Глава 13

Неяра встала, потянулась, собираясь выполнить мою просьбу, и в этот момент из недр пещеры донеслись встревоженные голоса. - Подожди, - сказала я питомице, та послушно замерла на месте, - сначала поешь. Я подошла к тюку с остатками мяса, вынула кусок и отдала кошке. Та, обнюхав подношение, с удовольствием принялась ужинать. Тем временем голоса становились всё встревоженнее, заплакали дети. Это проснулись хозяева дома, который знатно опустел. Я шагнула в пещеру, когда одна из старух, жутко костлявая, визгливо заверещала, тыча в моих людей скрюченным пальцем. Дети жались к стенам, двое мальчишек постарше схватили камни, целясь в моих малышей. Итти, надо отдать ей должное, не растерялась. Она вышла вперёд, подняла руки ладонями вверх и негромко заговорила, тяжело роняя слова: приходили воры и украли ваших сильных соплеменников, оставив слабых на верную смерть. Лица хозяев вытягивались с каждым словом. Одна из женщин, грузная, с отвисшими щеками, вдруг противно на одной ноте завыла, принявшись раскачиваться из стороны в сторону. Другие зашептались, оглядываясь на пустые места у стен, где ещё недавно сидели их родичи. Я подождала, пока первая волна шока схлынет, и шагнула вперёд. - Вам нужно уходить, - произнесла я, стараясь говорить медленно и чётко, - вместе с нами. Первая старуха вскинулась, её глаза сверкнули злобой. - Кто ты такая, чтобы указывать? - медленно встав, прошипела она. - Мы тут живём столько зим, сколько ты на свете не провела! Пришлая, бледная немочь! - За нами идёт ордх-рэм со стаей, - спокойно отозвалась я, проигнорировав оскорбление. - Очень скоро они будут здесь. И поверьте, вас стороной никак не обойдут. - Откуда тебе знать? - прошепелявил беззубый старик с редкой седой бородёнкой. - Может, они и не придут вовсе! А мы должны бросить свой дом из-за слов какой-то чужачки? Остальные загудели, поддерживая его. Недоверие и страх мешались в их глазах с упрямством, с той цепкой привязанностью к знакомому месту, что сильнее любых доводов разума. Я могла бы спорить до хрипоты, убеждая их и уговаривая, но времени на это не было. Вместо этого я просто подошла к входу и позвала Неяру: - Нея, иди сюда. Из сумерек, окутавших площадку, бесшумно выступила кошка. Она мягко, текуче вошла в пещеру, её голубые глаза светились в полумраке, как два ледяных осколка, при каждом движении могучего зверя её серебристо-пятнистая шкура завораживающе переливалась в свете небольшого костра. Реакция хозяев не заставила себя ждать: костлявая бабка отшатнулась, споткнувшись о чьи-то ноги, и рухнула на подстилку, пуча глаза; грузная женщина прекратила завывать, мужчины, округлив глаза и приоткрыв рты, неверяще уставились на ирбиса; дети смолкли, даже шмыгать носом перестали, мечтательно пугливо рассматривая необыкновенную гостью. - Кхай-ла…- выдохнул кто-то благоговейно. - Тень охотника… - Это Неяра, - представила я. - И она со мной. Если вы хотите жить, то пойдёте с нами. Вы имеете право остаться, но тогда пеняйте на себя. Мы вас предупредили, и совесть наша чиста. Вы должны принять решение к завтрашнему утру, сразу после моей охоты. Тишина повисла такая, что было слышно потрескивание углей в костре и завывание ветра за стеной, всё же метели быть, надеюсь, она не помешает барсу в его задаче. Выйдя наружу следом за кхайл-лой, я, погладив её по бархатистой, плюшевой шее, шепнула: - Будь осторожна, подруга. Если почуешь опасность, беги ко мне не раздумывая. Кошка мотнула большой головой, ткнулась холодным носом в мою ладонь и бесшумно скользнула в темноту. Я вернулась в пещеру, закрыв лаз валуном, и повернулась к остальным. Тарх лежал у костра, его тщедушное, высушенное старостью тело, сотрясалось в кашле, который он пытался безуспешно подавить. Итти суетилась у очага, заваривая что-то из своих трав. - Вот тут есть мясо, - ткнула