Глава 11

Дождаться патрульных оказалось делом недолгим. Патрульные вошли в ателье с той же неспешной уверенностью, с какой я зашел сюда полчаса назад. Двое крепких ребят в форме, один с планшетом, а другой уже на ходу доставал наручники.

— Что тут у нас? — спросил старший, окинув взглядом распростертое тело грабителя.

— Попытка ограбления с применением холодного оружия, — ответил я, не вставая с кресла. — Вооруженное нападение на сотрудника и покупателя.

Я указал концом трости на валяющийся в стороне нож-заточку.

— Орудие вон там.

Младший урядник, не теряя времени, защелкнул браслеты на запястьях у нападавшего. Тот даже не шелохнулся, только глухо застонал, оставаясь без сознания.

Старший подошел ко мне.

— Ваше имя, сударь? Что случилось?

— Граф Виктор Андреевич Громов, — представился я, доставая из кармана документы. — Я примерял костюм, когда этот гражданин решил пополнить свой бюджет за счет заведения. Угрожал кассиру ножом. Пришлось вмешаться.

Полицейский изучил мое удостоверение, бросил взгляд на женщину за стойкой, которая энергично закивала, подтверждая мои слова.

— Все так, господин урядник! Если бы не Виктор Андреевич… Он… он просто спас меня!

Патрульный вернул мне документы, уважительно козырнув.

— Благодарю за содействие, Виктор Андреевич. Гражданский долг и все такое. Но, — он замялся, — протокол есть протокол. Нам нужно будет взять с вас показания.

— Конечно, — кивнул я. — Записывайте.

Я продиктовал свой номер телефона и коротко, по-деловому описал ситуацию: угроза жизни, самооборона, нейтрализация противника подручными средствами.

— Хорошо, — сказал патрульный, заканчивая запись. — Если возникнут дополнительные вопросы, мы с вами свяжемся.

Младший тем временем уже взвалил грабителя на плечо как мешок с картошкой.

— Тяжелый, зараза, — пробурчал он. — Вроде доходяга, а кости тяжелые.

— Это грехи тянут, — философски заметил я.

Патрульные усмехнулись и потащили неудачливого налетчика к выходу.

— Еще раз спасибо, Виктор Андреевич, — сказал старший урядник на прощание. — Хорошего вам дня.

Дверь за ними закрылась, и в ателье снова воцарилась тишина, разбавляемая лишь Вивальди, который, казалось, играл вечно.

Продавщица, проводив полицию взглядом, повернулась ко мне. Ее лицо все еще было бледным, но в глазах светилась искренняя благодарность.

— Виктор Андреевич… — начала она, прижимая руки к груди. — Я даже не знаю, как вас благодарить. Вы так… так быстро все сделали! Я думала, он меня убьет.

— Не стоит благодарности, — мягко прервал я ее, поднимаясь с кресла. — Я сделал то, что должен был сделать любой адекватный мужчина в такой ситуации. Не оставлять же даму в беде.

Я подошел к стойке и положил на нее выбранный костюм и трость.

— Давайте лучше займемся делом. Заверните мне это, пожалуйста.

Женщина замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Но… Виктор Андреевич! — воскликнула она. — Какая оплата? После того, что вы сделали? Это подарок от нашего ателье! Владелец, когда узнает, сам будет настаивать!

Я покачал головой.

— Нет, сударыня. Мне очень приятно ваше предложение, но я вынужден отказаться. Вещи стоят денег, а труд портных должен быть оплачен. Я не привык получать подарки за то, что просто поступил правильно.

Я достал карту и положил ее на терминал.

— Посчитайте, пожалуйста, костюм и трость.

Она попыталась возразить еще раз, но, наткнувшись на мой твердый взгляд, сдалась.

— Как скажете… — прошептала она и дрожащими пальцами пробила чек. — Но скидку я вам все равно сделаю. Максимальную, как для VIP-клиента. Иначе меня совесть замучает.

На это я возражать не стал. Скидка — это приятно, да и спорить с женщиной, которая только что пережила стресс и хотела ответить добром на добро, смысла нет.

Я забрал пакеты с фирменным логотипом «Імператорский Портной». Трость я решил не упаковывать — она мне уже пригодилась и, возможно, еще пригодится.

— До свидания, — улыбнулся я ей на прощание. — И берегите себя. Наймите охрану в конце концов.

— Обязательно, Виктор Андреевич! До свидания!

Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнул сырой московский воздух. Дождь почти прекратился, оставив после себя лужи, в которых отражались огни витрин и фар проезжающих машин.

Я сел в «Имперор», бросил пакеты на пассажирское сиденье и положил трость рядом. Руки слегка подрагивали — отходняк после всплеска адреналина. Но внутри разливалось странное чувство облегчения.

