Глава 8

Одиночество давило. Я бродил по гостиничному номеру из угла в угол, то и дело поглядывая на телефон, что лежал на столе, однако его экран оставался темным. Никто не звонил и не писал. Отец был в руках врачей, и все, что мне оставалось — это ждать.

Странное состояние. Столько лет проводить вскрытия и не испытывать к смерти, по большому счету, ничего, а теперь…

Включил телевизор — на экране мелькали незнакомые лица ведущих столичных новостей, рассказывающих о повышении пенсий, падении инфляции и укрепления местной валюты на общемировом порядке. Не помогло.

Попытался читать книгу, найденную на полке, какое-то бульварное чтиво про придворные интриги, но буквы расплывались перед глазами.

Мысли возвращались к одному и тому же. К отцу и почему-то к брату.

Дмитрий. Я почти ничего не знал о нем, кроме обрывков воспоминаний старого Виктора. Наследник. Любимец. Причина всех бед. Если проблемы со здоровьем отца будет обретать все более сложный характер, то его тоже следовало уведомить.

Даже интересно, где его черти носят, если у старика давно уже здоровье подводит. Неужто любимчик, как только выпорхнул из гнезда, сразу папеньку послал ко всем чертям и исчез со всех радаров?

В телефоне Виктора не было его номера. Очевидно, после изгнания все контакты были разорваны. Тогда я открыл «Имперiалъ» и начал поиск. В социальной сети «ВИмперия», популярной среди молодежи и среднего класса, я перелистал десятки анкет с фамилией Громов, но нужного лица так и не нашел. Видимо, аристократия предпочитала другие площадки для общения.

Я переключился на другую сеть под названием «Родословiе». Здесь все было иначе. Строгие анкеты, верифицированные профили и только для аристократов. Здесь он нашелся почти сразу. Дмитрий Громов. На аватарке мужчина лет тридцати пяти с той же линией подбородка и тяжелым взглядом, что и у меня, но с более светлыми волосами и самодовольной усмешкой на губах.

Братья действительно были похожи как две капли воды. Но если мое лицо, даже после всех изменений, хранило печать усталости, то его лицо лоснилось от холености и самоуверенности.

Его страница была заполнена фотографиями с охоты и светских приемов и, что меня удивило, последние фотографии в военном пикселе. Последний визит — две недели назад. Внутри неприятно дернуло. Он что, поехал воевать? И такое длительное отсутствие онлайн… Написать ему, что ли? Но что я напишу? «Привет, брат. Это я, Виктор. Отцу плохо»? Да и для того, чтобы зарегистрироваться, надо проходить несколько кругов ада с подтверждением личности.

Время-то у меня было, но откровенно лень.

Я отбросил телефон и снова прошелся по комнате. Ждать было невыносимо. Время утекало, а я просто сидел здесь, в четырех стенах в полном неведении. Надо было отвлечься.

А сделать это можно только в том одним способом. Я снова скосил взгляд на телефон.

Эльфийка.

Нандор и Шая ехали тем же поездом, что и я. Скорее всего, раз они сегодня приехали, то вряд ли их бы потребовали срочно на ковер для отчетности. Думаю, она тоже только добралась домой и отдыхает.

Уверенности в этом стопроцентной не было, однако за спрос не ударит в нос. Достаточно просто написать.

Я открыл зашифрованный чат. Пальцы быстро забегали по клавиатуре.

«Привет. Я в Москве. Не хочешь прогуляться? Я обещал ресторан».

Ответ пришел почти мгновенно, словно она ждала этого сообщения.

«Привет. Конечно пошли. Я готова хоть сейчас, если ты готов».

Ее быстрая, почти восторженная реакция застала меня врасплох. Я на мгновение задумался. Готов ли я? После утреннего шока в особняке и визита в больницу… Я был вымотан до предела. Но сидеть здесь и сходить с ума от безделья было еще хуже.

«Готов», — напечатал я.

«Отлично, — пришел ответ. — Тогда где и когда? Только выбери что-нибудь приличное. Не думаю, что меня впечатлят местные забегаловки с пельменями, даже если они считаются „аутентичными“».

Я усмехнулся. Даже здесь она оставалась собой. Я снова открыл поисковик. Рестораны Москвы. Сотни названий, тысячи отзывов. Но для первичной встречи мне нужно было что-то… символическое. Место, которое знали бы все. Место, где невозможно заблудиться.

И я нашел его.

