Глава 8

Я замер, оглушенный и ослепленный, прикрывая глаза ладонью от вспышек, которые били по сетчатке с частотой стробоскопа на дешевой дискотеке. Мир сузился до пятен света и гула голосов, сливающихся в единую, неразборчивую какофонию.

Так вот о каких журналистах говорила Алиса. Вот только какого черта лысого им от меня надо? Если бы меня на перроне ждали убийцы, я бы этому удивился меньше. Но это были существа куда более назойливые и шумные.

— Господин Громов! Сюда! Взгляд в камеру!

— Виктор Андреевич! Правда ли что вы стали официальным наследником рода⁈

— Господин Громов, вы покинете коронерскую службу ради управления холдингом?

— Прокомментируйте слухи о вашей связи с эльфийской диаспорой!

Вопросы сыпались градом, перебивая друг друга. Я моргнул, пытаясь вернуть зрению четкость.

Перрон Феодосии напоминал растревоженный муравейник. Десятки людей с камерами, микрофонами на длинных палках и диктофонами буквально осаждали вагон. Они толкались, наступали друг другу на ноги, тянули руки, словно зомби из ужастика восьмидесятых, жаждущие мозгов. Только вместо мозгов им нужна была сенсация.

— Господин Громов! — прямо мне в лицо ткнули мохнатым микрофоном с логотипом какого-то местного канала. — Ваше возвращение в семью — это пиар-ход или искреннее примирение?

Я отшатнулся, едва не споткнувшись о чемодан.

— Дайте пройти! — рявкнул я, но мой голос утонул в общем шуме.

— Господа! — внезапно раздался за моей спиной громоподобный бас, перекрывший гвалт толпы.

Андрей Иванович Громов вышел из тамбура, как император, спускающийся к подданным. Он поправил лацканы пальто, сдвинул брови и окинул беснующуюся толпу взглядом.

— Дайте пройти, что вы устроили столпотворение у выхода из вагона⁈ — возмутился он, и в его голосе звенели стальные нотки привычки командовать. — Не создавайте пробку, все спешат по своим делам! Имейте уважение к пассажирам! Если хотите получить какую-то информацию, то двигайтесь в другое место, а не устраивайте базар на перроне!

На секунду воцарилась тишина. Репортеры, привыкшие к тому, что жертвы либо убегают, либо пытаются оправдываться, опешили от такого напора.

Кто-то из задних рядов, прищурившись, крикнул:

— Это Громов-старший!

Шепотки побежали по толпе, как лесной пожар.

— Андрей Иванович? Здесь?

— Сам глава холдинга? В Феодосии?

— Андрей Иванович Громов⁈ Что он делает в провинции⁈

Эффект разорвавшейся бомбы. Если мое появление было сенсацией локального масштаба, то визит главы рода и не самого известного человека в Столице Империи в наш тихий городок тянул на событие года.

Внимание толпы мгновенно, как по команде, переключилось с меня на отца. Камеры развернулись, микрофоны метнулись в его сторону, как стая пираний, почуявших свежую кровь.

— Андрей Иванович! Какова цель вашего визита?

— Господин Громов! Вы приехали инспектировать филиалы?

— Правда ли, что вы планируете купить порт?

— Андрей Иванович, как ваше здоровье после болезни?

Отец, казалось, ничуть не смутился. Наоборот, он расправил плечи, и на его лице появилась слегка снисходительная улыбка человека, который привык к подобным вещам и не собирался робеть перед какими-то журналистами из дебрей империи. Он был в своей стихии.

Но нам нужно было уходить. И быстро. Если он сейчас начнет раздавать интервью, мы застрянем здесь до вечера.

— Виктор! — прорвался сквозь шум знакомый голос.

Я завертел головой, ища источник звука.

— Виктор! Виктор, сюда! — донесся еще один, более звонкий и настойчивый крик.

Я увидел их.

На самом краю толпы, у ограждения парковки, подпрыгивала рыжая макушка Алисы. Рядом с ней, сохраняя ледяное спокойствие, но активно махая рукой, стояла Лидия. А за их спинами черным лакированным боком сиял мой «Имперор», который они подогнали прямо к перрону, нарушив, вероятно, с десяток правил парковки.

Спасение.

— Отец, идем! — сказал я, хватая Андрея Ивановича за локоть одной рукой, а другой перехватывая ручки обоих чемоданов — своего и одного из отцовских.

— Но, Виктор, пресса… — начал было он, явно собираясь сказать что-то веское в камеру.

— Потом! — отрезал я. —

Я потянул его за собой, врезаясь в толпу плечом.

— Дорогу! — гаркнул я, аккуратно, но настойчиво отодвигая особо ретивых журналистов. — Пропустите!

