Глава 15
Будильник прозвенел ровно в шесть, вырвав меня из цепких лап сна. За окном только-только начинало сереть, предвещая новый день, который, судя по прогнозу, обещал быть солнечным, но ветреным. Я полежал минуту, глядя в потолок и прислушиваясь к ощущениям в теле.
Плечо, прошитое пулей, почти не беспокоило. Магия, помноженная на регенерацию и мои скромные хирургические навыки, творила чудеса. Остался лишь тонкий шрам и легкое натяжение кожи при резких движениях, но и это, я уверен, скоро пройдет.
Вставать не хотелось, но дисциплина — это фундамент, на котором держалась моя новая жизнь. Если дать слабину один раз, второй сдаться уже будет проще, а на третий я превращусь в старого Виктора Громова, чье тело я занял. Рыхлого, пьющего и плывущего по течению.
Я рывком откинул одеяло и спустил ноги на прохладный паркет.
Зарядка.
Приседания, отжимания, планка. Я работал методично, чувствуя, как кровь разгоняется по венам, вымывая остатки сонливости. С каждым повторением мысли прояснялись, выстраиваясь в четкую структуру планов на день.
Затем я вышел на улицу, где взялся за шпагу и повторял все то, что учил ранее с Рихтеровичем и Лидией. На самом деле это больше напоминало медитацию, чем тренировку, но я продолжал выпад за выпадом и финт за финтом, пока время не показало семь тридцать.
Достаточно.
Быстрый душ, чтобы привести себя в порядок. Выйдя из ванной и энергично растираясь полотенцем, я поймал свое отражение в зеркале. Взгляд стал жестче, черты лица заострились, кожа вернула эластичность, прорезались кубики пресса и косые паховые. В целом, показавшийся рельеф мне нравился. Не сказать, что я любовался собой и мог впасть хоть в какую-нибудь степень нарциссизма, однако с точки зрения эстетики это было красиво. Не перекачанный дятел, а просто хорошо сложенный мужчина.
Одевшись, я спустился вниз.
На кухне уже царило оживление. Алиса, видимо, на радостях от вчерашних новостей о верфи проснулась раньше обычного и теперь порхала между плитой и столом, напевая какой-то прилипчивый мотивчик. Лидия сидела на своем обычном месте, просматривая новости в планшете и меланхолично помешивая кофе.
— Доброе утро, — бодро поприветствовала меня Алиса, водружая на стол тарелку с горкой румяных сырников. — Налетай, пока горячие!
— Доброе, — кивнул я, садясь во главе стола. — Вижу, настроение у кого-то боевое?
— Еще бы! — она сияла так, словно была маленькой девочкой, которая ночью встретила деда мороза. — У меня сегодня столько дел!
— Только не забудь, что у нас еще и основная работа есть, — мягко осадила ее Лидия, не отрываясь от экрана. — Трупы сами себя не вскроют, а отчеты сами себя не напишут.
— Ой, да ладно тебе, зануда! — отмахнулась Алиса, плюхнувшись на стул. — Все успеем. Виктор, кофе будешь?
— Буду.
Пока я завтракал, наслаждаясь, надо признать, отменными сырниками — видимо, кулинарный талант Алисы просыпался прямо пропорционально ее энтузиазму, на кухню вошел отец.
Андрей Иванович был уже при параде: светлые брюки, легкая рубашка поло, на плечах небрежно наброшен джемпер.
— Доброе утро, молодежь! — провозгласил он. — Как спалось?
— Отлично, — отозвался я. — Ты, я погляжу, тоже не залеживаешься. Куда-то собрался?
Отец налил себе кофе, демонстративно проигнорировав предложенные Алисой сырники в пользу тоста с джемом.
— А то! — заявил он. — Я тут вчера вечером, пока вы спали, полистал этот ваш интернет. Посмотрел карты, почитал отзывы. Оказывается, у вас тут есть на что взглянуть, помимо моря, развалин и дорогущих непродающихся картин.
Лидия фыркнула, но сделала вид, что подавилась и закашлялась в кулак.
— Да неужели? — я хмыкнул. — И что же привлекло внимание столичного гостя?