Словно я сбросил какой-то невидимый груз. Может, это была та самая «напряженность», которую я носил в себе последние дни. Охота на Волкова, ментальные поединки, интриги… Все это давило, выжимало соки. А здесь — простая, понятная драка. Плохой парень, хороший парень, удар в челюсть. Чистая победа. Не могу сказать, что это принесло мне удовольствие, но облегчение точно.

В спортзал записаться по возвращению в Феодосию, что ли… грушу начать колотить, или еще что. Иногда полезно просто кому-то врезать, чтобы почувствовать себя живым, но при этом не должны страдать невиновные. И, в первую очередь, важно оставаться человеком.

Я завел двигатель. «Имперор» плавно влился в поток машин.

Дорога до родового особняка Громовых пролетела незаметно. «Имперор» после ремонта вел себя безупречно: двигатель равномерно стучал, подвеска мягко проглатывала неровности асфальта. Салон пах новой кожей и специальной полиролью. И это, пожалуй, было единственным, что говорило о его недавнем визите в автосервис.

Я свернул с шоссе на частную подъездную аллею, и гравий захрустел под широкими шинами. Кованые створки ворот, повинуясь сигналу с брелока, плавно разошлись в стороны, пропуская меня на территорию.

Подрулив к гаражному комплексу — длинному кирпичному строению, способному вместить небольшой автопарк, я заглушил мотор. Боковая дверь дома тут же открылась, и на крыльце появился Григорий Палыч.

Дворецкий, как и всегда, был одет с иголочки, несмотря на то что день клонился к вечеру. Он спустился по ступеням размеренным шагом, заложив одну руку за спину.

Я выбрался из машины, прихватив с пассажирского сиденья новую трость и пакет с костюмом. Опираться на трость я не планировал, но, черт возьми, ее наличие придавало определенный шарм.

— С возвращением, Виктор Андреевич, — поприветствовал меня Палыч, остановившись в паре шагов. Его взгляд тут же профессионально и цепко скользнул по автомобилю.

Он подошел ближе, медленно обошел «Имперор» по кругу, явно инспектируя проделанную работу. Григорий Павлович наклонился, проверяя зазоры между кузовными панелями, провел пальцем по кромке двери, всматривался в глубину лакового покрытия, ища малейшие дефекты покраски или «апельсиновую корку».

Я стоял рядом и с легкой улыбкой наблюдал за этим ритуалом. Палыч относился к имуществу семьи трепетнее, чем многие относятся к собственным детям.

Завершив круг, старик выпрямился и удовлетворенно кивнул.

— Работа как всегда на высшем уровне, — констатировал он, смахивая невидимую пылинку с крыла. — Сергей держит марку. Зазоры идеальные, тон в тон, шагрень заводская. Если не знать, куда смотреть, и не догадаешься, что машину… — он на секунду запнулся, подбирая деликатное слово, — … подвергли жесткому внешнему воздействию.

Я усмехнулся, оценив его дипломатичность. «Жесткое внешнее воздействие» — отличное название для расстрела из огнестрельного оружия в упор.

— Действительно сделано отлично, — согласился я, похлопав ладонью по еще теплому капоту. — Я и сам не ожидал такой скорости. Сразу так и не скажешь, что с машиной что-то приключилось. Словно только что из салона выкатили.

— Мастера «Премиум-Авто» знают, для кого работают, — с ноткой гордости в голосе произнес Григорий Палыч. — Репутация рода Громовых все еще что-то значит в этой столице.

Мы стояли в наступающих сумерках, наслаждаясь тишиной загородного вечера. Воздух здесь был чище, чем в центре.

Я уже собирался предложить Палычу пройти в дом и распорядиться насчет ужина, поскольку желудок настойчиво напоминал, что кофе не заменяет полноценной еды, как вдруг тишину нарушил нарастающий гул.

Звук двигателя, приближающегося к воротам.

Мы с Палычем одновременно повернули головы в сторону въезда.

Шум шин по мокрому асфальту за забором стих, сменившись мягким шуршанием. Кто-то остановился прямо у главного входа.

Я нахмурился. Гостей мы не ждали. Отец в больнице, и врачи обещали выписать его только через пару дней. Если бы это была сестра, то, думаю, она бы уведомила меня заранее… Полиция или СБРИ? Вряд ли. И те и другие знали мой номер, могли бы позвонить.

Механизм ворот, который я закрыл всего пару минут назад, снова ожил.

Жужжание электроприводов разрезало вечернюю тишину. Тяжелые створки дрогнули и начали медленно, величаво расползаться в стороны, открывая проезд.