Толпа расступалась неохотно, смыкаясь за нашими спинами. Вопросы сыпались со всех сторон, вспышки слепили, микрофоны тыкались в лицо. Голова зазвенела похлеще, чем от попойки в студенческие годы поутру.

— Господа, успокойтесь, мы все расскажем! — вещал отец на ходу, не прекращая шагать за мной, но при этом умудряясь улыбаться и махать рукой, словно мы шли по красной дорожке Каннского фестиваля. — Позже! Официальный пресс-релиз! Все будет!

Стук колесиков чемоданов по брусчатке перрона тонул в этой какофонии. Я молился, чтобы они не отвалились, и чтобы мы не потеряли вещи по пути.

Мы прорвались к парковке.

Алиса уже распахнула багажник «Имперора».

— Быстрее! — крикнула она.

Я с размаху закинул чемоданы внутрь.

Толпа журналистов, на секунду отставшая, снова начала накатывать волной, окружая машину.

— Виктор Андреевич! Одно слово!

— Андрей Иванович!

Я рванул заднюю дверь.

— В машину! — скомандовал я отцу.

— Но я не договорил с тем молодым человеком из «Ведомостей»… — попытался возразить он.

— Живо! — рявкнул я так, что отец, удивившись моей дерзости, тут же нырнул в салон.

Я вскочил на заднее пассажирское сиденье. Алиса уже была за рулем, Лидия уселась тоже спереди.

— Блокируй! — крикнул я.

Щелк. Замки закрылись.

Глухой звук захлопнувшейся двери отрезал нас от невероятной суматохи, творящейся за бортом.

Снаружи творилось безумие. Репортеры облепили машину, как мухи банку с медом. Вспышки били в тонированные стекла, лица искажались, прижимаясь к окнам. Кто-то стучал по крыше.

Отец огляделся, поправляя галстук.

— Ну и встреча… — выдохнул он, и в его голосе слышалось не столько раздражение, сколько удовлетворение. — Популярность, однако!

— Газуй, Алиса, — сказал я, игнорируя реплику отца.

Алиса вцепилась в руль побелевшими пальцами.

— Куда газовать⁈ — пискнула она, глядя через лобовое стекло. — Они же впереди встают! Прямо под колеса лезут!

Действительно, особо отчаянные папарацци выстроились перед капотом, нацелив объективы, надеясь, что мы не рискнем их давить.

— Газуй, говорю! — жестко повторил я. — Они не самоубийцы. Им сенсация нужна, а не больничная койка. Можешь газануть на нейтралке, чтобы испугались.

Алиса посмотрела на меня безумными глазами, потом на толпу.

— Давай! — подбодрил я. — Покажи им, какой у нас мотор!

Она перевела селектор в нейтраль и с силой вдавила педаль газа в пол.

РРРРРРРЫЫЫЫЫЫРРРРР!!!

Мощный двигатель «Имперора», взревел, как раненый дракон. Он ударил по ушам даже через шумоизоляцию.

Эффект был мгновенным.

Люди перед капотом, инстинктивно прыснули в стороны. Страх быть раздавленным пересилил жажду эксклюзива. Образовался коридор.

— Видишь, — сказал я, удовлетворенно кивнув. — Работает. Физика и инстинкты. Втыкай передачу быстрее, пока они не опомнились!

Алиса, закусив губу, перевела кулису и нажала на газ.

«Имперор» рванул с места, вдавив нас в кресла. Мы пронеслись сквозь расступающуюся толпу, оставляя позади удивленные лица и бесполезные вспышки камер.

Выехав с привокзальной площади, Алиса уверенно влилась в городской поток, набирая скорость.

Только когда вокзал скрылся за поворотом, я позволил себе расслабиться и откинуться на подголовник.

— Добро пожаловать в Феодосию, папа, — сказал я. — Тихий курортный городок, как ты и хотел.

Андрей Иванович сидел, отряхивая невидимые пылинки с пальто.

— Да уж, — хмыкнул он, и его глаза блеснули. — Начало многообещающее. А это кто? — спросил он без стеснения и разглядывая девушек спереди.

— Алиса Бенуа, — указал я на девушку за рулем, — и Лидия Морозова. Мои подчиненные в коронерской службе.

Глаза отца широко раскрылись.

— С каких пор такие красавицы идут работать на такие места?

Девушки переглянулись, но промолчали.

— Хорошо платят, вот и идут работать, — ответил я спокойно.

— Премного рад знакомству, сударыни, — пророкотал отец с заднего сиденья, наклоняясь вперед, чтобы лучше разглядеть моих спутниц в зеркале заднего вида. — Признаться, я и не думал, что в таком специфическом учреждении, как коронерская служба, работают столь очаровательные особы.

