Глава 18

Ветер бил в лицо, выжимал слезы из глаз, заставлял щуриться даже сквозь защитные очки. Дорога стелилась под колеса серой лентой, уходя за горизонт, туда, где марево дрожало над раскаленной землей.

Я сидела справа от Александра, вцепившись одной рукой в поручень, другой время от времени придерживая кепку, чтобы не слетела.

Мотор нашего «Мерседеса» пел ровно и мощно — урчание, в котором слышалась сила, надежность и обещание скорости.

— Как тебе? — крикнул Александр, поворачивая ко мне голову. Ветровые очки делали его похожим на какого-то сказочного великана, а шарф, обмотанный вокруг шеи, развевался на ветру, как флаг.

— Отлично! — крикнула я в ответ, чувствуя, как губы сами расползаются в улыбку. — Машина идет ровно!

— Я не про машину! — он рассмеялся. — Я про гонку! Про дорогу! Про то, как мы несемся!

Я не знала, что ответить, потому что внутри меня все пело от восторга. Первый раз в жизни я сидела в настоящем гоночном автомобиле, мчалась по трассе, и ветер, и пыль, и солнце — все это было моим.

— Здорово! — выкрикнула я. — Очень здорово!

Он кивнул и снова сосредоточился на дороге.

Впереди, чуть левее, пылил «Фиат» команды соперников. Справа держался «Опель» — черный, хищный, с красными полосами на бортах. Остальные три машины мы видели то впереди, то позади, когда дорога делала повороты.

Шесть экипажей. Шесть машин. Шесть пар — шофер и механик.

И все мы шли практически нос к носу, не решаясь вырываться вперед, присматриваясь друг к другу, как волки перед схваткой.

Первый день прошел на удивление спокойно. Трасса была ровной, без крутых поворотов и опасных участков. Мы останавливались дважды — пополнить воду в радиаторе и проверить давление в шинах, меняясь друг с другом управлением автомобиля. Я выскакивала из машины, быстро осматривала ходовую, стучала по колесам, прислушивалась к работе мотора — и снова прыгала на сиденье.

Александр смотрел на мои манипуляции с одобрением.

— Ты уверенно работаешь, — заметил он на второй остановке. — Прямо как заправский механик с десятилетним стажем.

— Я у хороших мастеров учился, — ответила я, пряча глаза. — И в руках дело спорится.

— Это точно, — он хлопнул меня по спине, и я чуть не поперхнулась от неожиданности. — С таким помощником я бы хоть на край света поехал.

Я отвернулась, делая вид, что проверяю крепление запасного колеса, чтобы скрыть предательский румянец.

К вечеру мы добрались до небольшого городка, где был назначен ночлег. Условия соревнований были на удивление просты: специальной независимой комиссией фиксировалось время в пути каждого автомобиля, чтобы по итогу суммарно вычислить, кто завершил гонку быстрее всех.

Гостиница — двухэтажное деревянное здание с вывеской «Трактир и номера для приезжающих» — встретила нас запахом сена и щей.

Машины одна за другой подкатывали к крыльцу, глушили моторы. Участники выбирались из автомобилей, разминали затекшие спины, стягивали очки и перчатки.

Я слезла с «Мерседеса» и чуть не упала — ноги затекли от долгого сидения в одной позе. Александр подхватил меня под локоть.

— Осторожно, Михаил. Первый день всегда тяжелый.

— Ничего, — ответила я, восстанавливая равновесие. — Пройдет.

Внутри гостиница оказалась уютной и чистой. Пахло деревом, воском и свежими пирогами. Нас встретил хозяин — толстый усатый мужчина в жилетке, который раскланивался и суетился, показывая лучшие номера.

— Ужин через час, господа, — объявил он. — Прошу располагаться. Комнаты готовы, постели свежие.

Распорядитель гонки — сухой седой господин с блокнотом — начал зачитывать список распределения.

— Экипаж первый — «Мерседес», Устинов и механик — номер пять. Экипаж второй — «Фиат»…

Я слушала вполуха, разминая плечи. И вдруг до меня дошло.

— Простите, — перебила я, шагнув вперед. — Номер пять — это одна комната? Нас двое.

Распорядитель поднял на меня удивленный взгляд.

— Разумеется, одна. По условиям соревнований каждому экипажу предоставляется одна комната. Шофер и механик размещаются вместе. Так дешевле и удобнее — в случае необходимости быстро собраться и выехать.

У меня внутри все оборвалось.

— Но… — начала я.

— В чем дело? — распорядитель нахмурился. — Вас что-то не устраивает?

Я открыла рот, не зная, что сказать. Не могу же я заявить: «Я девушка, и не могу ночевать в одной комнате с мужчиной»!

— Все в порядке, — вмешался Александр, подходя ко мне и кладя руку на плечо. — Мой механик просто очень стеснительный, но мы разберемся.

Он подтолкнул меня к лестнице, и я покорно пошла, чувствуя, как сердце бешено колотится.

— Не дрейфь, Михаил, — сказал он тихо, когда мы поднимались по скрипучим ступеням. — В конце концов, мы оба мужчины. Подумаешь, комната одна. Кровати-то раздельные, я надеюсь?

— Надеюсь, — выдавила я из себя.

Мы вошли в номер. Я огляделась с отчаянной надеждой.

В комнате стояли две узких железных кровати, разделенные небольшим столиком с лампой. Больше ничего — ни ширмы, ни отдельной гардеробной, ни даже плотных штор, чтобы отгородиться.

Одна комната. Две кровати. Одна ночь.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ну вот, — Александр скинул куртку на спинку стула и потянулся, хрустнув суставами. — Вполне сносно. Я возьму кровать у окна, ты — у двери. Идет?

— Идет, — ответила я механически, все еще глядя на это проклятое расстояние между кроватями.

— Да ты не переживай, — он заметил мое состояние и усмехнулся. — Я не храплю. И вообще, джентльмен. Можешь спать спокойно.

— Я не… я не в этом дело, — пробормотала я. — Просто… привык один спать.

— Привыкнешь, — отрезал Александр, уже расстегивая ворот рубашки. — Гонка есть гонка. Здесь нет места для капризов. Умойся, переоденься и спускайся к ужину. Нам нужно подкрепиться перед завтрашним днем.

Он говорил что-то еще о стратегии, о соперниках, о предстоящем участке трассы, но я почти не слышала. Я смотрела на маленькую комнату, на узкие кровати, на этого мужчину, который раздевался буквально в трех шагах от меня, и не знала, как переживу эту ночь.

«Господи, — подумала я, сжимая в кармане ключ от номера. — Дай мне сил не провалиться. Дай мне сил не выдать себя. И дай мне сил не влюбиться в этого человека, потому что это будет полная катастрофа».

— Михаил! — окликнул меня Александр, уже стоя у рукомойника. — Ты идешь?

— Иду, — ответила я, повернулась к нему спиной и принялась медленно расстегивать свою куртку, лихорадочно соображая, как буду раздеваться и ложиться спать, когда придет время.

Ночь обещала быть долгой.