Ворота открывались автоматически только на сигнал «своего» брелока.

В голове билась одна единственная пульсирующая мысль:

«Это что еще такое?»

* * *

Владимир Арсеньевич выбрался из метро на станции «Полежаевская» и сразу заметил изменения. Центр с его блестящими витринами и историческими фасадами остался позади, уступив место деловитой суете промзоны, переделанной под современные нужды. Здесь пахло бетоном, выхлопными газами и большими деньгами, которые крутились в сфере логистики и автосервиса.

Дождь прекратился, но небо оставалось свинцово-серым, словно нависая над широкими проспектами. Владимир поднял руку, ловя такси. Ехать на общественном транспорте до 2-й Магистральной было бы долго и муторно, а время сейчас работало против него.

Желтая машина с шашечками затормозила у бордюра. Следователь плюхнулся на заднее сиденье.

— 2-я Магистральная, сервис «Премиум-Авто», — бросил он водителю.

Таксист, усатый мужик с усталыми глазами, кивнул и тронулся с места.

За окном мелькали офисные центры из стекла и бетона, склады, огороженные высокими заборами с колючей проволокой. Район был специфический. Днем здесь кипела жизнь, фуры сновали туда-сюда, а ночью, вероятно, становилось глухо и темно, как в склепе. Идеальное место, чтобы спрятать концы в воду или отремонтировать машину, которую только что расстреляли в центре столицы.

Владимир барабанил пальцами по колену, прокручивая в голове предстоящий разговор. Он понимал, что идет напролом. У него не было ни ордера, ни официального запроса. Только корочка следователя и наглость.

Сервис «Премиум-Авто» оказался внушительным зданием, больше похожим на выставочный центр, чем на мастерскую. Огромные панорамные окна, идеальный асфальт на парковке, где стояли машины стоимостью в несколько квартир каждая. «Майбахи», «Бемтли» и автопром — «Импероры».

— Приехали, — буркнул таксист.

Владимир расплатился и вышел. Он поправил плащ, проверил удостоверение во внутреннем кармане и решительно направился к стеклянным дверям.

Внутри было прохладно и тихо. На ресепшене сидела девушка модельной внешности, которая одарила его дежурной улыбкой.

— Добрый день. Вы записывались?

— Добрый, — Владимир подошел к стойке, доставая удостоверение. — Уголовный розыск. Старший следователь Брицкий.

Улыбка девушки слегка померкла, став настороженной.

— Чем могу помочь?

— Мне нужен старший смены или главный мастер. Кто сейчас на месте?

— Сергей Владимирович, мастер-приемщик. Он в цеху.

— Проводите? Или самому искать?

— Я позову… — начала было она, тянясь к телефону.

— Не стоит, — прервал ее Владимир. — Я сам пройду. Не хочу отвлекать человека от работы звонками. Куда идти?

Девушка растерянно моргнула, но спорить не стала. Полиция все-таки.

— Прямо по коридору, двойные двери, — махнула она рукой.

Владимир кивнул и направился в указанном направлении.

Цех поражал воображение. Это была словно не мастерская, а операционная. Белоснежные полы, яркий, но не слепящий свет, идеальная чистота. Никаких масляных пятен, никаких гор ветоши. Механики в чистых комбинезонах работали молча и сосредоточенно.

Владимир огляделся. В глубине зала, у большого рабочего стола, стоял мужчина лет сорока. Он что-то отмечал в планшете, периодически поглядывая на подъемник, где висел серебристый спорткар.

Следователь направился к нему.

Мужчина заметил его приближение, но не проявил ни беспокойства, ни особого интереса. Он спокойно отложил планшет и взял в руки тряпку, чтобы протереть и без того чистые ладони.

— Добрый день, — произнес Владимир, подходя вплотную. — Сергей Владимирович?

— Он самый, — спокойно ответил мастер. Голос у него был ровный, уверенный. — А вы, простите?

Владимир снова раскрыл удостоверение.

— Старший следователь Брицкий Владимир Арсеньевич, МУР. Пару вопросов, если позволите.

Сергей скользнул взглядом по красной корочке, затем посмотрел в глаза следователю взглядом уставшего человека, которого отвлекают от дела.

— Спрашивайте, — кивнул он, продолжая машинально протирать руки. — Если это касается клиентов, то сразу предупреждаю: конфиденциальность у нас в приоритете. Без официального запроса…

— Без официального запроса мы просто беседуем, — мягко перебил его Владимир, убирая документ. — Я ищу одну машину. Черный седан, марка «Имперор». Возможно, поступал к вам в ремонт вчера или сегодня утром.

Лицо Сергея оставалось непроницаемым. Ни один мускул не дрогнул.