«Через два часа у фонтана „Дружба народов“ на ВДНХ. Знаешь, где это?»

Ответ пришел с легкой задержкой. Я почти видел, как она удивленно вскинула брови от моего вопроса.

«Громов, я живу в столице, наверное, больше, чем ты живешь на этой планете. Москва, конечно, большая, но и я в ней не первый день)».

Ох уж эта ироничная скобочка, которая четко давала мне понять степень ее снисхождения.

И… дольше, чем я живу на планете? Сколько тебе лет, чудесное создание?

Этот вопрос, естественно, ни одной женщине любой расы я бы задавать не стал. Захочет — сама расскажет между делом. А не захочет, то меня оно меньше всего волнует. Внешне ей больше двадцати пяти людских не дашь.

ВДНХ. Выставка достижений народного хозяйства. Грандиозный памятник ушедшей советской эпохи, который в этом мире, очевидно, трансформировался во что-то иное, но сохранил свое название и монументальность.

«Увидимся через два часа», — написал я.

«😉».

Эмодзи… я никак не мог привыкнуть к тому, что она общается вот так. Сначала гонялась за мной с братом по городу и вела себя словно высокомерная… высокомерная эльфийка, мягко говоря. А теперь эмодзи. Чудеса да и только.

Я встал и прикинул с чего бы начать… Во-первых, нужно было снова привести себя в порядок.

Подойдя к зеркалу в ванной, я посмотрел на свое отражение. Серые, с едва заметными голубыми прожилками глаза были красными от недосыпа, кожа с землистым оттенком. Ощущение, будто я только что восстал из мертвых, а не собираюсь на свидание с девушкой, пусть даже и с такой необычной, как Шая.

Я набрал полные пригоршни ледяной воды из-под крана и ополоснул лицо. Легкий шок привел меня в чувство, смывая остатки сонливости и налипшей усталости.

Нужно привести в порядок одежду. Костюм сейчас выглядел жалко. Брюки были в заломах, пиджак помялся во время суеты со «скорой». Ехать в таком виде было нельзя.

Я спустился вниз, к стойке администратора. Молодая девушка, оторвав от экрана компьютера глаза, подняла на меня уставший взгляд.

— Добрый день. Скажите, в отеле есть возможность отпарить или погладить костюм? — спросил я, стараясь придать голосу максимум обаяния.

Она на мгновение задумалась.

— В принципе есть. У нас есть небольшая прачечная для персонала в подвале. Там стоят доски и отпариватели. Обычно это делают горничные, но они сейчас заняты.

Я выдохнул с облегчением.

— Это прекрасно. Разрешите мне воспользоваться этим самостоятельно? Я не гордый, справлюсь сам. Дело крайне срочное.

Девушка посмотрела на меня с легким удивлением, потом ее взгляд смягчился. Видимо, мой слегка помятый, но решительный вид внушал доверие.

— Ладно, — она протянула мне ключ на резиновом брелоке. — Цокольный этаж, налево по коридору. Но только на полчаса, потом мне надо будет закрыть.

— Благодарю, вы моя спасительница, — я обаятельно улыбнулся. Она тоже не удержалась и улыбнулась. Не профессионально, а по-настоящему. По крайней мере мне так казалось.

Спустившись в прачечную, я вдохнул запах горячего пара, стирального порошка и свежего белья. Здесь было тепло и влажно. В углу стояла профессиональная гладильная доска с мощным парогенератором.

Я быстро разделся до рубашки и трусов, повесил костюм на плечики. Странное ощущение стоять вот так, в подвале московского отеля, и отглаживать собственный пиджак, пока мимо снует одна единственная прачка — полная женщина в косынке, которая сначала хотела возмутиться моим появлением, но, увидев мой невозмутимый вид, только махнула рукой.

— Женихаетесь, что ль? — спросила она добродушно, проходя мимо с корзиной белья.

— Вроде того, — усмехнулся я, выпуская струю пара из утюга.

— Дело хорошее. Гладьте, гладьте, стрелки-то чтобы ровные были! Мужчина должен быть с иголочки.

Ее ни капли не смущало, что стоял я в одном исподнем, словно такое здесь происходило каждый день.

Я не стал ей возражать. Процесс глажки успокаивал. Медленные, ритмичные движения утюга, шипение пара. Ткань под руками становилась гладкой, горячей, приятной на ощупь. Заломы исчезали, возвращая костюму прежний лоск. Брюки снова обрели свои идеальные стрелки, а пиджак форму. Рубашку я отгладил последней.