я в тюк, - его немного, но утолить голод хватит всем, возьми и пожарь, - кивнула я беззубому старику, тот, замешкавшись мгновение, всё же молча встал и принялся за дело… Ночь тянулась бесконечно. Я устроилась на шкуре у входа, прислушиваясь к каждому шороху снаружи. Дважды вскакивала, заслышав далёкий вой. Но всё же смогла забыться тревожным сном, полным алых глаз и оскаленных клыков, с которых капала вязкая слюна. Проснулась до рассвета, остальные всё ещё безмятежно спали, Тарх, напоенный травами шаманки, тоже успокоился. Я задумчиво посмотрела на старика: всех мне не спасти, как бы ни хотелось, но и бросить его тут… Если ему суждено умереть, то пусть это случится в окружении близких, тогда ведь не так страшно, наверное. Поэтому я потащу его, как и детей, на волокушах за нами. Я осторожно, стараясь никого не потревожить, взяла копьё Грахха, топор, заткнула за пояс нож, не забыла про верёвку и выскользнула наружу. Мир встретил меня морозной тишиной, той, которая царит между ночью и днём. Прошедшая метель укрыла всё вокруг пушистым белоснежным одеялом, замела все следы. Небо на востоке едва-едва порозовело, обещая ясный день. Нам нужно мясо, без него дети ослабнут ещё сильнее, старики не смогут выдержать переход. Ворлака мы доели вчера, от него остался лишь череп, и я почему-то так и не выбросила его, с мыслью «авось в хозяйстве пригодится», оставила. Спустившись по пологому склону, двинула в сторону леса. Первые пятнадцать минут мне не повстречалось ни единой души. Но постепенно всё вокруг начало оживать, где-то застрекотала сойка, с ветки упала снежная шапка прямо мне под ноги, не так далеко хрустнула ветка под чьей-то тяжёлой поступью и я замерла, вся превратившись в слух, после, выбрав направление, скользнула влево, втягивая носом воздух, как животное. С каждым шагом шум становился всё громче, в ноздри ударил резкий запах зверя. Присев за ближайшим к нему деревом, выглянула из-за ствола… Секач что-то рыл под кустом в двадцати метрах от меня. Матёрый, с покатой щетинистой спиной и клыками, торчащими из нижней челюсти, как два кривых ножа. Он всё рыл и рыл мёрзлую почву, выворачивая комья, а его маленькие глазки, налитые кровью, то и дело зыркали по сторонам. В прошлой жизни я бы уже карабкалась на ближайшее дерево, ведь кабан-секач - это не шутки. Двести с лишним килограммов ярости, способной распороть человека от паха до грудины одним движением башки. Но прошлая, сытая, комфортная жизнь осталась в другом мире. Здесь же, чтобы добыть пропитание, чаще всего приходится рисковать собственным здоровьем. А учитывая, сколько на мне людей… Я медленно выдохнула, столь же неспешно встала, перехватила копьё поудобнее. Животное всё равно заметило мои движения, вскинуло голову, захрюкало угрожающе. Его маленькие глазки впились в меня, оценивая. Я не стала ждать. Размахнувшись от плеча, метнула копьё с такой силой, что древко свистнуло в воздухе. Остриё глубоко вошло зверю в бок, пробив щетину, шкуру, мышцы и завязнув в теле. Противник пронзительно, громоподобно заревел, этот визг ударил по барабанным перепонкам, оглушая. Я ожидала, что он, сделав пару шагов, завалится и издохнет, но я ошиблась! Вместо этого кабан рванул точно на меня. Копьё торчало из него, кровь хлестала на снег, но этот живой таран нёсся вперёд, будто не замечая раны, его глаза горели слепой, алой яростью. Эта нехилая масса неслась ко мне со скоростью курьерского поезда. Разум вопил: в сторону! Беги, дура, спасайся! Но я, затолкав дикий ужас и страх куда подальше, решила иначе. Я ведь теперь одарённая, меня так просто не возьмёшь! Я уделала пещерного льва и даже съела его! Поэтому шагнула навстречу. В момент сшибки, я, чуть присев, вцепилась руками в его клыки. Пальцы сомкнулись на костяных крюках намертво. Медленно выпрямилась, передние ноги секача оторвались