— У нас десятки машин каждый день, Владимир Арсеньевич. И «Импероры» в том числе. Марка популярная, ломаются, бьются, на ТО приезжают. Я всех и не помню.

— Эта машина особенная, — Владимир понизил голос, доверительно наклоняясь ближе. — Повреждения специфические — множественные пулевые отверстия. Разбитые стекла. Возможно, замена стекол на бронированные.

Он внимательно следил за реакцией мастера. Зрачки? Дыхание? Движение рук?

Ничего. Сергей лишь слегка пожал плечами, бросив тряпку на стол.

— Пулевые? — переспросил он с легким удивлением, которое выглядело вполне натурально. — Не припомню такого. Мы все-таки сервис, а не полевой госпиталь. С такими повреждениями обычно сразу полицию вызывают, а не к нам едут.

— И все же, — нажал Владимир. — У меня есть информация, что к вам приехала крупная партия бронестекол именно под эту модель.

— Заходила, — легко согласился Сергей. — И что? Мы обслуживаем ВИП-клиентов. Люди хотят безопасности. Бронирование — популярная услуга. Мы ставим стекла на три-четыре машины в неделю.

Он развел руками, словно извиняясь за то, что не может быть полезен.

— Если вам нужен какой-то конкретный автомобиль, спросите на регистрации по госномерам или VIN-коду. Девочки на ресепшене посмотрят базу. Мы обязательно посодействуем, если будет официальный запрос.

Владимир мысленно чертыхнулся. Крепкий орешек. Не колется, не нервничает, отвечает гладко, как по писаному. Либо он действительно ничего не знает, либо профессионал высочайшего класса, который умеет держать язык за зубами.

А номеров-то у Владимира и не было.

— Хорошо, — сказал следователь, отступая на шаг. — Спасибо за содействие. Разрешите осмотреться? Просто пройдусь по цеху, гляну на машины в работе. Вдруг опознаю визуально.

Сергей снова пожал плечами, его лицо выражало полное безразличие.

— Да пожалуйста. Скрывать нам нечего. Только за ограждения не заходите — техника безопасности. И под подъемниками не стойте.

— Понимаю, — кивнул Владимир. — А камеры у вас есть? Круглосуточно работают?

Он кивнул на черные полусферы под потолком.

Сергей посмотрел вверх, словно впервые их увидел.

— А кто их знает, — ответил он лениво. — Я ж не хозяин, а мастер. Пишут они, не пишут, сколько хранят — это у службы безопасности или у владельца спрашивать надо. Мое дело — гайки крутить и за качеством следить.

Владимир кивнул, с трудом скрывая разочарование.

Он медленно пошел вдоль ряда машин, делая вид, что внимательно их рассматривает. Иномарка с разобранной мордой, еще один на замене масла. Затем «Имперор», но белый и явно не битый.

Здесь было стерильно. Никаких следов спешного ремонта, осколков стекла в углу, окровавленных тряпок в мусорке. Пол блестел так, что по отражению в нем можно было бриться.

«Они уже все убрали, — понял Владимир. — Если машина и была здесь, она уже уехала. Или ее спрятали так, что без обыска с собаками не найдешь».

Он сделал круг по цеху, чувствуя на себе спокойный взгляд Сергея. Мастер не следил за ним явно, но Владимир спиной чувствовал, что тот держит его в поле зрения. По крайней мере ему так казалось.

Возвращаясь к выходу, следователь снова прошел мимо стола мастера.

Стол был таким же чистым, как и все вокруг. Планшет, стопка бумаг, органайзер с ручками. Ничего лишнего.

Владимир замедлил шаг. Его взгляд профессионально скользнул по бумагам. Вроде бы обычные накладные, счета-фактуры…

Но тут его внимание привлекла одна деталь.

На краю стола лежал лист формата А4. Это был акт приема-передачи выполненных работ. Сверху он был небрежно прикрыт другим листком — какой-то схемой или чертежом, но уголок нижнего документа торчал наружу.

Буквально пара сантиметров текста.

Владимир остановился, делая вид, что поправляет шнурок на ботинке. Он наклонился, и его глаза словно превратились в сканеры.

Текст был перевернут к нему, но для опытного сыщика читать вверх ногами было так же естественно, как дышать.

«…онестекло, покраска, рихтовка», — гласил обрывок строки в графе «Выполненные работы».

«…онестекло»… Бронестекло? Покраска? Рихтовка?

Сердце Владимира пропустило удар. Вот оно. Ремонт кузова и замена стекол на бронированные. Полный комплект.

Он скосил глаза ниже, туда, где должна быть подпись клиента.

Там, размашистым, уверенным почерком, было написано:

«Принял: Громов В. А.»