Глава 16

Александр тащил меня за собой по коридору, и я проклинала все на свете. Кровь пропитала рубашку, противно липла к коже, и каждый шаг отдавался пульсирующей болью в боку. Но это было полбеды.

Главная беда была в том, что он вел меня в свое купе, в спальный вагон, где я, если понадобится раздеться, буду раскрыта в две секунды.

— Садись сюда, — скомандовал Александр, вталкивая меня в купе и указывая на диван. — Сейчас я достану аптечку.

Я замерла на пороге, лихорадочно соображая. В купе горел мягкий желтоватый свет, на столике стоял недопитый коньяк, на вешалке висел его сюртук. Пахло дорогим одеколоном и табаком.

— Я… я не могу, — выдавила я, пятясь.

— Чего? — Александр обернулся, уже открыв саквояж. — Ты чего встал? Проходи, давай. Надо рану обработать, пока заражение не началось.

— Я сам, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я сам справлюсь. Мне только бинты нужны и вода. И… и Кирюха пусть поможет.

Александр уставился на меня с недоумением.

— Ты чего, Михаил? Стесняешься, что ли? Мы оба мужчины, чего там…

— Я стеснительный, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Очень. С детства. Не могу, когда кто-то чужой на меня смотрит без одежды. Мне Кирюха поможет, он привычный.

Я говорил это и чувствовала, как краснею. Хорошо хоть, в полумраке купе этого не видно.

Александр смотрел на меня несколько секунд, и я боялась, что он начнет задавать вопросы. Но он лишь пожал плечами.

— Ну, как хочешь. Странный ты парень, однако. — Он порылся в саквояже и протянул мне бутылек с йодом, бинты и чистую тряпицу. — Держи. Вода в графине, на столике. Если что — я в коридоре покурю.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением.

Он вышел, прикрыв за собой дверь, и я наконец-то смогла вздохнуть свободно.

— Кирюха, — позвала я. — Иди сюда, помоги.

Мальчик, который все это время стоял в углу, бледный и перепуганный, подошел ко мне.

— Миха, у тебя кровь… — прошептал он.

— Знаю. Давай, раздевай меня. Только быстро.

Я стянула пропитанную кровью рубашку, шипя от боли, когда ткань отлипла от раны. Кирюха ахнул, увидев порез — длинный, но неглубокий, к счастью. Просто сильно кровоточил.

— Как это ты так, Миха? — спросил он, принимаясь промывать рану водой.

— Ножом полоснули, когда я увернулась, — ответила я, стараясь не дышать глубоко. — Ловкач какой-то нашелся. Ты бинтуй туже, чтобы кровь остановить.

Кирюха старательно перебинтовал мне бок, то и дело шмыгая носом. У него дрожали руки, но он держался молодцом.

— Готово, — сказал он наконец. — Больно?

— Терпимо, — соврала я. На самом деле саднило прилично, но не смертельно.

Я натянула чистую рубашку, которую нашла в своем вещевом мешке.

— Ну как я выгляжу?

— Как обычно, — шмыгнул носом Кирюха. — Как парень.

— Отлично. Зови барина.

В дверь постучали, и через минуту вошел Александр, стряхивая пепел с пальто.

— Ну что? — спросил он, окидывая меня взглядом. — Перевязался?

— Все в порядке, — ответила я, надевая маску уверенного механика. — Спасибо за помощь.

— Да не за что, — он помялся, потом кивнул на диван. — Слушай, Михаил. У вас там в вагоне сейчас разгром, духотища и пьяные еще могут на остановках подсесть. Нечего вам там делать. Оставайтесь здесь.

— Здесь? — переспросила я, чувствуя, как сердце ухает куда-то вниз.

— Ну да. Места достаточно, — он указал на широкую полку спального вагона, которая и впрямь была размером с небольшой диван. — Я могу проводить вас в купе к начальнику поезда, но там тоже тесно. А тут валетом ляжете — и нормально.

— А вы? — спросила я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть.

— А я в купе к знакомому пойду. У меня тут есть один приятель, мы с ним в картишки режемся по ночам. Так что вы располагайтесь, не стесняйтесь.

Я хотела отказаться, но Кирюха уже смотрел на мягкую полку с таким вожделением, что у меня язык не повернулся сказать "нет".

— Спасибо, — сказала я коротко.

— Ночуйте спокойно, — Александр взял с вешалки сюртук, накинул на плечи и вышел, задержавшись на мгновение в дверях. — И, Михаил…

— Да?

— Молодец. Хорошо дерешься. Я таких ценю.

Он улыбнулся, и от этой улыбки у меня внутри что-то дрогнуло. Потом дверь закрылась, и мы остались одни.

Я выдохнула, прислонившись спиной к стене.

— Ну и денек, — сказала я Кирюхе.

Мальчик уже стаскивал ботинки, готовясь забраться на полку.

— Миха, — спросил он, прикусывая губу. — А ты не боишься, что он узнает?

— Узнает что?

— Ну… что ты не Михаил.

Я помолчала, глядя на темное окно, за которым проносились мимо огоньки каких-то деревушек.

— Боюсь, — призналась я честно. — Но у нас нет выбора. Нам нужны эти деньги, Кирюха. И эта работа. Так что придется держать язык за зубами и делать вид, что я парень.

Мы улеглись на полку — валетом, ногами в разные стороны. Полка была широкая, мягкая, пахло чистым бельем и дорогим табаком. Кирюха прижался ко мне спиной и почти сразу засопел, проваливаясь в сон.

Я же лежала с открытыми глазами, глядя в потолок и прислушиваясь к перестуку колес. Бок ныл, мысли путались.

«Что я делаю? — думала я. — Еду с чужим человеком на гонки, изображаю из себя парня, ввязываюсь в драки».

Но где-то в глубине души, под страхом и усталостью, жило другое чувство.

Азарт! Скорость! Свобода!

— Я справлюсь, — прошептала я во тьму и закрыла глаза.

Поезд мчался в ночь, увозя меня навстречу приключению, о котором я никогда не мечтала.