Глава 13

Кабинет Дмитрия Ильича пропах табаком и воском. Тяжелые портьеры были раздвинуты, и утреннее солнце золотыми полосами ложилось на паркет, на полированную поверхность письменного стола, на корешки книг в дубовых шкафах. В камине догорали последние поленья — ночь выдалась прохладной, и слуги еще не успели вычистить золу.

Александр вошел без стука. Он был возбужден, глаза горели, на губах играла мальчишеская улыбка. Рубашка, мятая после бессонной ночи, заправлена кое-как, волосы взлохмачены встречным ветром.

Дмитрий Ильич сидел за столом, перебирая бумаги. Он был на пять лет старше брата — подтянутый, с аккуратной прической и холодным, цепким взглядом. Он поднял голову, окинул Александра оценивающим взглядом и отложил перо.

— Я слышал, ты катался по аллее с мальчишкой-механиком, — сказал он без предисловий. — На машине.

— Мой Мерседес работает, — ответил Александр, плюхаясь в кресло напротив стола. Он закинул ногу на ногу, откинулся на спинку, довольно потянулся. — Его починили, представляешь? Этот мальчишка просто гений. Выточил деталь, которой нигде в округе не найдешь. Мотор теперь поет, как соловей.

Дмитрий Ильич загадочно улыбнулся.

— Я помню, что нанял механика. Значит, ему все-таки удалось справиться с твоим автомобилем.

— Главное, ты посмотри, как он держится, — усмехнулся Александр. — Морда перемазана маслом, руки в мозолях, а глаза — умные. Я прокатился с ним — ведет машину лучше любого из наших шоферов. И мотор слушается его, как собака.

— Похвала из твоих уст — редкость, — заметил Дмитрий, пристально глядя на брата. — Обычно ты находишь недостатки во всем и во всех.

— Обычно мне есть что находить, — парировал Александр. — Но не в этом случае. Машина работает идеально. Я доволен.

Дмитрий помолчал. Он взял в руки лист бумаги, повертел его, словно раздумывая, стоит ли начинать этот разговор. Потом положил его обратно, сложил руки на столе и посмотрел брату прямо в глаза.

— Раз ты в таком хорошем расположении духа, Саша, поговорим о деле.

Александр насторожился. Он знал этот тон. Он означал, что сейчас будет что-то неприятное.

— О каком деле?

— О завещании отца, — спокойно ответил Дмитрий. — Ты помнишь, что сейчас август?

— Я в курсе, какой месяц, — огрызнулся Александр, но в его голосе уже не было прежней беззаботности.

— До конца декабря ты должен жениться, — продолжал Дмитрий, не повышая голоса. — Таково условие. Как младший сын, ты вступаешь в права наследства только после того, как обзаведешься семьей. Отец был непреклонен в этом вопросе. Ты знал об этом.

— Знал, — буркнул Александр, отводя взгляд.

— И ты еще не определился с невестой, — это был не вопрос, а констатация факта.

В кабинете повисла тишина. Александр молчал, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Дмитрий ждал.

— Я не собираюсь жениться только ради того, чтобы получить наследство, — сказал наконец Александр, и голос его зазвучал жестко. — Это унизительно. Для меня, для девушки, для всех.

— Ты можешь выбрать ту, которая тебе по сердцу, — резонно заметил Дмитрий. — Никто не требует, чтобы ты брал в жены первую встречную.

— А если я не хочу выбирать вообще? — Александр подался вперед, упершись локтями в колени. Глаза его сверкнули упрямством. — Если я не хочу жениться по завещанию, как по приказу?

Дмитрий вздохнул. Этот разговор повторялся уже не в первый раз, и каждый раз заканчивался одним и тем же — брат уходил, хлопнув дверью, и возвращался к своим безумным идеям.

— У тебя есть почти четыре месяца, Саша, — напомнил он. — Если до конца декабря ты не представишь мне невесту, наследство перейдет ко мне. Полностью. И я не смогу тебе помочь — таковы условия. Ты останешься без гроша.

— А что мне твое наследство? — вдруг усмехнулся Александр, и в его улыбке мелькнуло что-то азартное, почти безумное. — Знаешь, брат, мы с друзьями поспорили. Устроим гонки. Вернее, автопробег — до столицы и обратно. На спор. Если я выиграю — я отказываюсь от наследства. Совсем. Мне хватит моего выигрыша и машины.

Дмитрий Ильич поднял бровь. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень интереса.

— И что будет, если проиграешь?

— Если проиграю, — Александр развел руками и ухмыльнулся, — тогда я женюсь. На любой, которую ты мне выберешь. Хоть на той нелепой толстухе в парике, которая вчера вешалась мне на шею. Слово даю.

Дмитрий медленно поднялся из-за стола. Он подошел к окну, остановился, глядя на аллею, где все еще виднелись следы от колес Мерседеса.

— Ты серьезно? — спросил он, не оборачиваясь.

— Абсолютно, — ответил Александр. — Гонки через две недели. Маршрут согласован, участники утверждены. Машина работает. Я выиграю, и мы закроем этот вопрос раз и навсегда.

Дмитрий обернулся. Он посмотрел на брата долгим, изучающим взглядом.

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Будь по-твоему. Но если ты проиграешь — я выберу невесту сам. И ты примешь мой выбор, каким бы он ни был. Ты дал слово.

— Давал и не отказываюсь, — ответил Александр, поднимаясь.

Он хлопнул брата по плечу, уже собираясь уходить, как вдруг оба замерли.

В углу кабинета, у камина, послышалось легкое движение. Застывший, пытающийся стать невидимым силуэт — человек, который чистил камин и все это время стоял там, притаившись с совком и щеткой в руках.

Истопник.

Он замер, глядя на братьев круглыми от испуга глазами. Он слышал всё, каждое слово: про наследство, про гонки, про невесту, про толстуху в парике.

Дмитрий Ильич нахмурился.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он ледяным тоном.

— Камин чищу, ваше благородие, — пролепетал истопник, трясясь всем телом. — Я каждое утро чищу. Я не специально, я никому не скажу, я…

— Вон, — коротко сказал Дмитрий, и истопник вылетел из кабинета пулей, забыв закрыть за собой дверь.

Александр проводил его взглядом и усмехнулся.

— Еще один свидетель, — сказал он, пожимая плечами. — Теперь вся усадьба будет знать, что я собираюсь гонять до столицы.

— Тем более у тебя есть стимул не проиграть, — холодно ответил Дмитрий. — Иди, Александр. У тебя впереди две недели.

Александр вышел, насвистывая какой-то мотив.

А в коридоре, прижавшись к стене, стоял истопник. Он переводил дыхание и лихорадочно соображал: кому первому рассказать эту новость — поварихе, что дружит с горничной баронессы, или кучеру, который треплется с лакеями гостей?

Тайна, которую он только что услышал, стоила дорого. И он намеревался продать ее как можно выгоднее.