Глава 8

Кому ты нужен?

Мы больше не обсуждали происшедшее. Вечер закончился, гости разъехались. С тетей Джамиль, наверное, поговорил сам, потому что она тоже не задавала вопросов. Только когда мы завтракали, я почувствовала на себе тяжелый взгляд Сумбулова. Скосила глаза: на плече были синяки от пальцев Давида. Надо будет какое-то время носить кофту с рукавом.

Спустя пару дней Джамиль постучался ко мне в комнату и положил на стол коробку из ювелирного магазина.

— Что это? — спросила я.

— Башаров-старший прислал свои извинения.

— Да? Мне не нужно.

— Хотя бы погляди.

Я пожала плечами и открыла коробку. Там на бархатной подложке лежала дивной красоты брошь в виде колибри. Золотая, с перламутром и, наверное, изумрудами. Небольшая, тонкой работы, наверное, ужасно дорогая. Если б мне ее подарили при других обстоятельствах, я была бы в восторге. Теперь же захлопнула коробочку и вопросительно поглядела на Джамиля.

— Обратно вернуть можно?

— Можно. Но Башаров от чистого сердца. Он неплохой человек, хотя отец явно никудышный.

— Я все равно не буду носить.

— Не носи. Положи в шкатулку. Может, когда-нибудь продашь. Может — дочери подаришь.

— Не будет у меня дочери, — проворчала я, отворачиваясь. — Я вообще замуж не собираюсь.

— Почему?

— Не хочу.

— Мне казалось, что ты не из таких.

— Из каких не таких?

— Ну, ты создана, чтобы быть женой и матерью, — он улыбнулся грустно, а мне захотелось его встряхнуть и закричать, что я хочу быть его женой. И матерью его детей. А другие мне не нужны совершенно. Но я, конечно, так не сделала.

— Глупости. Мне это не нужно. Кстати, Джамиль, я хочу работать. У меня есть образование, я…

— Зачем? — судя по голосу, мои слова Сумбулова разозлили. — Тебе деньги нужны? Сколько? Я дам.

— Деньги всегда нужны, — философски сказала я. — Но дело не в этом. Я взрослая женщина. Мне пора учится быть самостоятельной.

— Зачем? Что не так? У тебя есть, где жить. Есть деньги. Есть защита. Зачем тебе работать? Ты скучаешь ли что, я не понимаю!

— Джамиль, ну не могу же я вечно сидеть у тебя на шее, — объяснила я. — Так нельзя. Ты мне не отец, не брат и не муж.

— Считай, что я твой дядя.

— Но ты мне не дядя, — всплеснула я руками. — Когда-нибудь ты женишься, что скажет твоя жена, когда узнает, что ты содержишь чужого человека, да еще и женщину? Даже двух?

— Во-первых, ничего не скажет, это не ее дело, а во-вторых, я не женюсь, — твердо ответил мужчина.

— Почему? Ты ведь любишь детей. У тебя есть дом, деньги. Почему ты не женишься? Если не нравятся русские женщины, возьми из деревни. Там любая за тебя пойдет.

— Не за меня, а за мои деньги, — хмуро бросил Джамиль. — Сам я не больно нужен кому-то.

— Да почему ты так считаешь? — воскликнула я, борясь с почти нестерпимым желанием выкрикнуть: мне, ты мне нужен!

— Ты слепая, Аринэ? — он провел рукой по своему лицу. — Я уродлив, эй! Ты сама бы поглядела на такого?

Я широко раскрыла глаза, облизнула губы. Да я уже поглядела! Что мне эти шрамы, если ты добрый, умный и заботливый? Да и не сказать, что они так уж тебя портят… Наверное, нужно было вслух…

Но он не дождался.

— Что и требовалось доказать.

Ушел. Дверь захлопнулась. Я осталась одна.

Ну почему он такой глупый? Кто из нас слепой, а? Как мне еще показать свои чувства?

Я двумя пальцами взяла со стола коробку со свидетельством моего позора. Брезгливо бросила на полку. А ведь Джамиль тогда правильно сказал: если б не мое платье, если б я вела себя скромнее, если б я не танцевала с Давидом, ничего бы не случилось. Я во всем виновата сама. Я расслабилась и забыла, из какого я мира. И Джамиль, конечно, это знает прекрасно. Хорошо еще, что он меня не укоряет. Правильно, зачем ему такая глупая жена, которая не умеет себя вести? Потому и не женился, что не нашел пока той самой, что была бы достойна его.

