ты тот доппельгангер, который притворялся Вяземским, а теперь выдаешь себя за сотрудницу МВД?».

«Да. Ты тоже поймал меня с поличным. Что теперь будем делать?»

Я хмыкнул. А она забавная, когда не старается строить из себя надменную эльфийскую деву, которой люди и в подметки не годятся. Хотя на фоне своего брата она вообще казалась солнышком.

«Решать проблемы», — ответил я ей.

«Интересное предложение. Что ж, я согласна. Мне нужно время, чтобы кое-что проверить. Кажется, я знаю, чем смогу помочь, но с одним условием».

«Условием?» — я улыбнулся, выгнув брови в удивлении. — «Кажется, ты недавно спрашивала можешь ли меня отблагодарить».

«Верно. Но ты даже не выслушал».

«Слушаю».

«Если все получится, составишь мне компанию?»

Если бы в этот момент я пил чай или ел, то однозначно бы поперхнулся.

«Давай обсудим подробнее, чтобы не было недосказанности. Что ты подразумеваешь под „составить компанию?“».

«Громов… вечер, отсутствие твоих спутниц, какой-нибудь ресторан, который ты сочтешь в этом убогом городе приемлемым для столичной эльфийки».

«Да нормальный город, не начинай», — ответил я. — «Уверен, что местный „Мышлен“ способен заткнуть любой московский».

«Договорились. Сходим в него».

О как. А я всего лишь выдвинул предположение.

«Сначала вопрос, потом ресторан», — настоял я. Приятная компания, любовные утехи и все последствия, вытекающие из подобных диалогов это, конечно, замечательно, однако моя проблема волновала куда сильнее, чем развлечения.

«Ага. Утром деньги, вечером стулья», — ответила она, на что у меня вырвался смешок. Вот те раз, конечно. И такие легендарные цитаты здесь тоже встречаются, забавно.

«Можно сказать и так. Но, если все выйдет — я буду только рад. Не каждый день удается пообщаться с представителями другой расы, которые не смотрят на меня с пренебрежением».

«Скольких ты видел живыми, Громов?)».

«Как минимум троих», — ответил я предельно честно и не соврал. Шая с Нандором и Торбин. Причем последний относился ко мне предельно адекватно.

«Ладно, душ освободился наконец-то. Напишу когда что-то узнаю. Доброй ночи и еще раз спасибо».

«Доброй ночи».

* * *

Чат схлопнулся. Шая медленно, почти неосознанно прижала телефон к груди в области сердца.

Под ребрами разливалось непривычное и странное тепло. Десятилетиями ее учили контролировать чувства, анализировать их, препарировать до тех пор, пока от них не останется лишь сухой вывод. Но это… это чувство не поддавалось анализу. Оно просто было.

Шая повернулась к панорамному окну. Внизу огни Феодосии сияли по ночной тьме как горсть брошенных самоцветов на черную скатерть. Она смотрела на них, но не видела, погруженная в собственные мысли.

Странный. Очень странный человек. Грубый, порой резкий, лишенный всякого изящества, но в его действиях была своя логика и… как это называется у людей? Кажется, человечность. Шая не знала, почему о Викторе Громове ходили те слухи, о которых она читала в досье. Почему-то ей казалось, что этот человек был куда более «чистым», если так можно выразиться, по отношению к своей работе и справедливости, чем многие другие.

Если подвести более простой вывод, то Шая озвучила в своей голове его так: Виктор Громов в ее глазах — самый настоящий человек с большой буквы. Возможно, в ней говорило чувство благодарности и интерес, она не отрицала это, но какое теперь это имеет значение?

Главное, что он согласился. Не испугался ее прямолинейности, не начал юлить. Просто пошел навстречу и даже шутил в ответ. Шая улыбнулась своему отражению в стеклеопакете. Теперь оставалось лишь выполнить свою часть сделки. Найти то, что он просил. Связь… принудительная, болезненная. Что-то похожее она действительно встречала. Не заклинание, а скорее, последствие. Побочный эффект от грубого неверно проведенного ритуала. Обратная сторона силы, которая бьет по самому колдуну, если тот допускает ошибку. Она читала об этом в тех самых фолиантах, где искала сведения о похищении душ. Древняя эльфийская магия.

Вряд ли она найдет, как полноценно решить эту проблему, но, возможно, выйдет ослабить действие. С остальным ему придется разбираться самому у более компетентных магов этой области.

Щелчок замка в ванной вырвал ее из размышлений. Из облака пара в комнату шагнул Нандор, вытирая полотенцем мокрые волосы.

— Шая, душ свободен.

Она не ответила, продолжая смотреть на город.

— Шая?..

— … да… — наконец отозвалась она, глядя в окно. Нандор не заметил, но на ее губах оставалась сдержанная, но загадочная улыбка. — Сейчас иду.

