Глава 19

Я спускалась в обеденный зал, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки на перевязанном боку пульсирует тупая боль — напоминание о драке в поезде. Но это было ничто по сравнению с тем напряжением, что скручивало живот тугим узлом.

За длинным дубовым столом уже собрались почти все участники. Лампы под потолком разливали теплый желтоватый свет, от которого деревянные стены казались медовыми. Пахло жареным мясом, луком и свежим хлебом. Кто-то курил, пуская кольца дыма к потолку. Звон посуды, гул голосов, редкий смех — обычная картина уставших после дороги людей.

Но для меня это было поле боя.

Александр уже сидел во главе стола, рядом с распорядителем, и что-то оживленно обсуждал, жестикулируя. Увидев меня, он махнул рукой:

— Михаил! Иди сюда, садись рядом.

Я направилась к нему, стараясь держаться уверенно, как и подобает заправскому механику. Широкие шаги, руки в карманах, кепка на глаза надвинута по привычке, хотя в помещении ее следовало бы снять. Но я боялась, что без кепки мои коротко стриженные волосы все равно выдадут что-то не то.

— Знакомься, — Александр указал на румяного толстяка с пышными усами. — Это Петр Ильич Суворов, шофер «Фиата». В прошлом году он выиграл подобную гонку.

— Да какое там выиграл, — отмахнулся толстяк, но довольно улыбнулся. — Просто повезло. И мотор не подвел.

— А это Федор Кузьмич, — Александр представил сухопарого мужчину с острым взглядом и седыми висками. — Шофер «Опеля». Один из самых опытных участников.

Федор Кузьмич кивнул мне коротко, но без тепла.

Я пожала руки обоим, стараясь, чтобы пожатие было твердым и мужским.

— Михаил, — представилась я коротко. — Механик.

— Молодой ты больно для механика, — заметил Петр Ильич, оглядывая меня с любопытством. — Сколько лет-то?

— Восемнадцать, — брякнула я, так и не ведая сколько на самом деле лет девице, в тело которой я попала самым невероятным образом.

— И уже в таком деле? — он присвистнул. — Смелый парень. Барон, не боитесь технику такому юнцу доверять?

— Он лучший, — спокойно ответил Александр. — Я проверял.

От его слов у меня внутри разлилось приятное тепло. Но оно тут же улетучилось, когда с другого конца стола раздался резкий, насмешливый голос:

— Лучший? Этот щенок? Да он, небось, и гаечный ключ от отвертки не отличит.

Я нервно обернулась.

За столом напротив сидели двое. Один — крупный, краснолицый, с бычьей шеей и руками, покрытыми густой темной порослью волос. Второй — худой, с узким лицом и бегающими глазками, похожий на хорька.

Первый, краснолицый, явно был шофером. Он держал в руке стакан с водкой и смотрел на меня с откровенным презрением.

— А ты кто такой? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я? — он усмехнулся, отставил стакан и подался вперед, опираясь локтями на стол. — Я — Игнат Берестов. Шофер «Бенца». А это мой механик, Семен.

Хорек оскалился в подобии улыбки.

— Слышал я про вас, — продолжал Берестов, не сводя с меня взгляда. — Слышал, как ты в поезде с какими-то пьянчугами подрался. Герой, значит?

— Я никого не задирал, — ответила я холодно. — Они первые начали.

— Ой ли? — он хмыкнул. — Мне кажется, мальчикам вроде тебя место у мамкиной юбки, а не в гонке. Тут тебе не игрушки, тут люди рискуют жизнью. А если ты на ходу в обморок упадешь или с перепугу под колеса полезешь? Барону потом отвечай.

По столу прокатились смешки. Кто-то из механиков за моей спиной хмыкнул.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Внутри закипала злость, горячая и обжигающая, как пар из котла.

— Я на гонку приехал не в обмороки падать, а работать, — ответила я, чеканя каждое слово. — И если у вас, господин Берестов, проблемы с молодыми механиками — это ваши проблемы. А я свое дело знаю.

— Ого, — Берестов приподнял бровь, явно не ожидая такого отпора. — Язык у тебя подвешен хорошо. Посмотрим, как ты завтра на трассе запоешь, когда колесо отвалится или мотор заклинит.

— Я слежу за своей машиной, — отрезала я. — У меня ничего не отвалится.

— Это мы еще посмотрим, — вмешался его механик Семен, и в его голосе прозвучала откровенная угроза. — Дорога длинная, всякое может случиться.

Тишина повисла над столом. Все переглядывались.

Александр медленно поднялся, и его голос прозвучал спокойно, но с металлическими нотками:

— Господа, я надеюсь, что это были просто шутки. Потому что если я узнаю, что кто-то из участников пробега намеренно вредит чужой машине или создает помехи на трассе, — он сделал паузу, обводя взглядом сидящих, — я лично прослежу, чтобы этот человек больше никогда не сел за руль. Ни на одних соревнованиях. Вы меня поняли?

Берестов скривился, но промолчал. Его механик уткнулся взглядом в тарелку.

Я перевела дух.

— Спасибо, — шепнула я Александру, когда он сел обратно.

— Не за что, — ответил он тихо. — Ты держался молодцом. Но будь осторожен. Эти двое — опасные люди. Я слышал о них. Берестов не привык проигрывать. И если он видит в нас конкурентов — он попытается нас убрать.

— Я понял, — кивнула я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Петр Ильич, шофер «Фиата», наклонился ко мне через стол:

— Ты не бери в голову, парень. Берестов всегда такой — быкует, пыжится. А на деле его «Бенц» старый, он только пылью и берет. Вы с бароном на «Мерседесе» — главные претенденты на победу. Вот он и бесится.

— А кто еще? — спросила я, оглядывая стол. — Кто еще может составить конкуренцию?

Федор Кузьмич, молчавший до этого, поднял голову и усмехнулся:

— Я, молодой человек. Я могу. И не смотрите, что я старый. У меня «Опель» форсированный, я сам его доводил. Так что не расслабляйтесь.

В его голосе не было враждебности. Скорее — спортивный азарт.

Я улыбнулась ему:

— Тогда до завтра, Федор Кузьмич. Посмотрим, кто быстрее.

— Посмотрим, — кивнул он, и в его глазах мелькнул огонек.

Ужин продолжился уже в более спокойной атмосфере. Все ели, обменивались историями о прошлых гонках, смеялись над забавными случаями. Кто-то рассказывал, как однажды вместо бензина залил в бак керосин и потом двое суток чистил систему. Кто-то вспоминал, как на одном из этапов корова вышла на дорогу и чуть не сорвала всю гонку.

Слушая эти шоферские байки, я старалась запомнить как можно больше информации: собравшиеся за поздним ужином люди жили этой авторомантикой, и я начинала понимать их страсть.

Но когда ужин закончился и все стали расходиться по комнатам, я поймала на себе взгляд Семена, механика Берестова. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что мне стало не по себе.

— Идем, Михаил, — Александр тронул меня за плечо. — Завтра рано вставать. Нужно выспаться.

— Да, — ответила я, отводя взгляд от хорька. — Идем.

Мы поднялись на второй этаж. Я шла за Александром и думала о том, что гонка только началась, а враги уже обозначились.

Впереди была ночь, и надо было решить еще одну, не менее важную задачу — как пережить эту ночь в одной комнате с мужчиной, не раскрыв себя.

Я вздохнула и шагнула в номер.