— Ну вот, — я критически осмотрел себя в небольшом зеркале на стене. Совсем другое дело. Даже как будто бодрее выглядеть стал.

Я быстро оделся, поправил галстук, в номере еще раз прошелся расческой по волосам. Из зеркала на меня снова смотрел Виктор Громов — имперский коронер, дворянин, человек с трудной, но интересной судьбой. Ни следа той помятости и растерянности, что была час назад.

Вызвав такси, я вышел на улицу. Москва встретила меня уже по-другому. Воздух стал прохладнее, небо окрасилось в сиренево-розовые тона заката, отражавшиеся в стеклянных фасадах высоток. Пробки немного рассосались, и машина довольно бодро помчалась в сторону проспекта Мира.

Мы въехали на территорию ВДНХ, проехав под монументальной аркой главного входа. Величие советской… вернее сказать имперской архитектуры впечатляло. Широкие аллеи, обсаженные вековыми липами, ухоженные клумбы, павильоны, похожие на дворцы. И над всем этим возвышалась тонкая игла Останкинской башни, уже зажегшая свои разноцветные огни.

Я вышел у центральной аллеи и неспешно пошел к фонтану «Дружба народов». Народу было много. Парочки, семьи с детьми, туристы с фотоаппаратами. Музыка, смех, шум воды.

Фонтан сиял. Золотые фигуры девушек в национальных костюмах, символизирующие единство империи, блестели в лучах заходящего солнца и подсветки. Струи воды взлетали вверх, образуя ажурную, искрящуюся чашу.

Я остановился метрах в двадцати, осматриваясь, и почти сразу заметил ее.

* * *

Отправив предварительный отчет в министерство, Шая наконец позволила себе расслабиться. Она стояла под горячими струями душа, смывая с себя дорожную пыль и остатки напряжения. Вода уносила с собой и фантомное ощущение холодного камня алтаря, и липкий страх, который она так тщательно скрывала даже от самой себя. Когда она вышла, закутанная в мягкое полотенце, брат все еще возился со своими вещами,.

День прошел в тишине. Нандор занимался своими делами, она своими. Разбирала чемоданы, отвечала на сообщения, читала. Но мысли ее то и дело возвращались в Феодосию, к человеку, чье лицо она теперь не могла выбросить из головы по непонятной причине.

Вечером, когда за окном зажглись первые огни, пришло его сообщение. Короткое, прямолинейное, почти деловое. «Я в Москве. Не хочешь прогуляться? Я обещал ресторан».

Легкая улыбка сама собой тронула ее губы. Она ответила так же быстро, с легкой долей иронии, чтобы скрыть внезапно проснувшееся волнение. Договорившись о встрече, она отложила телефон и прошла к гардеробу.

Щелчок замка в ванной возвестил о том, что Нандор закончил свои процедуры, но явно не торопился покидать владения сестры. Он вышел в гостиную, вытирая полотенцем мокрые волосы, и замер, увидев сестру. Она стояла перед открытым шкафом, задумчиво перебирая вешалки.

— Куда-то собралась? — спросил он.

— Пройдусь, — не оборачиваясь, ответила Шая. — Встречусь с Громовым.

Нандор замолчал. Он бросил полотенце на кресло и подошел ближе, наблюдая, как она достает из шкафа узкие черные брюки и тренч. Он видел, с какой тщательностью она подбирает одежду, и эта тщательность была ему незнакома.

— Зачем? — спросил он уже другим тоном, более напряженным.

— Мы договаривались, — пожала плечами Шая, раскладывая вещи на кровати. — Я помогла ему, он, в свою очередь, обещал мне ужин в приличном месте. Долг чести, если хочешь.

Она прошла к туалетному столику и принялась расчесывать длинные темные волосы. Нандор видел в зеркале ее отражение и то, как сосредоточенно она смотрит на себя, как ее пальцы легко касаются флакона с духами, а затем помады. Она красила губы, чего почти никогда не делала вне официальных приемов.

И тогда он все понял. Его лицо стало жестким, скулы заострились.

— Ты что, собираешься спать с человеком? — вопрос прозвучал резко, почти как пощечина.

Шая замерла, ее рука с помадой застыла в воздухе. Она медленно повернула голову и посмотрела на брата. В ее темных глазах на мгновение вспыхнул холодный огонек, а на лице лишь на мгновение отразилось возмущенное изумление, которое эльфийка быстро подавила.