от земли. Кабан неистово визжал, мотал башкой, пытаясь вырваться. Его передние копыта молотили воздух, врезаясь мне в живот, тарабаня по рёбрам. Боль была настолько острой, что перед глазами вспыхнули кровавые пятна, мир закачался, но я, собрав всю свою волю в кулак, стиснув зубы, завершила задуманное. Напрягая до предела мышцы всего тела, я с силой развела руки в стороны, челюсть секача, страшно затрещала и начала расходиться, теперь зверь ревел не от ярости, а от боли, от ужаса. Вдох, и вместе с выдохом я что есть мочи дёрнула! Хруст ломающейся кости отдался во всём теле. Нижняя челюсть кабана разошлась надвое, противник дёрнулся ещё раз, я разжала пальцы и мёртвая туша, всё ещё мелко подрагивая, рухнула к моим ногам, заливая снег тёмной кровью. Я, тяжело дыша, сделала шаг назад. Бока горели огнём, и я, недолго думая, распахнула шубу. Моему взору открылась неприглядная картина багровых с синевой отметин, «украсивших» рёбра, которые, вероятно, всё же треснули. Досадливо поморщившись, вернула шкуру на место и перевела глаза на наш сегодняшний завтрак, обед и ужин. Этой туши хватит на несколько дней. Надеюсь, шаманка со своими травами сможет мне помочь, ведь впереди непростой переход. Выдернув копьё, связала секача и, закинув лямки на плечи, потащилась назад. Затянув добычу в пещеру, отдала женщинам, которые, ошеломлённо на меня косясь, взялись за разделку. Подозвав Итти, продемонстрировала ей свои синяки. - Странно, они будто немного побледнели, - задумчиво пробормотала я, надавив на самый большой и поморщившись от боли. Шаманка, потрогав мои рёбра, глубокомысленно покивала и сказала: - Мои травы и мази не нужны, искра излечит тебя ещё до ночи. А вот чтобы затянулись глубокие раны, времени надо больше, несколько суток. Но с условием, что ты не будешь ничего делать, лишь лежать и есть. Да-да, поесть надо обязательно. Еда помогает. - А если я, например, потеряю руку или ногу? - мне стало любопытно. - Новая не отрастёт, - Итти хрипло рассмеялась. - Мы же не ящерицы. Потеряешь руку, останешься без руки. Но умереть от кровотечения нам с тобой сложнее, чем обычному человеку. Я кивнула, переваривая услышанное. - Тогда я посижу, подожду своей порции, - я устроилась на одной из шкур неподалёку от костра, прижалась спиной к холодной стене и прикрыла веки, как уснула, сама не заметила. Разбудили меня прикосновением к плечу. - Мясо готово, лойл-ла, - Итти протягивала мне дымящийся кусок на палочке. - Ешь. Я села, морщась от тупой боли в рёбрах. Впрочем, она была уже не такой острой. Синяки на животе из багрово-лиловых превратились в желтовато-зелёные, будто неделя прошла, а не пара часов. Пока жадно жевала жёсткое мясо, пещера вокруг меня гудела, как растревоженный улей. Народ уже поел и принялся собираться: женщины сворачивали шкуры, дети таскали тюки, снаружи мужчины мастерили волокуши из жердей и кожаных ремней. Хозяева пещеры, ещё вчера огрызавшиеся на чужаков, теперь работали бок о бок с моими людьми, объединённые общим страхом и хрупкой надеждой. Всего нас набралось девятнадцать душ. И я, единственный воин и защитница. Весело, ничего не скажешь. Тарха положили на волокуши. Старик был бледен, черты лица ещё сильнее заострились, но было и хорошее, его изнурительный кашель почти сошёл на нет, вероятно, помогли травы Итти. Рядом с ним усадили детей самых мелких и истощённых. - Отправляемся, - скомандовала я, закидывая на плечи кожаные лямки. Мы покинули пещеру, когда солнце было в зените. Я шла впереди, таща за собой волокуши. Позади растянулась вереница моего разномастного племени: старухи, опирающиеся на посохи, дети, несущие тюки почти с себя размером, и деды, сжимавшие копья на случай опасности, за спинами у них тоже была поклажа. Двигались медленно, даже слишком, я могла ускориться без проблем, но люди позади, увы, нет. Иногда