Глава 14

Мы шли весь день. Неяра трусила впереди, то и дело оглядываясь, проверяя, не отстала ли я. Её серебристо-пятнистое тело мелькало между заснеженными стволами, как призрак, и я невольно залюбовалась тем, как легко и бесшумно она скользит по насту, почти не проваливаясь, в то время как я чуть ли не на каждом шагу увязала по колено в рыхлом снегу. Ухнув в этот раз по бедро и с трудом выбравшись, я, чертыхаясь сквозь зубы, осмотрелась, моё терпение лопнуло, и эту проблему нужно было как можно скорее решить. - Стой, - скомандовала я Нее. - Привал. Кошка послушно уселась, наблюдая за мной с выражением, как это ни странно звучит, лёгкого недоумения на усатой морде. Молодая ива росла у ручья метрах в двадцати от нас, её гибкие ветви свисали почти до земли. - Годно, - пробормотала под нос и, подойдя к дереву, срубила четыре длинных прута в руку толщиной, и ещё десяток потоньше. Очистила от коры и, пока лоза не успела замёрзнуть и потерять гибкость, принялась за работу. Согнула толстые прутья в овальные рамы, связав концы полосками кожи. Получились два вытянутых кольца, каждое примерно локоть в ширину и два в длину. Затем переплела их тонкими ветками крест-накрест, создавая решётку, достаточно частую, чтобы держать мой вес на снегу, но не слишком плотную, иначе снег будет налипать. В центре каждой рамы оставила место для ступни и закрепила петли из тех же кожаных ремешков. Вся работа заняла не больше получаса. Память Шайи услужливо подсказывала, что и как делать, я отключила все мысли, дав рукам действовать на автомате. Вернув оставшиеся материалы, которые взяла в это путешествие, назад в неказистый «рюкзак», натянула снегоступы, затянула крепления на щиколотках и сделала несколько пробных шагов. Ноги больше не проваливались, лишь слегка приминали наст. Расставив ноги шире, двинула вперёд. Было непривычно, но терпимо, уж точно лучше, чем без конца барахтаться в снегу. - Вот теперь можно жить, - удовлетворённо кивнула Нее, на что она тихо фыркнула и, развернувшись, потрусила дальше. Лес вокруг жил своей жизнью: где-то стучал дятел, выбивая дробь по промёрзшей коре, пару раз я замечала оленьи следы, пересекавшие нашу «тропу», однажды вдали мелькнул хвост лисицы. К полудню я позволила себе короткий привал у поваленного дерева, разделила с Неярой кусок твёрдого, как подошва, мяса, заела снегом. Кошка, заморив червячка, улеглась рядом, положив тяжёлую голову мне на бёдра, и я машинально принялась перебирать густую шерсть на её загривке. - Далеко ещё? - зачем-то спросила я, понимая, что ответа не получу. Спутница дёрнула ухом и прикрыла глаза. Я ещё минут пять любовалась лесом и наслаждалась шелковистой гладкостью шкуры барса под руками. - Ладно, пойдём, время поджимает. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снег в розово-золотистые тона, когда я почувствовала запах. Слабый, едва уловимый, но такой чужеродный среди первозданной чистоты зимнего леса, что я замерла на месте, раздувая ноздри, чтобы втянуть в себя как можно больше воздуха. Я знала этот аромат, им была наполнена вся моя предыдущая жизнь, каждый человек его даже не замечал, настолько он въелся в нас, в саму ткань реальности… Тянуло цивилизацией… Нея тоже остановилась, её уши насторожённо прижались к голове, хвост нервно дёрнулся. Я жестом велела ей оставаться на месте и осторожно двинулась вперёд, от дерева к дереву, стараясь не хрустеть настом. Постепенно деревья начали редеть, между стволами замелькали просветы, и я, сбросив снегоступы и выбрав самую высокую сосну на краю опушки, полезла вверх. Шершавая кора царапала ладони, ветки хлестали по лицу, но я упорно карабкалась, пока не достигла желаемой точки. Крепче ухватившись за ветки, посмотрела вперёд. Земля передо мной полого уходила вниз; по эту сторону, между лесом и укреплениями, простиралось обширное ровное пространство, неестественно правильной формы, укрытое толстым снежным покровом. Деревья здесь не росли, хотя по обе стороны лес подступал вплотную, да и кустарника не было видно ни единого. Кое-где из белизны