— А мне нельзя? — ее голос был обманчиво мягок. — Ты же спал с людскими женщинами не раз и не два, если мне не изменяет память.

Нандор не воспринял эту фразу как аргумент. Он тут же парировал:

— Это другое, — отрезал он. — Я использовал их. Это был опыт, развлечение. А ты не можешь себе такого позволить. Ты эльфийка!

В его голосе звучала смесь братской заботы, высокомерия и вековой гордыни их расы. Он видел в этом не просто свидание, а падение, предательство чистоты крови, нарушение неписаного кодекса.

Шая смотрела на брата, и на ее лице медленно проступало выражение, в котором смешались недоумение и горькая насмешка. Она видела всю абсурдность его аргументов, всю эту напыщенную мужскую логику, делившую мир на «можно» и «нельзя» по праву сильного. Спорить было бессмысленно. Любые слова утонули бы в его праведном гневе.

Она не сказала этого вслух. Вместо этого девушка медленно произнесла одними губами, глядя ему прямо в глаза, несколько слов. Беззвучно, но так отчетливо, что он не мог не понять.

Нандор замер. Его лицо на мгновение утратило аристократическую сдержанность. Он прекрасно знал эту фразу. Древняя, как мир, и грубая как солдатская шутка.

Потому что это была цитата великого китайского мудреца Сху Яли.

* * *

Шая стояла спиной ко мне, глядя на водяные струи. Даже так она выделялась из толпы. Не только своей статью — высокой, стройной, идеально прямой и торчащими остроконечными ушами, но и чем-то таким, что я не мог объяснить. Скрой ей уши и посмотри со спины, но все равно сразу можно было сказать — эльф.

На ней был простой, но элегантный светло-бежевый тренч, перехваченный на талии широким поясом. Темные брюки, удобные, но стильные ботинки. Волосы собраны в гладкий высокий хвост, открывающий тонкую шею и остроконечные уши, которые она сейчас даже не пыталась скрывать.

Заметив торговцев цветами, я спешно купил красивый букет, после чего двинулся обратно к эльфийке.

Я сделал шаг навстречу. Еще один. Почти крадучись, я подошел сзади и положил ей руку на глаза. Ее реакция была молниеносной — она вцепилась мне в руку, словно коршун, а сама напряглась всем телом, но затем, словно осознав, где она находится, медленно расслабилась.

— Угадай кто, — спросил я.

— Не делай так больше, пожалуйста, — сказала Шая и развернулась.

Наши взгляды встретились.

Я ожидал увидеть все ту же холодную, немного отстраненную сдержанность. Или профессиональную вежливость. Но в ее глазах, темных и глубоких в вечернем свете, на мгновение промелькнуло то, что я уже видел неоднократно. Интерес.

Уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке.

— А я все гадала, опоздаешь ты или нет, Громов, — произнесла она вместо приветствия. Голос ее был ровным, мелодичным, без обычных официальных ноток.

— Я пунктуален, — ответил, подходя ближе и протягивая руку для пожатия, но тут же, повинуясь какому-то нелепому внутреннему импульсу, чуть наклонил голову. Получился полупоклон. — И я обещал ресторан, — я выудил купленный букет и протянул ей.

Она мягко улыбнулась и приняла букет.

— Ресторан подождет, — она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на моем свежеотглаженном костюме. В ее глазах промелькнуло одобрение. — Сначала скажи, как ты? Выглядишь, мягко говоря… потрепанно.

Я усмехнулся.

— Ты еще не видела меня до прачечной.

— Даже боюсь представить, — хмыкнула она. — Ужасный денек выдался?

Я стал загибать пальцы, перечисляя.

— Три дня в пути в душном купе, встреча с человеком, который меня изгнал из дома, и в завершении он чуть не откинул копыта прямо у меня на руках. А в целом — обычная среда.

Она молча кивнула, не вдаваясь в подробности. Мы двинулись вдоль аллеи, туда, где в вечерних сумерках, среди деревьев, угадывались контуры какого-то уютного заведения.

— Тогда идем, — сказала она. — Судя по твоему виду, тебе срочно нужно что-то покрепче воды.

— Не откажусь, — честно признался я. — Особенно если это будет не просто алкоголь, а хороший алкоголь в отличной компании.

Шая снова улыбнулась, но промолчала.