Я упала на кровать, схватив телефон.

Если я хочу что-то поменять в жизни, то надо начинать прямо сейчас. Нужно стать сильной. И начать с работы. В школу или детский сад я пока устроиться не рискну, там слишком много людей, но вот администратором в салон красоты — почему бы и нет.

Я нашла сразу несколько подходящих объявлений. Позвонила и везде получила отказ: им нужна была девушка славянской внешности. Ну да, все это можно понять. Мы же все-таки в европейской части России, а не где-то ближе к Кавказу. Хотя по-русски я говорю чисто, даже без акцента, даже пишу почти без ошибок. Да и внешне не сказать, чтобы сильно отличалась от москвичек. Волосы темные и глаза — таких много. Брови густые в моде сейчас. Имен сейчас каких только нет. А каких-то особенностей внешности у меня нет, я обычная. Видимо, нужно просто приходить лично, а не обсуждать национальность по телефону.

Так и сделаю: выпишу адреса из объявлений и прямо завтра с утра поеду. Заодно прогуляюсь по Москве и погляжу своими глазами, какие там условия предлагаются.

Не хотелось бы попасть в неприличное заведение, я слышала, такие тоже здесь имеются.

* * *

Услышав про мое желание ехать в город, Джамиль только головой покачал.

— Вот упрямая. Ты ведь не успокоишься, верно?

Я покачала головой.

— Ладно, я тебя возьму с собой. Завтра будь готова в семь.

— Куда «с собой»?

— Я на работу поеду в Москву. И тебя отвезу. Это будет быстрее, чем на автобусе, и дешевле, чем на такси.

— Но мне не надо в семь! Что я там делать буду в это время?

— Попьешь кофе у меня в офисе. Там рядом метро, поедешь на метро потом.

— Ладно, — неуверенно согласилась я, игнорируя торжествующие взгляды Сафие. Она, похоже, была уверена, что ее план начал работать. Но это не так. Джамилю я ничуть не стала более интересна. Он просто хороший, решил помочь. Ну и охраняет меня, чувствуя свою вину за безобразный случай с Давидом.

Вставать в половине шестого утра мне совсем не понравилось, но нужно было привыкать. Большинство салонов в Москве работали с девяти или десяти часов, а мне ведь нужно еще как-то добираться. Допустим, до остановки в поселке меня довезет Дмитрий, а потом — час на автобусе. Луч.ше бы на электричке из Александрова, я поглядела расписание. Она приезжает в 8.20 на Ярославский вокзал, но это нужно вставать так же рано. Ладно, посмотрим. Пока еду с Джамилем, а дальше нужно смотреть, где будет работа для меня.

Я сразу села вперед, позабыв про все правила приличия. Мне нравится ездить с ним спереди. Нравится наблюдать за руками на руле, ловить его взгляд в зеркале заднего вида. Даже пробка, в которой мы, разумеется, встали, мне понравилась, потому что я была рядом с Джамилем.

— А ты говорила «что я буду делать так рано в Москве», — поддразнил меня Джамиль, когда мы остановились окончательно. — Все, это часа на два.

— И что, каждый раз так?

— Практически всегда. Поэтому мне удобней ночевать в своей квартире в центре.

— У тебя есть квартира? А где?

— На Басманной.

Как-то незаметно мы перешли на «ты». Мне было приятно.

— А зачем тогда ты приезжаешь почти каждый день? Тратишь кучу времени на дорогу, это ведь неудобно.

— Знаешь, вот что странно. Раньше я не любил этот дом, а потом вы приехали. И мне стало приятно возвращаться туда, где меня ждут.

И он улыбнулся тепло и даже нежно.

У меня заколотилось сердце. Он чувствует, что его ждут! Это ведь хорошо, правда? Мне захотелось ему сказать о том, что он прав, его ждут каждый день и с нетерпением, но я не успела.

— Не хочешь узнать про Давида? — небрежно спросил Джамиль.

Я поморщилась. Нет, не хочу. Но вопрос, как видно, был риторический.

— Валико отправил его в Англию учиться.

— Замечательное наказание, — не удержалось от язвительного комментария я. — Такое строгое, такое справедливое.

— Валико — вдовец. Давид его единственный и горячо любимый сын. Не уверен, что мальчишка вообще понимает, что натворил. Но это проблемы Башарова. Дружба-дружбой, а наши с ним дела окончены. За все нужно платить.

