Глава 22

Я проснулась от первого луча солнца, что пробился сквозь щель между занавесками и упал прямо мне на лицо. Несколько секунд лежала неподвижно, привыкая к свету, а потом реальность обрушилась на меня ледяным душем.

Боже мой, я ночевала в одной комнате с бароном?!

Осторожно повернула голову. Александр спал на своей кровати, раскинувшись на спине, одеяло сбилось набок, открывая широкую грудь и мощные плечи. Дышал он ровно и глубоко, и лицо во сне казалось почти мальчишеским — без той суровой складки между бровями, что появлялась днём.

Сердце сделало кульбит, но я заставила себя отвернуться.

«Не смотреть! Ты — Михаил! Ты — парень! Парни не глазеют на спящих мужчин».

Я бесшумно спустила ноги с кровати, нащупала брюки, натянула их прямо поверх нательной рубашки, в которой спала. Проверив бинты, немного успокоилась: рана, полученная в драке, уже затягивалась. Рубашку подсунула под брюки, ремень затянула потуже. Сверху — рабочая куртка, та самая, промасленная и пыльная, что делала меня неузнаваемой. Кепку на голову, убрав уже подросшие волосы.

Всё это заняло не больше минуты. Я двигалась как тень — бесшумно, быстро, не глядя в сторону барона.

Дверь. Ручка. Щелчок замка — тихий, но в утренней тишине он прозвучал непозволительно звонко. Я замерла, прислушиваясь: дыхание Александра не изменилось, спит.

Выскользнув в коридор, я прикрыла дверь за собой и облегченно выдохнула.

Где-то внизу уже гремели посудой — готовился завтрак для участников гонки. Надо было спешить: проверить «Мерседес» до того, как проснутся остальные.

Я спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж и чуть не споткнулась о Кирюху.

Паренёк спал на широкой деревянной лавке у стены, подстелив под себя свой же зипун. Рот приоткрыт, из угла — тоненькая ниточка слюны. Башмаки стояли рядом, а фуражка лежала на животе, подрагивая в такт его мирному посапыванию.

Я улыбнулась. Кирюха — мой единственный союзник в этой авантюре. Он должен был передвигаться с обозом, выполнять мелкие поручения, подвозить запчасти и прикрывать меня, если что.

— Кирюха, — шепнула я, тронув его за плечо. — Просыпайся.

Он всхлипнул спросонья, дернулся и чуть не слетел с лавки.

— А?! Что?! — испуганно заморгал он.

— Тихо ты, — прижала я палец к губам. — Это я, Михаил.

— Ох, Миха, — выдохнул он, узнав меня, и утер рукавом рот. — Напужал-то как. Я уж думал, что пожар случился.

Он сел, потер кулаками глаза, и вдруг оживился:

— А ведь я тебя как раз искать собирался! Есть важный разговор.

Я оглянулась на пустой коридор, потом на лестницу. Пока всё тихо.

— Говори, — кивнула я, присаживаясь рядом. — Только быстро.

Кирюха понизил голос до шепота:

— Я вчера приехал поздно, как ты и велела, с обозом. Но не один. С нами ещё один тип привязался — корреспондент из столичной газеты. Такой вертлявый, в пенсне, с блокнотом везде суется. Спрашивает всех про гонку, про участников, про машины.

У меня внутри похолодело.

— И что ему нужно?

— А вот что, — Кирюха наклонился ещё ближе. — Он про тебя спрашивал. Аккуратненько так, будто между прочим. «А кто этот молодой механик у барона Устинова? Откуда он? Сколько лет?» Я сказал, что не знаю, мол, чего с меня взять.

Он сделал паузу, качнув головой:

— Но не он один интересовался. Там ещё двое каких-то типов с ним тёрлись. Не из команды, и не из обоза. Так, рожи подозрительные. Я их раньше не видел. Они вместе с корреспондентом шушукались, а когда заметили, что я смотрю — отвернулись.

Холодок пробежал по спине, и это не имело отношения к утренней свежести.

— Про что они шептались? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Не разобрал, только одно слово долетело — «мальчишка». И смеялись нехорошо так. И ещё этот корреспондент всё порывался взглянуть на твои руки. Говорил, мол, настоящего механика видно по рукам — у него мозоли на ладонях, ногти в масле.

Я машинально сжала кулаки. Под перчатками, которые я носила не снимая, мозолей было немного — женская кожа не так быстро грубеет, как хотелось бы. Я специально терла ладони о кирпич и наждак перед отъездом, но для опытного глаза этого могло оказаться недостаточно.

— Плохо дело, — сказала я тихо. — Очень плохо.

— Это ещё не всё, — Кирюха оглянулся и заговорил ещё тише. — Среди шофёров тоже разговоры ходят. Говорят, что барон подобрал какого-то сопляка неизвестно где и выдаёт его за механика. Мол, у такого важного барина должен быть опытный мастер, а не мальчишка, который и ключ-то в руках держать не умеет.

Он хмыкнул:

— То, что ты с движком возилась, их бы, может, и переубедило, но ты тогда в гараже одна была, никто не видел. А слухи уже ползут.

Я поднялась, чувствуя, как в груди закипает смесь страха и злости. Значит, кто-то уже начал копать под нас. И этот корреспондент мог быть просто журналистом, ищущим сенсацию, а мог быть чьим-то подосланным человеком.

— Слушай меня, Кирюха, — я положила руку ему на плечо. — Ты — единственный, кому я доверяю. Сейчас мне нужно осмотреть машину и приготовиться к этапу. А ты сделай вот что: проследи за этим вездесущим журналистом. Узнай, где он остановился, с кем говорит, куда ходит. Но так, чтобы тебя не заметили. Сможешь?

— Смогу, — Кирюха нахлобучил фуражку и встал, одёргивая армяк. — Я парень неприметный, меня и не увидят, ежели я сам не захочу.

Он помялся и вдруг спросил:

— А ты сама-то как, Мишка? Не боишься? Всё-таки дело опасное. Если раскроют — барону скандал, тебе — позор на всю жизнь. Девка в мужском платье, да ещё в гонке… Ой, не знаю.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но отступать уже некуда. Я обещала барону победу, и сделаю всё, чтобы её добыть.

— Ну, гляди, — Кирюха вздохнул. — Я за тебя, Мишка. Ты девка хоть и отчаянная, но правильная. Помогу, чем смогу.

Он хлопнул меня по плечу и направился к выходу, но на пороге обернулся:

— И ещё, Миха… Берегись этого корреспондента. Чует моё сердце — неспроста он здесь. Ой, неспроста.

И вышел.

Я осталась одна в утреннем полумраке гостиницы. Где-то наверху заскрипели половицы — кто-то просыпался. Второй день гонки начинался.

И начинался он с тревожных новостей.

Я поправила кепку, сунула руки в карманы и вышла во двор — к «Мерседесу», который стоял под навесом, тихо мерцая лаком в лучах восходящего солнца.

— Ну что, дружок, — шепнула я, погладив холодный капот. — Похоже, у нас появились не только соперники, но и враги. Держись. Нам нужно быть быстрее и хитрее всех остальных

В ответ машина молчала. Но мне показалось, что она понимает.