— Ну, во-первых, — начал загибать пальцы отец, — дача Стамболи. Говорят, архитектура уникальная, мавританский стиль. Во-вторых, музей Хрина. Я в юности зачитывался «Синими парусами» — грех не зайти. Ну и, конечно, хочу просто побродить по старому городу, посмотреть на улочки, на людей. Почувствовать, так сказать, пульс провинции.
Я посмотрел на него с легкой иронией. Пульс провинции, ага. Главное, чтобы этот пульс не довел его до тахикардии.
— Дело хорошее, — одобрил я. — Только не переусердствуй. Солнце здесь коварное даже осенью. Имей при себе воду и головной убор.
— Я не маленький, Виктор, — фыркнул отец. — Сам разберусь. Вы на работу?
— Да. Труба зовет.
— Ну тогда чего расселись? Езжайте, — он махнул рукой. — А я еще кофе попью и тоже выдвинусь.
Я встал из-за стола, вытирая губы салфеткой.
— Благословляю тебя на подвиги, отец, — шутливо произнес я, делая пасс рукой в воздухе. — Только прошу, без фанатизма. Не купи случайно музей, пока будешь его осматривать.
Андрей Иванович рассмеялся.
— Посмотрим, посмотрим. Все зависит от цены вопроса.
Мы с девушками вышли из дома, оставив Громова-старшего планировать свою экспансию на культурное наследие Феодосии.
Поездка до управления прошла в привычном режиме. Город просыпался, торговцы открывали лавки, дворники мели опавшую листву. Я вел машину, слушая тихий разговор девушек на заднем сиденье — они обсуждали какие-то нюансы по верфи, и я был рад, что Лидия, несмотря на свой скепсис, активно включилась в помощь подруге.
В управлении все было по-старому. Запах пыли, старой бумаги и хлорки. Мы прошли в свой кабинет.
— Всем доброе утро! — поздоровался Андрей, который уже сидел за своим столом и что-то жевал.
— Привет, — отозвался Игорь, не отрываясь от монитора.
— Планерка через пять минут, — объявил я, проходя к своему месту.
Утренняя летучка прошла на удивление быстро и скучно. Никаких ночных происшествий, никаких срочных вызовов. Город словно взял паузу, решив дать нам передышку. Мы разобрали текущие бумаги, обсудили графики дежурств и разошлись по рабочим местам.
До середины дня в кабинете царила сонная атмосфера. Алиса и Лидия шуршали документами, Андрей с Игорем лениво переругивались по поводу какого-то футбольного матча, а я сидел, глядя в монитор и понимая, что заняться мне решительно нечем. Вся «горящая» работа была сделана, отчеты сданы, а новые трупы, к счастью для них, не поступали.
Рука сама потянулась к телефону.
Я открыл мессенджер и нашел контакт «Шая».
«Привет. Как жизнь в столице? Все еще борешься со злом, или зло взяло выходной?»
Ответ пришел не сразу. Видимо, эльфийка была занята. Но через десять минут экран мигнул.
«Привет, Громов. Зло не дремлет, оно просто иногда уходит на обед. У нас тут завал, разгребаем последствия твоих гастролей с Вороном. Бумаг больше, чем в библиотеке».
Я улыбнулся.
«До сих пор?»
«До сих пор. Ты думаешь, все так быстро проходит? Ошибка.»
«Сочувствую. Но это цена успеха. У нас тут тишина, даже странно. Море спокойное, птички поют».
«Не дразни. Я сейчас готова убить за вид на море и бокал вина».
«Так в чем проблема? Приезжай. Мое предложение в силе. Комната с видом на сад, устрицы, вино…»
«Заманчиво, — ответила она. — Но пока некогда. Начальство зверствует, требует закрыть все хвосты до конца квартала. Может, через месяц вырвусь».
«Жаль. Я бы был рад тебя видеть».
«Я знаю. Я тоже».
Мы поболтали еще немного о пустяках — о погоде, о странных привычках людей, которые она до сих пор не могла понять, о том, что она нашла потрясающую кофейню рядом с управлением. Это был легкий, ни к чему не обязывающий треп, который, однако, грел душу.