торчали почерневшие колья, выстроенные в ряды, а ближе к воротам угадывались очертания длинных приземистых навесов, заваленных снегом по самые крыши. - Это поля, - вслух сделала вывод я. - Сейчас спящие под зимним одеялом. Значит, рабов выгоняют сюда, когда сходит снег, чтобы те пахали, сеяли, а после собирали урожай. Ясненько. За полями, между двумя отвесными утёсами, смыкавшимися в узкое горло, поблёскивали металлические ворота... Высокие, метров пять, не меньше, из потемневшего от времени, но всё ещё крепкого металла. По бокам от них торчали вышки, на одной из которых маячила фигура часового. Внутри этой каменной чаши кипела жизнь. Первым в глаза бросился столб чёрного дыма, поднимавшийся из приземистой постройки с широкой трубой, котельная или плавильня, прилепившаяся к дальней скале; подле темнели длинные, выстроенные в ряд, низкие бараки с плоскими, присыпанными снегом, крышами. Дальше тоже хватало построек, дам руку на отсечение, то были теплицы и сараи со скотом. Так вот куда привезли украденных. Я прищурилась, вглядываясь в долину, что-то меня смущало, не давало покоя, ещё раз цепко прошлась взором по подножию дальней скалы… - О-о-о, - выдохнула я, узрев наконец-то узкие ворота под природным нависающим козырьком скалы. Подглядев за жизнью воров ещё немного, я начала спуск, оказавшись внизу, присела рядом с любимицей, терпеливо ожидавшей меня у сосны. - Как там всё интересно устроено… Слушай меня внимательно, - прошептала я, глядя ей прямо в глаза. - Ты сейчас уйдёшь и спрячешься, будешь терпеливо меня ждать. Что бы ни происходило, что бы ты ни услышала, не появляйся. Поняла? Кошка недовольно мотнула головой, в её голубых глазах читалось несогласие. - Нея, - я взяла её морду в ладони, прижалась носом к её носу, - там люди с оружием. Они убьют тебя раньше, чем ты успеешь к ним подбежать. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Ну, пожалуйста. Ирбис глухо заворчал. - Меня не тронут, для них я ценный материал, пока непонятно, для чего они воруют дикарей, но то, что не убивают сразу, ясно, как день. - Мра-а-у? - и голова зверя чуть склонилась набок. - Даже если я попаду в плен, выберусь, не сомневайся. А теперь иди. Поймай зайца и поужинай. Неяра, бросив на меня долгий, укоризненный взгляд, развернулась и бесшумно скользнул в чащу. Я смотрела ей вслед, пока серебристая шкура не растворилась между деревьями, и полезла обратно на сосну. Устроившись на толстой развилке, обмотала себя верёвкой, закрепив её вокруг ствола. Не хватало ещё свалиться во сне. Вытащила из рюкзака кусок кабаньего мяса, принялась жевать и наблюдать. Солнце постепенно спряталось за горизонт. Я успела осмотреть скалы, обрамлявшие ворота с двух сторон. Камень неровный, изрезанный трещинами, с выступами и карнизами. Не гладкая стена, а практически лестница. Если подняться по скале с внешней стороны, обойти по гребню и спуститься к вышкам сверху… Часовые смотрят наружу и вниз. Они ждут угрозу от ворот, из леса, никак не с неба. Я прищурилась, выстраивая план. Вскоре на вышках зажглись огни, тусклые, желтоватые, и это были вовсе не факелы. Ещё одно доказательство того, что воры сохранили кое-какие технологии. Часовых было двое, по одному на каждой вышке у главных ворот. Они почти не двигались, лишь изредка переминались с ноги на ногу и потирали руки, согреваясь. Скучная работа, монотонная, притупляющая внимание. Первая смена караула произошла примерно через четыре часа после заката. Из барака вышли двое, поднялись каждый на свою вышку, сменили уставших. Те спустились, потянулись и побрели в тепло. Логично предположить, что через четыре часа сменят и их, а значит, мне можно поспать. Действовать буду перед рассветом, когда сон крепкий и сладкий. Даже самый дисциплинированный часовой в это время клюёт носом, борясь с дремотой. А эти, судя по всему, не ждут нападения, потому что они привыкли считать хищниками прежде всего себя. Я поёрзала на ветке, устраиваясь поудобнее. Верёвка надёжно держала, ствол был широким, ветер почти не задувал. Смежила