Алиса, вцепившаяся в руль так, словно это был штурвал тонущего корабля, лишь судорожно кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Лидия, сидевшая рядом с ней, вежливо, но сдержанно повернула голову.

— Взаимно… — выдавили они почти хором, явно робея перед столичным магнатом.

Повисла неловкая пауза. Девушки не знали, как к нему обращаться — «ваше сиятельство», «господин Громов» или как-то еще.

— Андрей Иванович, — быстро подсказал я, спасая ситуацию. — Для друзей и близких коллег. А вы теперь, считай, вхожи в ближний круг.

— Именно так, — подтвердил отец, благодушно улыбаясь. — Андрей Иванович. И, прошу вас, без лишних реверансов. Я здесь на отдыхе, инкогнито, так сказать.

Я мысленно хмыкнул, вспоминая толпу журналистов на перроне. Инкогнито. С таким-то выходом. Ну да, как же.

— И давно вы, дамы, в этой области работаете? — поинтересовался отец, наклоняясь вперед. — Просто, согласитесь, морг это не самое очевидное место для юных леди. Я бы скорее представил вас в модельном агентстве или, скажем, в консерватории.

Алиса нервно хихикнула, чуть не вильнув рулем на встречку.

— Ну, Андрей Иванович… — начала она. — В консерватории скучно. А у нас каждый день — сюрприз! То утопленник, то…

— Алиса, — шикнула на нее Лидия, но отца это только раззадорило.

— Нет-нет, продолжайте! Это же безумно интересно! Романтика смерти, так сказать. А скажите, вот эти инструменты… пилы там, скальпели… Не тяжело?

— Дело привычки, — невозмутимо ответила Лидия, которая в жизни скальпеля не держала, глядя на дорогу. — Главное — знать анатомию. Кости пилить не так сложно, если правильно выбрать угол. Это как… разделывать очень большую курицу.

Если бы мы были в какой-нибудь игре, где нужно кидать кубики, чтобы пройти проверку, то уровень красноречия Лидии в данный момент выбросил двадцать очков. Критический успех. Так убедительно рассказывать о том, чего в жизни не делала — уметь надо.

Андрей Иванович поперхнулся воздухом и медленно откинулся на спинку сиденья.

— Курицу… — повторил он тихо. — Пожалуй, сегодня на ужин я закажу рыбу.

Я хмыкнул, глядя в окно. Кажется, Лидия нашла идеальный способ держать дистанцию.

Мы ехали по знакомым улицам Феодосии. Город жил своей размеренной осенней жизнью: редкие прохожие, желтые листья, гонимые ветром по брусчатке и запах моря. После московской суеты и пробок это казалось другим миром.

Я сидел, глядя в окно, но мысли мои были заняты отнюдь не красотами пейзажа. В голове крутилась логистическая задача со звездочкой, которую я, в эйфории от успешной сделки и возвращения, упустил из виду.

Вот же ж змеиное молоко, а…

У меня в особняке всего две приличные гостевые комнаты на первом этаже. И обе они, естественно, заняты. В одной обосновалась Лидия со своими книгами и ледяным порядком, в другой царил творческий хаос Алисы.

Куда, спрашивается, селить отца?

В мою спальню? Исключено. На диван в гостиной? Громова-старшего? Смешно. Выгонять девушек на улицу или в их старые квартиры прямо сейчас, на глазах у отца? Это вызовет кучу вопросов. «Виктор, а почему твои сотрудники живут у тебя?», «А почему ты их выгоняешь?», «А что у вас вообще тут происходит?».

Ситуация была как забавной так и неловкой одновременно.

Я скосил глаза на отца. Тот с любопытством разглядывал проплывающие мимо старые домики, явно наслаждаясь колоритом.

Нужно время. Хотя бы час-полтора. В голове начал складываться план.

Мысли лихорадочно метались в голове. Надо будет первое время его задержать. Не везти сразу в дом, а укатить куда-нибудь в другое место. Сказать, что ключи забыл, или что там уборка… Нет, лучше — культурная программа. Показать достопримечательности. Крепость ту же самую, Генуэзскую. Он же турист, в конце концов! Ему должно быть интересно. Сейчас быстро заскочим в дом, выкинем чемоданы и поедем, да.

А в это время… Я бросил быстрый взгляд на затылки девушек. В это время я незаметно маякну одной из них, чтобы срочно эвакуировали свои вещи в комнату к другой. Пусть потеснятся. Вдвоем в одной комнате — не сахар, но какое-то время потерпят. Главное — освободить плацдарм для Андрея Ивановича.

— Виктор, а это что за развалины? — спросил отец, указывая на старую башню.

— Башня Константина, — на автомате ответил я. — Четырнадцатый век.

— Впечатляет… — протянул он. — Может, остановимся?

