Глава 13

Волосы на затылке встали дыбом, а холодная волна пробежала по спине. Всегда такой спокойный, ледяной и собранный голос Лидии сейчас звучал так, будто он принадлежал не ей, а загнанному зверю. Охрипший, сдавленный, словно ее только что душили, не иначе. Каждое слово давалось ей с трудом, прорываясь сквозь хрип и кашель.

— Что случилось⁈ — воскликнул я, непроизвольно сжимая телефон так, что пластик корпуса заскрипел.

— Некогда… кха! — в трубке послышался надрывный кашель. — Звони Корнею, улица Можжевеловая, дом десять. Алиса в опасности.

Хотелось задавать вопросы. Сотню вопросов. Что они там делают? Кто на них напал? Почему именно Корнею? Но времени не было. Если я сейчас начну расспрашивать, требовать подробностей, могу потерять драгоценные секунды. А они, судя по тону Лидии, могли стоить рыжей жизни.

— Ждите, — бросил я коротко.

Я сбросил вызов, пальцы дрожали, набирая номер инквизитора. В голове билась паническая мысль: «Можжевеловая… Это же где-то на отшибе, старый фонд… Что они там забыли⁈»

Гудок. Второй. Третий.

— Опа, кто объявился! — раздался бодрый голос Корнея. — Как там в первопрестольной?

— Некогда, Корней, — оборвал я его веселье. — Одна из моих подчиненных в беде.

Тон моего голоса сработал лучше любых объяснений. Веселость инквизитора испарилась мгновенно.

— В какой? — сразу посерьезнел он.

— Не знаю. Можжевеловая десять. Срочно выезжайте туда. Это вопрос жизни и смерти, Корней. Лидия звонила, голос у нее… дрянь. Там, похоже, какая-то чертовщина.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом. Он тяжело вздохнул. Я прямо представил, как он сейчас морщится, прикладывая пальцы к глазам и массируя веки, проклиная тот день, когда связался со мной.

— Хоть бы раз ты позвонил и просто позвал меня выпить пива в бане, — проворчал он устало. — Нет, вечно у тебя: трупы, магия, спасите-помогите.

— Еще станется, — пообещал я. — Пиво с меня, ящик. Кажется, случилось что-то по вашей части. Лидия сказала звонить именно тебе.

— Понял. Уже выезжаем. Группу подниму по тревоге.

Корней отключился.

Я медленно опустил руку с телефоном. Тишина кухни, еще минуту назад казавшаяся уютной, теперь давила на уши.

Все. Больше я ничего сделать не мог. Я за тысячи километров от Феодосии. Я не могу телепортироваться к ним, не могу закрыть собой, не могу ударить магией. И на кой-только черт они туда полезли…

Воображение рисовало страшные картины: Алиса в лапах какого-нибудь монстра, Лидия, лежащая без сознания…

Придется заняться делом, чтобы не сойти с ума.

Я снова взял телефон и открыл его, глядя на темный экран. Хотелось набрать Лидию. Просто услышать, что они живы, что помощь пришла. Но что я ей скажу? «Держись»? «Жди подмогу»? О, небо, я даже не знаю, что там происходит! Мой звонок может выдать их, отвлечь в критический момент. Нельзя.

Я выругался сквозь зубы.

Нужно было переключиться. Решить ту проблему, которая здесь, под рукой, и на которую я могу повлиять.

Я нашел в контактах номер Шаи и набрал.

Она взяла трубку через два гудка.

— Да? — ее голос был спокойным и деловым.

— Забыл тебе часы отдать, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Те самые, отцовские. Артефакт. Встретимся?

— Заедешь за мной? — спросила она. — Адрес помнишь?

— Да. Ко скольки?

— Мм… давай через полчаса. Я как раз закончу с бумагами.

Я посмотрел на часы. Времени было достаточно.

— Мне как раз к тебе ехать столько примерно с учетом пробок.

— Вот и отлично. Жду.

— До встречи.

Я убрал телефон в карман, чувствуя холод металла от часов, лежащих там же. Этот проклятый механизм чуть не убил моего отца. Теперь он отправится в хранилище спецслужб, где ему и место.