Потом я решил задать вопрос, который мучил меня с момента отъезда из Москвы.
«Слушай, Шая. Тут такое дело… Я все думаю про тот случай на перекрестке, когда в меня стреляли».
«И?»
«Я был ранен, текло прилично. Асфальт залил. По идее, криминалисты должны были взять образцы, прогнать по базе. Я государственный служащий, мои данные есть в системе. Почему на меня до сих пор никто не вышел? Ни полиция, ни твои коллеги? Тишина мертвая».
Пауза затянулась. Шая, видимо, обдумывала мой вопрос.
«Вот как. Интересно, — наконец написала эльфийка. — Действительно странно. Если был биоматериал, система должна была сработать автоматически. „Флажок“ вылетает следователю в течение суток, максимум двух. Я узнаю. Спасибо, что подкинул идейку, будет чем еще заняться в перерыве между отчетами».
Я хмыкнул.
«Ты же сказала, что у тебя куча работы и начальство зверствует», — отметил я.
«Упс. Спалилась ;)», — прилетело в ответ. — «Для тебя время найду. Жди, пробью по своим каналам и отпишусь».
Я покачал головой, убирая телефон. Эта женщина была полна сюрпризов.
В этот момент компьютер издал мелодичный звук, оповещая о новом входящем в системе регистрации происшествий.
Я развернул окно программы.
«Заявка № 892. Обнаружение тела. Район: Морской торговый порт, складская зона №4. Обстоятельства: тело обнаружено портовыми грузчиками между контейнерами. Внешних признаков насильственной смерти при беглом осмотре патрулем не выявлено. Личность предварительно не установлена, документов при себе нет. Примечание: одежда не соответствует форме портовых рабочих».
Я пробежался глазами по строкам. Доки. Опять доки. Но описание было скудным. «Не выявлено». Скорее всего очередной бродяга, залезший погреться и умерший от переохлаждения или сердца, или какой-нибудь незадачливый турист, решивший срезать путь через промзону.
Ничего, требующего моего личного вмешательства.
Я поднял глаза на своих орлов.
Игорь сидел, подперев щеку кулаком, и лениво прокручивал ленту новостей. Андрей что-то рисовал в блокноте.
— Игорь! — окликнул я.
Парень вздрогнул и выпрямился.
— Да, Виктор Андреевич?
— Съезди на вызов, — сказал я, кивая на монитор. — Доки, четвертый сектор. Тело между ящиками. По описанию ничего серьезного, скорее всего, естественная или передоз. Оформишь, все как всегда. Если увидишь потребность во вскрытии — набери Воронцову.
Я внутренне сжался, ожидая привычного нытья: «Ну Виктор Андреевич, почему я?», «Там же грязно/холодно/далеко», «А можно Андрей поедет?». Старые привычки умирают тяжело, и я все еще помнил того Игоря, которого приходилось выпинывать на вызовы пинками.
Но Игорь меня удивил.
Он не стал закатывать глаза или тяжело вздыхать. Он просто встал со стула, одернул пиджак и подошел к шкафчику с ключами.
— Хорошо, Виктор Андреевич, сделаю, — спокойно ответил он. — Четвертый сектор, понял. Сейчас буду.
Он подхватил чемоданчик с инструментами, снял с крючка ключи от служебного мобиля и направился к выходу.
— Я на связи, если что, — бросил он уже в дверях.
Дверь хлопнула.
Прошло не больше получаса, когда тишину кабинета разорвала трель моего мобильного. Я бросил взгляд на экран.
«ИГОРЬ».
Я приподнял бровь в удивлении. Полчаса — это как раз время, чтобы доехать до порта, пройти через проходную и добраться до места. Если он звонит так быстро, значит, дело не в том, что он забыл ручку или не может найти место, где находился труп.
— Что случилось? — спросил я сразу, не тратя времени на приветствия.
В трубке послышался шум ветра и отдаленные крики чаек.
— Виктор Андреевич… — голос Игоря звучал неуверенно, даже растерянно. Не испуганно или встревоженно, а именно озадаченно. — Тут… нечто странное. Не хотел вас дергать, правда, думал сам справлюсь, но… надо, чтобы вы взглянули. Лично.