— Потом, отец, — мягко осадил я его. — Сначала домой, вещи бросим, освежимся с дороги. А потом я тебе устрою экскурсию по полной программе.

И пока ты будешь принимать душ, мы устроим локальное, но не менее великое переселение народов из комнаты в комнату. Хотя бы частично.

Машина свернула в наш переулок. Вот и знакомые ворота, старый забор, увитый плющом.

Алиса заглушила двигатель.

— Приехали, — выдохнула она с облегчением.

Мы вышли из машины. Воздух здесь был другим — не таким загазованным, как на вокзале, а густым, настоянным на соли и травах.

Громов-старший вышел с заднего сиденья, потянулся, разминая спину, и уставился на особняк.

Дом стоял, освещенный лучами дневного солнца. Старый, немного мрачный, с облупившейся кое-где штукатуркой, но все еще величественный. Он напоминал старого аристократа, который хоть и обеднел, но не потерял достоинства.

— Да-а-а-а… — протянул отец, заложив руки за спину и качаясь с пятки на носок. — Такой, каким я его себе и представлял.

Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали веселые искорки.

— Знаешь же, Виктор, я когда его покупал, понятия не имел, как он выглядит в реальности? Просто ткнул пальцем в реестр недвижимости и сказал: «Беру этот, подальше от столицы». Его тогда еще по уценке продавали, говорили, что что-то с предыдущими владельцами случилось.

Девушки сразу навострили уши. Я же усмехнулся, доставая чемоданы из багажника. Со старыми владельцами всегда что-то случается, такова жизнь. Кто-то уезжает, кто-то умирает. Событие же? Событие. Просто негромкое.

— Да? А я всегда думал, что это наша дача, куда ты меня благодушно отправил без зазрения совести, чтобы глаза не мозолил. Ссылка в родовое гнездо, так сказать.

Отец нахмурился, но тут же махнул рукой.

— Не бурчи. Дело прошлое. Дом-то отличный по итогу, а? Смотри, какая архитектура! Колонны, лепка… Требует ремонта, конечно, хозяйской руки, но потенциал! Потенциал огромный! Дом с историей! — вещал отец, картинно раскинув руки перед фасадом. — Разве ты не чувствуешь скрытый здесь потенциал?

— Я чувствую, что у меня сейчас отвалится спина, — пробурчал я, вытаскивая третий чемодан, который весил так, будто отец решил тайно перевезти в нем золотой запас Империи. — Пап, что у тебя там? Кирпичи для закладки нового фундамента?

— Там книги! — возмутился он. — Я взял почитать. И коллекция винила. Вдруг у тебя есть проигрыватель?

— На кой тебе хрен книги и винил, отец? Ты сюда музыку приехал слушать и книги читать или на город смотреть?

— Поживем — увидим, — ответил он, после чего подхватил свои чемоданы и двинулся в дом. Я взял оставшиеся вещи и пошел дальше.

И тут меня осенило.

Я посмотрел на фасад. Окна были темными. С виду все спокойно. Но что внутри?

Мне искренне хотелось верить, что за время моего отсутствия девчонки не превратили дом в женское поместье. Воображение, подстегнутое стрессом, рисовало своеобразные картины: пустые бутылки из-под вина, валяющиеся на коврах, коробки из-под пиццы, разбросанная косметика, женское белье на спинках антикварных кресел…

А коты? Вдруг они притащили сюда котов? Или устроили спиритический сеанс, и теперь по гостиной летает полтергейст, кровавая Мэри, матерящийся гномик или Пиковая Дама? Или, того хуже, все разом?

Нет, умом я понимал, что они аккуратные. Лидия — педант до мозга костей, Алиса хоть и взбалмошная, но чистоплотная. Но это было при мне. Когда есть хозяин, есть дисциплина. А когда хозяин уехал, а кот из дома — мыши в пляс.

Они ведь звонили мне пьяными? Звонили! Хихикали, несли чушь. Одному богу известно и им обеим, что за дела тут творились в мое отсутствие. Может, они тут вечеринки закатывали? Или магические эксперименты ставили прямо на обеденном столе?

Я покосился на девушек. Они стояли рядом, с невинным видом разглядывая клумбу, но я заметил, как они переглянулись. Быстро, тревожно.

Ох и не к добру это.

— Ну, веди, хозяин, — подбодрил меня отец. — Показывай владения.

Деваться было некуда.

Мы подошли к массивным дверям. Я достал ключ, чувствуя, как он холодит влажную ладонь.

Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, я вставил ключ в скважину. Поворот. Щелчок.

Я не знал, что ожидать. Горы мусора? Запаха перегара? Или идеальной чистоты, за которой скрывается что-то еще более страшное?

Я нажал на ручку и распахнул двери.

— Прошу, — произнес я, шагая в неизвестность.