— Может, не стоит? — робко спросила я. — Ничего не случилось по сути.

— Ну конечно, — недобро усмехнулся Джамиль. — Если ничего, то пойдешь за него замуж?

— За Валико?

— За Давида. Он готов искупить свой проступок и жениться хоть завтра.

— Конечно, — фыркнула я. — Выйти замуж за малолетнего придурка, который не умеет пить и не уважает женщин — моя заветная мечта. Нет, Джамиль, я не хочу.

— Я примерно так Валико и сказал.

Пробка сдвинулась с места. Мы поехали дальше, медленно, но верно. Я обдумывала слова Джамиля. Надо же, а я было решила, что убежала от славных обычаев моей родины. Но вышло, что нет, наши люди не спешили жить по чужим правилам, привезя с собой все самое плохое.

В Москве мы были уже после десяти. Мы подъехали к высокому зданию с большими панорамными окнами. Сумбулов показал мне, где станция метро. Я хотела выйти, но он напомнил про кофе и пообещал даже печенья. Я согласилась.

Заехали на подземную стоянку, поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Вышли в красивый небольшой зал, где сидели за длинным столом две девушки. Красивые, ухоженные, лет тридцати на вид.

— Джамиль Назарович, доброе утро! — защебетали они хором, переглянулись. Заулыбались, потом одна из них сообщила: — К вам посетительница.

— Кто?

— Сказала, что ее зовут Мадина Усманова. Без записи, но она подождет. Обычно вы принимаете, вот мы и сказали ждать в приемной.

Я удивленно поглядела на Джамиля. Он же только прищурился и гневно сжал челюсти. Недоволен. Его настроение я уже различала вполне неплохо.

— Я сейчас с ней поговорю. Лена, сделай пока кофе для Ариадны. Аринэ, не убегай, я быстро.

Я кивнула, с любопытством провожая его взглядом.

— Та самая Ариадна? — спросила с улыбкой Лена, разглядывая меня.

— Какая та самая?

— Джамиль Назарович рассказывал, что к нему должна приехать воспитанница. Но мы думали, что будет маленькая девочка.

— А приехала девочка большая, — пожала плечами я. — А туалет тут есть?

— Да, прямо по коридору и направо, — к моей удаче, вторая «Лена» кивнула в ту сторону, куда ушел Джамиль. — Вам кофе какой?

— Латте с сахаром, — пробормотала я. — Можно с сиропом, если есть.

— Хотите кокосовый? Это вкусно.

— Да, пусть будет кокосовый, — ноги сами понесли меня следом за Джамилем. Я не собиралась подслушивать… Вру. Еще как собиралась.

Голоса из-за открытой двери с надписью «Приемная» я услышала сразу. Осторожно заглянула, убедилась, что в комнате с двумя диванами и большим аквариумом пусто. Джамиль с неизвестной, но очень подозрительной Мадиной был дальше, в кабинете директора. Я тихо-тихо подкралась поближе — вовремя!

— Джамиль, я очень виновата перед тобой.

— Даже спорить не буду, — тон у Джамиля был привычно-спокойным.

— Молодая была, глупая. К тому же отец с матерью настояли, вот я и поддалась на их уговоры.

— Я понимаю, Мадина. Я понял это еще тогда, когда ты даже не позвонила мне после аварии.

— Я испугалась. Мне было всего восемнадцать!

— Верю. А теперь ты чего от меня хочешь? Надеюсь, ты не думаешь, что наша помолвка все еще в силе? К тому же я слышал, что ты недолго горевала, быстро выскочила замуж… за здорового мужчину.

— Я давно уже вдова, Джамиль.

— Мои соболезнования.

— Прости меня, пожалуйста.

— Прощаю, — спокойно ответил мужской голос.

Я отпрянула, до боли закусив губу. Вот как! Кажется, это его бывшая невеста. И они оба не против возобновить отношения!

Надо бежать! Как же больно и обидно!

Может быть, он даже все еще ее любит, раз прощает? Конечно, зачем ему я?

Больше ничего не слыша, оглушенная, растерянная, я выскочила из приемной. Нашла комнату с дамским силуэтом на двери, залетела в нее и как безумная уставилась на свое отражение в зеркале. Глаза блестели от навернувшихся слез, на щеках — красные пятна. Ну почему мне так не везет?

Интересно, эта Мадина — она красивая?