веки, решительно настроившись отдохнуть, я вовсе не боялась проспать, тело само разбудит меня до рассвета, мой внутренний будильник никогда меня не подводил. Сон оборвался сам собой, будто кто-то щёлкнул выключателем в моей голове. Я распахнула глаза и несколько ударов сердца сидела неподвижно, вслушиваясь в окружавшую меня тишину. Предрассветная дымка окутала мир, звёзды над головой потускнели. Удивительно, даже будучи в такой неудобной позе, да ещё на морозе, я чувствовала себя нормально. То есть нигде ничего не онемело, не затекло и не обморозилось. Чудеса да и только. Итак, пора. Тряхнув головой, размотала верёвку и бесшумно спустилась на землю. Снегоступы, как и копьё, оставила у корней сосны. Засунула нож за пояс, закинула «рюкзак» за спину, всё, я готова! Зашагала, скрываясь за первым рядом деревьев, чтобы меня не приметили, к правому утёсу, тому, что показался мне удобнее для подъёма. Снег у подножия лежал неглубоким слоем, смешавшись с каменной крошкой. Первые метры дались легко. Пальцы сами находили трещины и выступы, ноги уверенно вставали на крохотные карнизы. Камень был холодным, шершавым, кое-где покрытым наледью, я двигалась осторожно, проверяя каждый захват, прежде чем перенести вес. Несколько минут спустя подъём усложнился. Я прижималась к скале всем телом, чувствуя её ледяное касание даже сквозь меховую накидку. Ветер на высоте усилился, норовя сбросить меня вниз. Пальцы саднило от острых кромок, но я продолжала упрямо карабкаться. Когда достигла гребня и залезла на него, позволила себе короткую передышку. Внизу, в каменной чаше долины, царила предрассветная мгла. Бараки темнели смутными прямоугольниками, из трубы котельной тянулась ленивая струйка дыма. Правая вышка с часовым была совсем близко. Двинулась по неширокому гребню, пригибаясь, чтобы мой силуэт не вырисовывался на фоне светлеющего неба. Камни под ногами были скользкими, и я ступала с утроенной осторожностью, ибо одно неверное движение, и я шумно покачусь вниз. И вот я аккуратно спустилась на крышу, подползла к краю и заглянула внутрь. Часовой стоял ко мне спиной, привалившись к перилам, подбородок его то и дело клевал грудь. Дремлешь, родимый? Ну, значит, не сильно обидишься… Скользнув внутрь, одним движением оказалась рядом с ним и, обхватив его шею сзади, кулаком ударила по виску. Мягонько так, чтобы ненароком не убить, лишь оглушить. В углу стояла длинноствольная винтовка, с потёртым деревянным прикладом. Старенькая, но мне ли привередничать? Закинув её за спину, тенью метнулась к лестнице, спустилась в долину и побежала ко второй вышке. Оставив оружие внизу, поднялась и в этот раз ребром ладони ударила откровенно спавшего второго охранника по шее, точно под ухо, туда, где пульсирует сонная артерия. Тело бедолаги тут же обмякло, но я успела его подхватить и уложить на пол. Извини, приятель, ничего личного. Быстро обшарила бесчувственного охранника. Пистолет в кобуре, подсумок с чем-то продолговатым на поясе, то ли запасные обоймы, то ли что-то иное. Добротный с широким лезвием нож в ножнах, плоская фляга, ещё какой-то прибор на запястье с тёмным экраном. Я забрала всё, кроме прибора, побоялась, что он может быть маяком или чем-то наподобие. И снова спустилась. Тут где-то в бараках хлопнула дверь, и я застыла каменным изваянием, прижимая к себе честным трудом добытые сокровища. Прошла минута, больше не прозвучало ни единого звука, и я, стараясь держаться тени, пошла вперёд. Бараки, построенные из грубо отёсанных брёвен и листов ржавого металла, лепились друг к другу, как ласточкины гнёзда. Между ними тянулись узкие проходы, заваленные хламом: бочками, ящиками, вещами непонятного для меня назначения. Пахло дымом, навозом и чем-то кислым, едким, щекочущим нос. Логика подсказывала, что оружейный склад должен быть где-то в центре, возможно даже, под охраной, или же за теми воротами, что в скале, если так, то мне до него не добраться. Первый барак, мимо которого я прокралась, оказался жилым. Сквозь щели в ставнях слышался разноголосый храп. Второй выглядел