Я вздохнул, откидываясь на спинку кресла.
— Игорь, если там криминал, и ты это видишь — отдавай заключение и вызывай следственную группу. Если непонятно, то вези в морг и сразу на вскрытие оформим. Чего мне мотаться? Воронцова разберется.
— Да можно и сразу, — согласился он, но без энтузиазма. — Но я все равно хотел бы, чтобы вы на это взглянули, потому что тут… что-то странное. Совсем нетипичное.
— Странное? — уточнил я, начиная закипать. — Конкретнее, Игорь. У него три руки? Или он светится в темноте?
— Тяжело объяснить, Виктор Андреевич, — замялся он. — Труп просто… лежит.
— Просто лежит, — повторил я, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Игорь, трупы обычно этим и занимаются. Они лежат. Это их основная функция. Если бы он бегал, это было бы странно. А так…
— Нет, вы не поняли, — перебил он меня. — Он лежит… — он снова замялся. — В общем, я не знаю, как объяснить. Урядник со мной тоже согласен.
Я вздохнул.
— Игорь, давай я еще раз у тебя уточню: труп. Просто. Лежит. Верно?
В трубке повисла тишина. Я слышал, как он дышит — тяжело, с присвистом.
— … …… да… — наконец выдавил он.
— Мгм, — буркнул я.
— Мгм…
— Кгхм, — я откашлялся, понимая, что по телефону мы сейчас устроим конкурс красноречия. — Ладно. Буду через двадцать минут. Жди и ничего не трогай.
Я положил телефон на стол и встал.
— Я в доки, — бросил Андрею и девушкам, накидывая пиджак. — Следите за почтой и CRM. Если что срочное — звоните.
— Опять? — удивилась Алиса. — Ты же только Игоря туда отправил.
— Игорь нашел там «нечто странное», что не может описать словами. Не иначе Лавкрафтов неописуемый ужас, — пояснил я, проверяя наличие перчаток в кармане. — Придется ехать переводить с игорева на человеческий.
Дорога до порта была знакомой до каждой ямы. Я вел «Имперор» уверенно, срезая углы через промзону, но в голове крутилась одна мысль: что же там такого, что заставило моего сотрудника, уже видавшего всякое, впасть в ступор?
Порт встретил меня шумом, запахом мазута и соленой воды, как и в первый день, когда я только открыл глаза и сразу же был вынужден ехать на вызов. Я проехал через КПП, показав удостоверение сонному охраннику, и углубился в лабиринт контейнеров.
Четвертый сектор был одним из самых дальних и заброшенных. Здесь хранились грузы, которые ждали своей очереди месяцами, а то и годами. Ржавые бока контейнеров, поросшая травой бетонка, тишина, нарушаемая лишь скрипом кранов вдалеке.
Я увидел мигалки патрульной машины. Она стояла в тупике, образованном стеной из синих и красных контейнеров. Рядом переминался с ноги на ногу Игорь, а чуть поодаль стоял полицейский урядник, которого я раньше не видел.
Я припарковался, вышел из машины и направился к ним.
— Виктор Андреевич! — Игорь кинулся мне навстречу, словно я был его спасителем. — Вон там, за углом.
— Спокойно, — осадил я его. — Сначала представь меня коллеге.
Мы подошли к уряднику. Это был молодой, крепко сбитый мужчина с открытым, честным лицом и цепким взглядом серых глаз. Форма на нем сидела идеально, в отличие от того же Ковалева, который вечно выглядел как мешок с картошкой.
— Смирнов, — представился он, четко козырнув и протягивая руку. — Артем Петрович. Урядник портового участка.
— Коронер Громов, — ответил я, пожимая его ладонь. Рукопожатие было уверенным. — Вы новенький? Раньше я вас здесь не видел.
— Да, сударь, — кивнул он. — Назначили на пост урядника после того как предыдущий погиб. Перевели из Керчи.
— Ковалев? — уточнил я, хотя и так знал ответ.
— Да, — спокойно ответил Смирнов. В его голосе не было ни осуждения, ни жалости, только констатация факта. — Несчастный случай при исполнении, как мне сказали. Или что-то вроде того.