По крайней мере одну проблему я сегодня закрою. А с остальным… будем надеяться на Корнея и удачу.

Я вышел из кухни и направился к выходу.

— Палыч, буду поздно.

— Как скажете, молодой господин.

Поездка до Министерства Внутренних Дел заняла чуть больше получаса. Припарковавшись у монументального здания с колоннами, я достал телефон и набрал короткое сообщение: «Я на месте».

Ответ прилетел почти мгновенно: «Заходи, я скажу охране».

Я вышел из машины, поправил пиджак и, прихватив трость, поднялся по широким ступеням.

На проходной меня встретил хмурый дежурный.

— Я к Аль’к Шатир.

Он, сверившись с компьютером, молча кивнул и пропустил через турникет.

Шая ждала меня у лифтов. Она выглядела уставшей, но собранной, в строгой форме, которая ей шла ничуть не меньше, чем вечернее платье или плащ оперативника.

— Привет, — сказала она, нажимая кнопку вызова лифта. — Идем. Нам на четвертый.

— Привет, — кивнул я. — Как день?

— Безумный, — коротко ответила она. — После ночной зачистки бумаг гора, начальство на ушах. Но мы справились.

Лифт бесшумно поднял нас на нужный этаж. Коридоры МВД были длинными, пахли казенной мебелью и кофе. Люди в форме сновали туда-сюда, не обращая на нас внимания.

Мы подошли к массивной двери с табличкой «Архив спецхранения». Шая приложила пропуск к считывателю, набрала код на панели. Замок щелкнул, и дверь отворилась.

— Прошу, — она жестом пригласила меня внутрь.

Помещение архива напоминало банковское хранилище. Ряды металлических шкафов, стеклянные витрины с подсветкой, столы с микроскопами и сканерами.

Но самое главное было не в мебели.

Войдя внутрь, я едва не споткнулся. Воздух здесь был… плотным. Он вибрировал, гудел как высоковольтная линия.

— Ого, — вырвалось у меня.

Я огляделся. На полках стояли футляры, шкатулки, контейнеры — все подписанные, опечатанные. И от каждого из них тянулся тонкий шлейф энергии.

Шая хмыкнула, заметив мою реакцию.

— Впечатляет?

— Мягко сказано, — ответил я. — Я думал, подобные места должны быть спрятаны в бункерах на глубине километра, а не в центре Москвы, где мимо ходят толпы зевак.

— К нему не так просто добраться, как ты думаешь, — сказала она, проходя вглубь зала. — Тут стоит десять уровней магической защиты. Плюс физическая охрана, плюс системы безопасности. Всем левым здесь не место.

Я переключил зрение на магический спектр.

Мир вспыхнул. Стены, пол, потолок — все было оплетено сложнейшей паутиной защитных заклинаний. Руны светились, пульсировали, переливались всеми цветами спектра. Это был не просто бункер, а крепость, построенная из чистой магии.

— Да уж, — пробормотал я, моргая, чтобы вернуть зрение в норму. — Серьезный подход.

Я медленно пошел вдоль рядов, читая таблички под экспонатами.

«Кольцо „Шепот Бездны“. Изъято при аресте главы секты „Сыны Тьмы“, 1894 год. Класс опасности: А. Вызывает безумие при контакте».

«Ритуальный нож ацтеков. Материал: обсидиан. Использовался для жертвоприношений. Содержит остаточную энергию душ».

Я остановился у небольшого стеклянного куба, внутри которого лежал обычный на вид гребень для волос.

— А это что? — спросил я, указывая на него. — Выглядит безобидно.

Шая подошла ближе.

— Гребень графини Батори, — пояснила она. — Если верить легенде, она расчесывала им волосы после своих процедур. Любая женщина, которая им воспользуется, начинает стареть в десять раз быстрее.

— Мило, — скривился я.

Прошел дальше. Взгляд зацепился за массивный свинцовый контейнер с надписью: «Фрагмент метеорита „Тунгусский гость“. Радиоактивен. Магически нестабилен».

— А здесь что? — кивнул я на соседнюю полку, где под стеклом лежал высушенный человеческий палец.

— Палец святого… или не очень, — пожала плечами Шая. — Некроманты любят такие штуки. Можно поднять мертвеца, имея лишь фалангу.