я оглядывалась, боясь увидеть на горизонте монстров, несущихся по нашему следу. Но лес молчал, лишь ветер шумел в кронах да изредка вскрикивала какая-то птица. Миновал полдень. А ещё через час мы сделали вынужденный привал. Итти и Даха раздали всем утреннее жареное мясо, перекусили, кто-то задремал, я дала им полчаса перевести дух. - Почему ты не позволила мне рассыпать дэр-о? - спросила шаманка. - Побережём твою траву, хочу сначала спрятать вас, затем попробую обмануть этого ордх-рэма, - ответила я, поглядев на солнце. - Поднимай всех, пора в путь. К моменту, когда небо начало наливаться закатным багрянцем, а я отчаялась найти что-то подходящее, удача улыбнулась нам. Я всё же нашла пещеру. В теле скалы, почти скрытый нависающим козырьком и разросшимся кустарником, темнел узкий лаз. Я бы прошла мимо, ничего не заметив, если бы не птичка, выпорхнувшая оттуда. Оставив племя ждать, обогнула голые кусты и осторожно протиснулась внутрь, сжимая наготове копьё, все чувства были обострены до предела. Проход оказался коротким, метра три, не больше, а за ним открылась пещера. Маленькая, но сухая и, главное, пустая. Ни следов зверя, ни костей, ни помёта. Лишь голый камень и тонкий слой пыли на полу. Следующие несколько часов слились в сплошную череду дел: затащить внутрь тюки, развести костёр, накормить детей, Тарх всё ещё дышал и даже поел немного. Затем я отправилась на поиски подходящего камня, чтобы перекрыть вход, чтобы свет от костра не был виден снаружи, и чтобы не выдувало тепло. Когда, наконец, все угомонились, я позволила себе привалиться к стене и прикрыть глаза. Неяра не вернулась… Я гнала от себя тревожные мысли, убеждая, что кошка умна, осторожна, что она справится, но червячок беспокойства всё равно точил изнутри. Ночь прошла в целом спокойно. Под утро, когда темень за пределами пещеры начала сереть, я выбралась наружу, чтобы вдохнуть морозного воздуха и осмотреться. И тут увидела её, шагнувшую ко мне из леса. Кошка, не спеша, подошла и уселась подле меня, обвив лапы пушистым хвостом, и взглянула на меня своими голубыми глазами, в которых плясали отблески зари и читался голод. - Умница, - с облегчением, не скрывая радости, выдохнула я, опускаясь перед ней на корточки. - Моя ж ты умница! Ирбис ткнулся носом мне в ладонь и негромко заурчал. - Вижу у тебя морда в засохшей крови, то есть ты охотилась, но всё равно хочешь есть? - тихо рассмеялась я. - Мря-у! - фыркнула она. - Да-да, еды много не бывает, полностью с тобой согласна. Погоди чуток. Я вынесла ей кусок мяса и с умилением смотрела, как она, не торопясь, начала завтракать. - Ты нашла их? Кошка дёрнула ухом, продолжая трапезничать. - Хорошо, - я погладила её по голове. Вернувшись в пещеру, разбудила Итти. - Я покину вас на несколько дней. Ты за главную. И дай мне дэр-о, сделаю так, чтобы вас не нашли. Шаманка молча кивнула, покопалась в своих вещах и протянула мне два мешочка, один из них был наполовину полон. - Еды хватит на три-четыре дня, если экономить. Никуда не выходите без крайней нужды, - и смолкла, не зная, что ещё сказать. Что им делать, если я не вернусь? Какие инструкции на этот счёт оставить? - Ты вернёшься, лойл-ла, - Итти наклонилась вперёд и крепко сжала мою правую руку. - Духи привели тебя, они же тебя и сберегут. Невесело усмехнувшись, я ничего не ответила. Мы с Неярой двинулись назад, по следам, оставленным моим племенем. Я шла, подметая снег веником и рассыпая вонючую траву за собой. Через час остановилась на одной из полянок, где мы вчера переводили дух. Ссыпав из мешка остатки зловонной гадости, отправилась в другом направлении. Урро найдёт наш вчерашний след, дойдёт до этой точки, и дальше уже мой запах поведёт его прочь, в логово воров. Я усмехнулась, ощущая, как внутри разгорается мрачное пламя азарта. - Ну что, красавица моя, веди!