* * *

Я отложил телефон и закрыл глаза, ощущая, как волны усталости накатывают одна за другой.

— Ты ей понравился, — прокомментировал гримуар ни с того ни с сего.

— Да что ты? — съязвил я, не открывая глаз.

— Я серьезно, — отозвался гримуар. — Эмоциональный фон ее сообщений был… очевиден даже для меня.

— Не верю, — продолжал я в том же духе.

— Нет, правда, Громов. Все факты налицо.

— Не может быть, — хмыкнул я, ощущая, как медленно проваливаюсь в сон, а вместе с тем все еще прокручиваю в голове события последних дней.

Проблема с оккультистами не была решена окончательно, но ее дальнейшим развитием должны будут заниматься компетентные в этой сфере люди. А именно: СБРИ, МВД, Инквизиция и прочие имперские службы. Пускай они дальше ловят этого перевертыша и занимаются вопросами существ, способных менять личину.

Подумать только… доппельгангеры…

Нет, хватит. Не хочу думать. На этом мои полномочия, как говорится, «всё».

Оставалось два пункта в списке неотложных дел, оставленных мне в наследство от прошлого владельца этого тела. Дуэль. Москва. Долги, которые я должен вернуть, нравится мне это или нет.

Я проснулся от того, что тело, пролежав неподвижно несколько часов, начало затекать. Внутри, под ребрами, все еще ощущалась неприятная пустота. Это была не боль и не ломота похмелья. Скорее глухая, фоновая слабость. Резервуар был пуст, и тело настойчиво напоминало об этом каждой своей клеткой.

Кофе. Мне однозначно нужен кофе. Я спустился на кухню, засыпал молотые зерна в турку и поставил на огонь. Пока над плитой поднимался густой, горьковатый запах, я вышел на задний двор.

Прохладный, влажный воздух коснулся кожи, заставив взбодриться. Я начал с простых упражнений на растяжку, затем перешел к отжиманиям и приседаниям. Каждое движение давалось с небольшим, но назойливым усилием, словно я работал не с весом собственного тела, а тягал невидимые гири. Мышцы отзывались неохотно, но я заставлял их работать.

После зарядки я отправился в ванную. Горячая вода хлестала по плечам, смывая усталость. Когда пар немного рассеялся, я протер ладонью запотевшее зеркало и впервые за все время полноценно взглянул на себя от головы до пят.

С отражения на меня смотрел уже не тот изможденный, угловатый мужчина, каким я его помнил в первые дни. За прошедшие недели тело, которое я получил в пользование, начало меняться, приспосабливаясь к новому режиму. Сухая, почти пергаментная кожа, обтягивавшая ребра, теперь демонстрировала обозначившийся рельеф мышц. Линии плеч стали шире, определеннее. На предплечьях, где раньше лишь угадывались сухожилия, теперь проступали волокна мышц, наливавшиеся кровью после каждого упражнения. Худощавость никуда не делась, но она перестала быть болезненной.

Я внимательно изучал эти изменения с беспристрастностью врача, фиксирующего динамику состояния пациента. Абстинентный синдром, который проще называть алкогольной зависимостью, терзавший этот организм, сошел на нет. Исчезло сосущее чувство в солнечном сплетении, напоминавшее жажду, что была вписана в химию этого организма длительным периодом пьянства. Бокал вина за ужином больше не был поводом напиться, а лишь дополнением к пище.

Тяга к табаку, еще недавно казавшаяся непреодолимой, тоже ослабла. Желание закурить еще возникало, особенно когда кто-то дымил рядом, но подавить его не составляло труда.

Я становился сильнее. Физически, духовно, магически. Это было приятное чувство.

Закончив с водными процедурами, я спустился вниз. На кухне пахло свежесваренным кофе и чем-то сдобным. Лидия и Алиса уже сидели за столом, завтракая. Они о чем-то тихо переговаривались. Утренний свет, пробивавшийся сквозь высокое окно, мягко ложился на их лица, подчеркивая природную красоту каждой из девушек.

И в этот момент я вспомнил. О своем обещании, данном Алисе и Лидии и о том, что жизнь не должна состоять лишь из вскрытий, погонь и срочных задач.

— Твой кофе чуть не сбежал, — сказала Алиса, переведя на меня взгляд. Ее чудесные зеленые радужки красиво переливались в утреннем свете как два изумруда.

Она пододвинула чашку ко мне поближе.

— Поэтому я перелила его в чашку. Немного остыл, но не думаю, что это проблема.

— Спасибо, — ответил я, делая глоток. — Какие планы на сегодня? — Девушки переглянулись. — Может, выберемся куда-нибудь? Выходной. Я же, в конце концов, обещал.