— Увлекательно, — хмыкнул я. — Прямо лавка ужасов.

— И не говори. Но я искренне рада, что имею к ним минимум отношений и редко сюда захаживаю. Хотя таких штук и у моего народа было валом, и как раз в скором времени архив пополнится большой коллекцией Ворона. Благодаря тебе многое удалось найти и изъять.

— Рад помочь.

Она улыбнулась и кивнула в ответ.

Мы подошли к свободному столу в конце ряда. На нем стоял открытый свинцовый футляр, обитый изнутри красным бархатом.

— Давай сюда, — сказала Шая. — Я уже зарегистрировала их в системе. Осталось только положить.

Я достал часы. Они блеснули в свете ламп. На секунду мне показалось, что я чувствую их холод даже на магическом уровне, а не просто кожей.

Шая захлопнула крышку, щелкнула замками и повесила пломбу.

— Все, — выдохнула она. — Здесь они никому не навредят.

Мы вышли из архива и спустились на лифте. Шая расписалась в журнале на проходной, сдав ключи.

— Закончила? — спросил я, когда мы вышли на улицу.

— Да, — она потянулась, расправляя плечи. — Смена закрыта. Теперь я гражданское лицо.

Мы подошли к машине. Я открыл перед ней дверь.

Шая села, я обошел капот и занял водительское место.

— Ну и куда теперь? — спросила она, поворачиваясь ко мне. В ее глазах плясали лукавые огоньки. — Домой я не хочу, спать тоже. Есть предложения?

* * *

Алиса стояла, сжимая в руках спинку старого стула так, что побелели костяшки пальцев, а ногти, казалось, вот-вот вопьются в дерево и раскрошат его на мелкие кусочки. Её била крупная, неуемная дрожь. Не столько от могильного холода, пропитавшего чердак, сколько от того запредельного напряжения, которое выкручивало каждую клетку её тела наизнанку.

Магическое зрение, которое она удерживала на чистом упрямстве и адреналине, высасывало силы быстрее, чем вытекающая из артерии кровь. Громов ведь предупреждал. Он говорил, что резерв новичка смехотворен, а игры с психеей опасны. Но слышать предупреждения это одно, а чувствовать, как сама жизнь утекает прочь, превращая тело в ватную куклу — совсем другое.

Мир перед глазами то плыл, теряя четкость, то превращался в серую, дрожащую массу, подернутую помехами, словно расстроенный старый телевизор. Контуры помещения двоились и троились, но четким оставалось только одно — сгусток тьмы, висящий в паре метров от неё.

Сердце билось гулко, тяжело, ударяясь о ребра с такой силой, что каждый толчок отдавался болью в ключицах. Тук— … тук— … тук… Ритм замедлялся.

«Какая же я дура…» — пронеслось в голове с безжалостной ясностью, перекрывая страх.

Мысли путались, наскакивали друг на друга, но эта была самой яркой. Зачем она вообще сюда полезла? Зачем строила из себя героиню, детектива, мага? Она ведь ничего, ровным счетом ничего не умеет! Она инженер, чёрт возьми! Её стихия — чертежи, схемы, гайки, а не призраки на старых чердаках.

Она должна была сидеть в кабинете, пить остывший чай и заполнять бланки под ворчание Лидии, а не размахивать сломанной мебелью перед невидимой тварью.

«Возомнила о себе хрен знает что…»

Она вспомнила лицо Громова. Его вечно спокойный, циничный взгляд. Он бы сейчас, наверное, только головой покачал. Или отругал так, что уши бы завяли, объясняя, насколько идиотским был этот поступок с точки зрения выживания.

Но следом за самоуничижением пришла другая мысль, горячая и злая.

«Но я оказалась права!»

Это осознание ударило в мозг вспышкой торжества.

Он не умер сам. Тот несчастный внизу не оступился, не споткнулся. Его убило это… ОНО. Холодное, голодное, злобное нечто, привязанное к зеркалу. Алиса не придумала это. Это реально. Она увидела то, что пропустили профессионалы. Правду.

«Хорошо, что я успела спасти Лидию», — подумала Алиса, и от этой мысли стало немного теплее.