заброшенным, оттуда не доносилось ни звука. А вот двери пятого были закрыты на тяжёлый висячий замок. Никакой стражи, к моей радости, не было. Я осмотрела петли, которые крепились к дереву массивными болтами. Можно выдернуть их силой, но, боюсь, тихо сделать этого не смогу. Обошла строение кругом, с тыльной стороны обнаружила узкое окно, прикрытое ржавой решёткой. Решётка держалась на честном слове и нескольких гвоздях, я ухватилась за прутья и потянула. Металл заскрежетал, я поморщилась и замерла. Но, кажется, никто не заметил. Резко дёрнув на себя, выдернула остальное. Подтянувшись, протиснулась боком внутрь. - Вот это да… - прошептала я, даже рот приоткрыв от изумления. Мне повезло, я угадала! Это был самый настоящий оружейный склад. Стеллажи вдоль стен, а на них… длинноствольные винтовки с оптическими прицелами, пистолеты разных моделей, от компактных до внушительных. Ящики, наверняка с боеприпасами. Отдельно, на специальных подставках, покоилось нечто более экзотическое: оружие с толстыми цилиндрическими стволами и панелями управления вместо обычных спусковых скоб. Что это и как работает, я понятия не имела, но выглядело оно внушительно и к обычному огнестрельному оружию явно не относилось. Я ощутила себя ребёнком, попавшим в магазин игрушек, но ходить тут и любоваться, позволить себе не могла, поэтому, не теряя времени даром, стянув с себя верхнюю накидку, принялась складывать в неё то, что больше всего мне понравилось. Два пистолета стандартного вида, к ним коробки с патронами из вскрытого ящика, туда же присоседились две винтовки со складным прикладом (ту, что спёрла у часового, небрежно убрала в сторону), сунула целых три странных штуковины с панелью, с ними положила продолговатые цилиндры, похожие на переростков пальчиковых батареек. Туда же кинула свой заплечный мешок. Скатав шкуру так, чтобы нигде ничего не вывалилось, связала ремешками. Как же я этот тюк потащу? На своём горбу - тут же пришёл ответ. Выбралась тем же путём, через окно, первым делом протолкнув наружу шкуру с поклажей, затем вылезла сама. После приладила решётку на место. Я шагала мимо зданий и чувствовала, как меня снедает жуткое любопытство: что же там, за вторыми воротами? Глаза сами невольно обращались в ту сторону. Ноги сами понесли меня туда. Но на подходе со стороны самого длинного барака я услышала приглушённый стон, полный боли. Остановилась, пытаясь разобрать, что же там происходит, крадучись подобралась ближе, заглянула в совсем уж узкое оконце, куда мог пролезть лишь тощий кот. Обоняния тут же коснулся тяжёлый, спёртый дух немытых тел. Я разглядела людей, спавших прямо на холодном полу, бедолаги жались друг к другу в поисках тепла. Кто-то надсадно закашлял, а потом, всхлипнув, протяжно застонал, ему явно было очень худо. Всевышний, так ведь нельзя! Я подошла к двери и хотела было отодвинуть деревянный засов, как со стороны главных ворот раздался надрывный крик: - Тревога! Я, прижавшись спиной к стене, выглянула из-за угла и увидела, как из строений впереди выскакивают люди и несутся в сторону дозорных башен. Значит, один из вырубленных мной охранников очнулся. Вот же гадство! Мысли хаотично метались в поисках варианта спасения, что же делать? Прорываться с боем? Понимание странности происходящего пришло через пару секунд, ведь народ бежал к воротам, а не вглубь долины, чтобы меня поймать. Тут окрестности огласил жуткий, леденящий душу вой. И выл не кто-то один, там надрывала глотки целая стая голодных тварей, пришедших сюда… за мной. Ордхи всё-таки нашли меня. Вскоре вокруг воцарился самый настоящий хаос: кто-то отдавал команды, кто-то куда-то бежал, кто-то уже стрелял - всё это слилось в невообразимую какофонию. И никому не было до меня никакого дела. Я решила, что с моей стороны будет глупостью пытаться вытащить пленников сейчас, ведь самым безопасным для них местом в данный момент, как ни грустно, был именно барак. А мне под общий шумок пора сматываться. Пойду тем же путём, что пришла. Пережду на одном из уступов в скале, посмотрю, чем дело кончится.