Глава 12

Сном этой ночью я решила пренебречь.

После того, что мы увидели с Кирюхой сидя на дереве, сон вылетел из моей головы окончательно. Я вернулась в гараж, зажгла керосиновую лампу и полезла в мотор. Руки делали свое дело, а мысли крутились вокруг одного: завтра я заведу эту машину. Чего бы мне это ни стоило.

Ночь пролетела незаметно. Я регулировала зажигание, проверяла подачу топлива, настраивала холостой ход. К рассвету Мерседес стоял передо мной — собранный, чистый, готовый к жизни.

Я вытерла руки ветошью, отошла на шаг, оглядела его. Темно-синий, с блестящими никелированными деталями, с длинным капотом и большими фарами. Красавец.

— Ну что, — сказала я вслух, — давай будем заводиться.

Я села за руль. Ключ зажигания повернулся с приятным щелчком. Я вытянула подсос, нажала на педаль газа, провернула пусковой рычаг.

Двигатель чихнул, кашлянул, выпустил клуб дыма — и заурчал.

Ровно. Уверенно. Мощно.

Я откинулась на спинку сиденья и выдохнула. Получилось.

Мерседес работал. Я починила его.

В груди разлилось тепло — не столько от гордости, сколько от странного чувства родства с этой машиной. Мы обе были здесь чужими: она — чужестранка, я — персонаж из другого времени.

Я выключила мотор, проверила уровень масла, воды, топлива. Все было в порядке. Решив выпустить пар, я вывела машину из гаража, включила первую передачу и плавно нажала на газ.

Мерседес послушно покатился по гравию аллеи.

Утро было ранним — часов пять-шесть утра, не больше. Солнце только начинало подниматься, роса лежала на траве, туман стелился по земле. Ни души. Усадьба спала после ночного бала, гости разъехались или разбрелись по комнатам, слуги еще не начали свою работу.

Я выехала на главную аллею — широкую, прямую, идеально подходящую для того, чтобы разогнаться, и нажала на газ.

Мотор взревел. Машина рванула вперед так, что меня вдавило в сиденье. Новая деталь — тот самый распределительный вал, который я выточила на станке — работала безупречно. Разгон был быстрее, чем можно было ожидать. Гораздо быстрее.

Ветер ударил в лицо, засвистел в ушах. Я забыла, что я — девушка, переодетая парнем. Забыла, что я — беглянка, которую ищут. Забыла про бал, про Софи с ее париком, про мачеху, про все. Остались только я, дорога и скорость.

Я рассмеялась, летев навстречу ветру, навстречу свободе.

И вдруг из-за поворота, прямо перед машиной, выскочил человек.

Я ударила по тормозам что было силы. Мерседес взвизгнул, его занесло, гравий брызнул из-под колес. Меня бросило вперед, я вцепилась в руль, пытаясь удержать машину.

Автомобиль остановился в нескольких сантиметрах от мужчины.

Он стоял передо мной, широко расставив ноги, с перекошенным от гнева лицом. На нем была та же рубашка, что и вчера вечером — расстегнутая на груди, рукава закатаны. Русые волосы растрепаны, вихор торчит непослушно, под глазами тени — видно, что он тоже не спал.

Я узнала его мгновенно. Красавчик с террасы, Александр – брат барона.

Он шагнул вперед, ударил ладонью по капоту и прорычал:

— Кто ты такой?! И кто тебе разрешил гонять на моей машине?!

Я застыла в недоумении.

Моей машине?

Мерседес принадлежал ему? Не барину, не барону Устинову, а этому взъерошенному красавцу, который сейчас смотрел на меня так, будто готов был разорвать на части?

Я сглотнула. Сняла руки с руля, подняла их в примирительном жесте.

— Я… э-э… механик, — сказала я, стараясь говорить спокойно и низко, чтобы голос не выдал меня. — Меня барин нанял. Дмитрий Ильич. Сказал, машину нужно починить. Я ее починил. И… решил проверить, как она едет.

Александр сощурился. Он обошел машину спереди, приблизился к моему окну. Теперь он стоял вплотную, и я могла разглядеть каждую черточку его лица: острые скулы, твердую линию челюсти, глаза — серо-голубые, как утреннее небо перед грозой.

— Механик? — переспросил он, окидывая меня взглядом с головы до ног. — Сколько тебе лет, механик?

— Восемнадцать, — ляпнула я, не зная даже, сколько же мне лет на самом деле.

— И ты починил мою машину? Один?

— Один, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Он замолчал. Посмотрел на капот, из-под которого все еще доносился ровный, уверенный гул двигателя. Посмотрел на мои руки — в масле, с мозолями, с порезами от металла. Потом снова на мое лицо.

— Вылезай, — сказал он коротко.

Я замешкалась на секунду, но потом открыла дверь и вышла. Я была ниже его на полголовы, и это раздражало — приходилось смотреть снизу вверх, что делало меня уязвимой.

Он подошел к капоту, поднял его, заглянул внутрь. Я стояла рядом и смотрела, как он изучает мотор. Он не выглядел знатоком — скорее, просто проверял, не наломал ли я дров.

— Заменил проводку, прочистил карбюратор, поменял масло, — сказала я, решив взять инициативу в свои руки. — Самая большая проблема была в распределительном валу. Старый был полностью изношен. Я выточил новый на станке в гараже. Из старой оси от экипажа. Подогнал по размерам. Теперь работает.

Он поднял на меня взгляд. В нем мелькнуло что-то — сначала недоверие, потом удивление, потом странное, почти уважительное выражение.

— Ты выточил новый вал? — переспросил он. — Сам? На станке?

— Ну не на дереве же, — огрызнулась я и тут же прикусила язык.

Он уставился на меня. Молча. Долго. Так долго, что я начала нервничать.

— Как тебя зовут? — спросил он, наконец.

— Михаил, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

— Ну что ж, Михаил, — он захлопнул капот и вытер руки о штаны. — Ты либо гений, либо сумасшедший. В любом случае, я хочу это проверить.

Он обошел машину, открыл пассажирскую дверь и сел рядом с водительским местом.

— Садись, — сказал он. — Покажи, на что она теперь способна.

Я замерла.

— Прямо сейчас?

— А что, у тебя есть дела поважнее?

Я посмотрела на него. На его уверенную усмешку, на руки, сложенные на груди, на этот непослушный вихор, который падал на лоб.

У меня было полно дел. Но, кажется, отказывать этому человеку было опасно.

Я села за руль. Мерседес взревел, и мы рванули с места, поднимая клубы пыли за собой.

Утро только начиналось. И судя по всему, скучным оно не будет.