Если бы не она, Лидия была бы уже мертва. А теперь у Лидии есть шанс, и это главное.

Краем глаза в том сером мареве, что заменяло ей сейчас нормальное зрение, Алиса заметила движение.

Тварь шевельнулась.

Черный сгусток, напоминающий кляксу антрацита в воздухе, дернулся. Его аморфные отростки, похожие на щупальца или дымные ленты, зазмеились в её сторону. Существо чувствовало, как силы покидают девушку, как дрожат её руки, подкашиваются колени. Оно ждало, когда «батарейка» сядет окончательно.

Алиса судорожно перехватила стул, хотя пальцы уже онемели и почти не слушались, словно были чужими, деревянными. Она качнула им, обозначая угрозу зеркалу — единственному, чего боялась эта тварь. Изо рта при каждом тяжелом выдохе вырывались клуба пара.

— Стой… — тяжело выдохнула она.

Голос сипел и был совсем не похожим на тот уверенный рык, которым она пугала монстра минуту назад. Язык ворочался с трудом.

— Или виси на месте… — пробормотала она, стараясь сфокусировать взгляд на расплывающемся пятне тьмы. — Или что ты там делаешь… Не двигайся, в общем, тварь. Я тебя вижу. Я всё ещё тебя вижу…

Тварь замерла. Она снова втянула щупальца, зависнув в метре от пола, но Алиса чувствовала её злобу. Рыжая не могла объяснить это чувство, но эмоции твари словно довлели на нее.

Время растянулось в бесконечность. Каждая секунда казалась часом, проведенным в ледяном аду.

Зубы начали выбивать дробь, и она стиснула челюсти до боли, чтобы не выдать своего состояния.

«Ну же, Лидия… где ты? Где этот чертов Инквизитор? Пожалуйста…»

Серый мир перед глазами начал темнеть по краям. Зрение сужалось, превращаясь в узкий туннель, в конце которого маячила лишь смерть. Черные мушки плясали перед взором, сливаясь в пятна.

Она понимала, что находится на грани обморока. Магическое истощение — это не просто усталость. Это когда твое тело забывает как дышать, стоять, жить. Резерв был пуст. Теперь она сжигала саму себя, свою жизненную силу.

Тьма вокруг сгущалась. Казалось, тени в углах чердака ожили и тянутся к ней, чтобы помочь своему хозяину.

Алиса попыталась моргнуть, чтобы прогнать пелену, но веки словно налились свинцом. Открыть глаза снова стоило титанических усилий.

В голове пульсировала одна-единственная мысль, которую она повторяла как мантру: не падать. Держаться. Держать стул. Держать угрозу.

Если она упадет — тварь бросится мгновенно, и тогда всё было зря. Смерть того мужчины, её расследование — всё зря.

Ноги предательски подогнулись. Колени стали ватными, словно из них вынули кости. Алиса качнулась, едва не потеряв равновесие. Стул в руках вдруг стал весить тонну. Её повело в сторону, и она ударилась плечом о деревянную балку, поддерживающую крышу. Этот удар, болезненный и резкий, на секунду вернул ясность сознания, но лишь на секунду.

Она сползла по балке вниз, пытаясь удержаться, но тело больше не слушалось команд мозга.

В этот момент тварь торжествующе зашипела, словно ядовитая змея. Она поняла: жертва сломлена.

Черный сгусток молниеносно метнулся вперед. Он больше не боялся стула, потому что стул выскользнул из ослабевших пальцев Алисы и с глухим стуком ударился об пол.

Всё. Конец.

Девушка видела, как к ней летят призрачные когти, как разверзается беззубая, полная тьмы пасть. Она чувствовала волну могильного холода, идущую от существа.

Она хотела закричать, но горло сковал спазм. Попыталаст закрыться руками, но они лежали плетьми.

Алиса просто смотрела, как смерть несется ей в лицо, и единственное, о чем она жалела — что так и не сказала Громову… что именно, она уже не могла сформулировать.

Снизу раздался звук. Тяжелый топот множества ног по деревянной лестнице.

Алиса сначала подумала, что это галлюцинация. Кто знает, на что способен мозг на грани обморока.

Но затем мир взорвался.

