Глава 7

Боевые ранения

Я резко отвернулась, уворачиваясь от горячего дыхания. Не закричала, побоявшись извечного «а что люди скажут», а зря. Давид не боялся ничего.

— Пусти!

— Не пущу.

— Я кричать буду!

— Ой, да кому ты нужна! Кричи сколько хочешь. Все равно не услышат!

— Помо…

Он ухватил меня за волосы и силой попытался поцеловать. Я крепко сжала зубы, мотая головой и вырываясь.

— Да что ты ломаешься как девочка! С Сумбуловым спишь, а мне нельзя? Или тебе платить нужно?

— Помогите!

— Да что тебе может дать этот урод? Попробуй с молодым и красивым, тебе понравится!

— Насилуют! Пожар! Спасите! — орала я во все горло, размахивая руками.

Он дернул меня за волосы так сильно, что из глаз брызнули слезы.

— Да не ори ты, чего? — и прижался губами к моей шее.

Вот теперь я испугалась по-настоящему. Он был намного сильнее, к тому же пьян. Неужели изнасилует прямо здесь и сейчас? А я думала, что в доме Джамиля — безопасно!

Не успел.

Вдруг Давид отлетел прочь. Я снова закричала. Рядом был Джамиль, он схватил парня за рубашку и с силой впечатал лицом в стену. Давид быстро пришел в себя, извернулся, ударил Джамиля кулаком в нос, но на этом его везение закончилось. Джамиль вцепился в шею парня левой рукой, а правой бил в грудь и живот, быстро и сильно. Тот уже даже не защищался, только пытался прикрыться рукой.

— В моем доме! — рычал Джамиль. — Мою гостью! Ах ты, малолетний ублюдок!

И еще добавил несколько нехороших слов не по-русски — между ударами.

Давид сползал по стенке, удерживаемый только рукой Джамиля на шее.

Да он же его сейчас убьет!

— Джамиль! — закричала я, подбегая и хватая мужчину за рукав. Рискованно, конечно, уж очень он был зол, мог и меня ненароком задеть. — Джамиль, не надо, ты его убьешь сейчас! Прекрати, Джамиль, ну пожалуйста!

Мои мольбы были услышаны. Мужчина застыл. Он тяжело дышал, сжимая кулаки, но глаза уже не туманились безумной яростью.

Давид сполз на пол и смотрел на него снизу вверх с ненавистью, но не пытался ни шевелиться, ни что-то сказать. Лицо у него было разбито, нос, кажется, сломан. Кровь капала на пол. Рука, которую он придерживал, наверное, тоже была сломана.

Джамиль склонил голову и разжал кулаки. Я увидела, что губа у него рассечена и костяшки пальцев сбиты. Наверное, Давид ударил его в лицо и повредил кожу кольцом.

— Аринэ, позови кого-нибудь из прислуги, — приказал Джамиль. — Пусть вызовут врача.

— Да, я… сейчас. Ты точно спокоен? Я могу быть уверена, что ты его не убьешь?

Давид ухмыльнулся и сплюнул на пол сгусток крови.

— Нет. Уже не убью. Просто поговорим. Ну, иди же! — он нетерпеливо толкнул меня в плечо.

Пришлось идти, хотя мне страшно не хотелось оставлять их наедине. Мало ли, что этот щенок еще выдаст. Язык у него грязный.

Я очень быстро нашла молодого мужчину в красном жилете и совершенно без робости его окликнула.

— Послушайте, вы!

— Да, девушка, вы что-то хотели?

Никак не могу привыкнуть, что в русском языке нет подходящего слова, чтобы обозначить хозяйку дома! Не госпожа, не леди, не «калбатоно», а девушка или женщина, все! Как глупо!

— Джамилю нужна помощь, кто у вас старший?

— Э… Дмитрий. Позвать?

Я, наконец, разглядела бэйджик на груди парня.

— Егор, ага. Точно. Зови Дмитрия. Пусть он вызовет скорую помощь, там один гость… выпил слишком много и немного покалечился. В бильярдной. И нужно пол вымыть, испачкался. Только не свети, все должно быть тихо.

— Да, я понял.

Он отошел в сторону и достал телефон.

Я поспешила обратно.

Джамиль сидел на бильярдном столе. В руке у него зачем-то был кий. Давид уже полулежал в кресле. На светлом ковре расплывались безобразные алые пятна. Да уж, такое быстро не отмоешь.

— Скоро приедет врач, — нервно сказала я.

— Хорошо, — кивнул Джамиль. — Ты в порядке? Он ничего не успел сделать?

— Я да, в порядке. А вот у тебя губа разбита.

Он удивился. Потрогал губу, сморщил нос.

— Отцу своему сам объяснишь, почему я с Башаровыми больше не работаю, — бросил он юноше.