Я мысленно хмыкнул. «Что-то вроде того» — очень мягкое описание для того, что случилось с предателем, продавшим душу культистам. Но новому уряднику знать подробности было ни к чему.
— Ясно. Сработаемся, Артем Петрович, — сказал я. — Итак, мне известно, что здесь тело. Что с ним? Мой сотрудник говорит, что оно «странное».
Смирнов переглянулся с Игорем.
— Да вот, — сказал урядник, делая приглашающий жест рукой. — Взгляните-ка сами. Словами это описать трудно. Это надо видеть.
Мы зашли за угол контейнера.
Там, в небольшом тупичке, куда солнце заглядывало редко, на бетонных плитах лежало тело.
Я остановился в шаге от него.
Это был мужчина на вид лет сорока-пятидесяти. Одет в дорогой, но старомодный костюм-тройку, который сейчас был покрыт слоем пыли. Рядом валялась шляпа-федора.
Он лежал на спине, раскинув руки, словно загорал на пляже.
— Ты его осматривал вблизи? — спросил я Игоря, не отводя взгляда от тела.
— Да, — кивнул мой помощник, нервно теребя пуговицу на пиджаке. — Пульса нет.
Я невольно хохотнул.
— Очевидно, что его нет, — заметил я. — Вряд ли бы он тут с ним лежал и притворялся ковриком. Ладно.
Я достал из кармана пару латексных перчаток и с привычным щелчком натянул их на руки.
— Посмотрим, что тут у нас за спящая красавица.
Я подошел к телу вплотную и присел на корточки.
С расстояния в пару шагов он действительно казался просто спящим или, как метко подметил мой внутренний голос, идеально сделанной восковой фигурой из музея мадам Тюссо.
Кожа была неестественно бледной, фарфоровой, но без той синюшности, которая обычно сопровождает смерть. Лицо спокойное, разглаженное, ни следа агонии или боли. Глаза полуприкрыты, из-под век тускло поблескивали белки.
Я коснулся шеи. Холодный. Трупное окоченение уже начало схватывать мышцы, но еще не полностью — челюсть подалась с небольшим усилием, руки сгибались туго. Часа четыре-пять, навскидку.
— Никаких внешних повреждений, — пробормотал я, осматривая одежду. — Ни крови, ни разрывов, ни грязи, кроме той пыли, что налетела сверху.
Я расстегнул пиджак и жилет, задрал рубашку. Чистая, белая кожа. Ни синяков, ни ссадин, ни следов инъекций.
Осмотрел голову. Череп цел, гематом нет. Заглянул в рот — чисто, запаха миндаля или алкоголя нет.
Странно.
Обычно смерть оставляет следы. Даже если это инфаркт или инсульт — есть цианоз, пена изо рта, кровоизлияния в глазах. Здесь же ничего. Словно кто-то просто выключил рубильник, и жизнь мгновенно покинула тело, не успев даже испугаться.
И еще одно.
Запах.
Отсутствие запаха.
В порту пахнет всем: соляркой, рыбой, гниющими водорослями, мочой. От мертвого тела, пролежавшего несколько часов, должен был идти хоть какой-то специфический душок. А этот… он не пах ничем, как будто его только что распаковали из вакуума.
Это начинало напрягать.
Я выпрямился, стягивая перчатки.
— Действительно, странно, — согласился я с Игорем. — Выглядит так, будто он просто шел, решил прилечь и умереть от скуки. Но так не бывает.
— Вот и я о том же, — поддакнул Игорь. — Урядники говорят, документов при нем нет. Карманы пустые. Ни телефона, ни ключей.
Я потер переносицу. Рефлекс сработал мгновенно. Я даже не щелкал пальцами, не настраивался — просто моргнул, и мир переключился.
Серые тона накрыли реальность. Контейнеры стали призрачными коробками, урядник и Игорь превратились в силуэты с пульсирующими огоньками жизни внутри — яркими, теплыми, живыми.
Я перевел взгляд на тело.
— О… — только и вырвалось у меня.
Там не было ничего.
Абсолютная пустота.