БА-БАХ!

Дверь люка, ведущая на чердак, просто перестала существовать — она вылетела с петель, словно в неё ударили тараном. Доски, пыль и щепки брызнули во все стороны.

А следом за звуком пришел Свет.

Это был не свет фонарика, а ослепительное, яркое и чистое сияние, которое резало глаза даже сквозь закрытые веки. Оно залило чердак мгновенно, не оставив ни единого темного угла. Свет был густым, плотным, почти материальным. Он пах озоном, ладаном и раскаленным металлом.

Алиса, лежащая на полу, приоткрыла глаза, щурясь от боли.

На пороге чердака, в проеме выбитого люка, стояли фигуры. Они казались великанами в этом сиянии. Мужчины в длинных черных плащах, на груди которых горели золотом массивные, равносторонние кресты. Их было трое или четверо — в этом свете было трудно разобрать, где заканчивается один и начинается другой.

Один из них, идущий в центре, высокий, с короткой стрижкой и жестким лицом, напоминающим лик святого из древних сказаний, поднял руку. В его ладони был зажат какой-то предмет, от которого и исходил этот выжигающий тьму свет.

— Exorcizo te, immundissime spiritus! — прогремел его голос.

Это был не просто крик. Голос был усилен магией, он вибрировал, отражаясь от стен и проникая в самую душу. Слова были непонятными, древними, но в них звенела такая сила, такая непререкаемая Власть, что даже воздух задрожал.

— In nomine Dei, Patris, et Filii, et Spiritus Sancti!

Тварь, которая уже почти коснулась лица Алисы, завизжала.

Это был звук не из этого мира. Полный боли визг, от которого, казалось, лопались барабанные перепонки. Существо дернулось, пытаясь отпрянуть и спрятаться обратно в тень, чтобы вернуться к зеркалу.

Но света было слишком много.

Белые лучи, похожие на копья, ударили в черную массу, пронзая её насквозь. Тьма зашипела, как вода, выплеснутая на раскаленную сталь.

Алиса, чье сознание балансировало на тонкой грани, смотрела на это с завороженным ужасом.

Тварь начала распадаться. Черные лоскуты отрывались от призрачного тела и сгорали в белом пламени, не долетая до пола и превращаясь в ничто.

Существо металось, пытаясь вырваться из световой ловушки, но Инквизиторы не давали ей шанса. Они шли вперед, тесня мрак.

— Vade retro! — рявкнул центральный инквизитор, делая шаг вперед и направляя поток света прямо в центр агонизирующего сгустка, в то место, где должно было быть сердце монстра.

Вспышка. Яркая, как взрыв сверхновой звезды в замкнутом пространстве. Алиса почувствовала, как волна жара прокатилась по чердаку, сметая ледяной холод, согревая кости.

Тварь исчезла. Просто испарилась, оставив после себя лишь облачко серого пепла, которое тут же осело на пол, и запах паленой серы, мгновенно перебитый ароматом ладана.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина наступила так внезапно, что казалось, мир оглох. Свет стал мягче, теплее, перестав резать глаза.

Алиса попыталась сделать вдох, но в груди что-то сжалось. Темнота начала подступать уже не снаружи, а изнутри — мягкая, бархатная темнота беспамятства.

Силы кончились. Она сделала всё что могла, и даже больше. Сквозь пелену она увидела, как к ней бегут люди. Черные плащи развеваются, лица озабоченные, и уже не грозные, а человеческие. Кто-то кричит, но звук долетает словно сквозь вату:

— Медика сюда, живо! Она истощена!

Чьи-то сильные руки подхватили её, не давая удариться головой об пол, приподняли легко, как куклу.

— Держись, девочка… — услышала она знакомый голос. Грубый, но сейчас странно мягкий. Корней? Кажется, это был он. — Ты молодец… Ты справилась…

Но ответить она уже не могла. Язык не слушался, веки были слишком тяжелыми.

Сознание мигнуло и погасло, как выключенный телевизор. Последнее, что она запомнила — это ощущение тепла и абсолютную, непоколебимую уверенность в том, что теперь она в безопасности.

Темнота приняла её в свои объятия, и на этот раз в темноте не было чудовищ.