Тот злобно поглядел на меня, открыл было рот, но тут же его захлопнул. Не совсем дурак, значит. Мог бы наговорить многое, но понял, что с Джамилем так нельзя.

Мы молчали до тех пор, пока не появился Дмитрий, а с ним двое медиков: тучная кудрявая женщина и здоровяк в белом халате. Женщина быстро осмотрела Давида и сообщила:

— Рука сломана. Нос тоже. И, похоже, сотрясение мозга. Надо бы в больницу.

— Забирайте, — равнодушно ответил Джамиль.

— Сам идти сможешь?

— Не надо больницы, — процедил Давид. — Оттуда в полицию сообщат, будут проблемы и у тебя… у вас, и у меня. Пусть гипс наложат, я дома отлежусь.

— Так положено, — сказала женщина неуверенно.

— Я заплачу за беспокойство, — вздохнул Джамиль.

— У нас бесплатная скорая помощь.

— Дима, договорись. И, кстати, собери врачам поесть, они наверняка без обеда.

— Да, Джамиль Назарович. Все сделаю. Вам бы тоже осмотреться.

— Все нормально у меня.

— Нет, не нормально, — я сама была в шоке от своей смелости. — Надо хотя бы губу обработать. Я знаю, где аптечка, пойдем.

Я взяла Джамиля за руку и вывела из бильярдной. Странно, но он совершенно не сопротивлялся. Давид что-то прошипел нам в спину, Джамиль дернулся было, но я не пустила:

— Не обращай ты на дурака внимания, он и так уже наказан.

— Считаешь, что я был слишком груб с ним? — в голосе мужчины прозвучала горькая насмешка.

— Нет, он за дело получил. Но как бы у тебя теперь неприятностей не было.

— Я с Валико сам объяснюсь. Уверен, он еще своему сыну добавит, — сказал Джамиль. — Да куда ты меня тащишь?

— В ванную, тут аптечка есть, — я затолкала его в небольшую светлую комнатку, воровато оглянувшись, заперла дверь.

Он смотрел на меня странно, даже туповато. И далеко не в лицо. Я опустила глаза: одну из тонких бретелей Давид все же порвал, и платье опасно сползло вниз, обнажая гораздо больше, чем было задумано дизайнером. Даже я видела, что грудь смотрится очень вызывающе, почти вульгарно. Но почему-то меня это почти не смутило. Наоборот, мне хотелось, чтобы Джамиль видел, что я давно не ребенок. Я взрослая женщина, черт возьми!

Но он только вздохнул, достал из шкафчика гостевой бордовый халат и заставил меня надеть его. Запахнул, затянул пояс и устало присел на край ванны:

— Давай, лечи меня, доктор Айболит.

— Айболит был ветеринаром, — несколько разочарованно пробормотала я, доставая из шкафчика перекись и ватные диски. — Сейчас немного пощиплет.

— Я то еще животное, — согласился Джамиль и зашипел, когда я прижала к уголку его губы вату.

Мы были очень близко. Я стояла к нему почти вплотную между широко раздвинутыми коленями. Так интимно я еще не прикасалась ни к одному мужчине. Он прикрыл глаза, не мешая мне его разглядывать. На левом глазу ресницы были длиннее и гуще, чем на правом. И бровь была ровнее. А еще я вдруг поняла, почему он всегда чисто выбрит: на правой щеке были рубцы, и щетина тут не росла. Борода у него была бы смешная, с проплешинами.

— У тебя очень нежные руки, Аринэ, — глухо сказал он, вдруг распахивая глаза и глядя прямо мне в лицо. Зрачки у него были расширены.

— А у тебя костяшки сбиты, — проворчала я, скрывая смущение и острое желание поцеловать его руки, чтобы унять боль. Сафие права: я влюблена по уши. А он видит во мне лишь ребенка. — Давай я тоже обработаю.

— Ерунда, само пройдет, — попытался ускользнуть Джамиль. Но я не позволила, поочередно протерев ватой пораненную кожу.

— У тебя точно не будет неприятностей? Ты так хорошо его побил…

— Это все, что тебя волнует?

— А что меня еще должно волновать? — удивилась я.

— Травмы этого юного Ромео, к примеру. Может, он тебе все же нравится?

— Ты что, намекаешь, что я сама его спровоцировала? — гневно зашипела я. — Да как ты мог такое подумать?

— Вы с ним очень милая пара. И танцевали красиво.

— Я с тобой тоже танцевала, что теперь, мы тоже — милая пара?

Он вдруг замолчал, сжал губы и поднялся. Отвел глаза.

— Извини, я не должен был такого говорить. Спасибо за помощь. Думаю, тебе не стоит больше возвращаться к гостям. Иди в свою комнату, пожалуйста.

За этот приказ я ему была благодарна. Мне очень хотелось спрятаться. И еще принять душ, чтобы смыть с себя липкие прикосновения этого… Ромео.