Глава 29

Утро третьего дня гонки встретило участников автопробега серым небом, затянутым тучами. Ночью уже прошёл короткий дождь, и брусчатка на площади перед гостиницей была влажной. Я вышла за полчаса до старта, уже переодетая, с чемоданчиком инструментов в руке, и застала странную картину.

Берестов метался между экипажами, размахивая руками и брызжа слюной. Лицо у него было красным, почти сизым, а на лбу вздулась вена. Он орал так, что голос срывался на визг:

— Пропал! Семён пропал! Его нет! Всю ночь не было! А в номере везде кровь! Кровь, я вам говорю!

Вокруг него уже собралась небольшая толпа — шофёры, механики, зеваки. Кто-то из них держал в руках кружку с чаем, кто-то — бутерброд, и все смотрели на Берестова с любопытством, смешанным с брезгливостью.

Я остановилась у крыльца, поставила чемоданчик на землю и наблюдала со стороны за его истерикой. Сердце стучало ровно, но где-то в глубине шевельнулось нехорошее предчувствие.

«Кровь? — подумала я. — В номере?»

Я вспомнила, как вчера приложила его механика мордой о стену. Кажется, сильнее, чем планировала.

— Убили? — раздался звонкий, почти радостный голос, и я обернулась.

Тот самый любопытный корреспондент, что донимал нас с бароном своими вопросами. Он стоял с блокнотом в руках и глаза его горели хищным огнём, жадным до сенсаций.

Берестов дёрнулся и вытер пот со лба.

— Не знаю! Может, и убили! Я требую вызвать полицию! Я не поеду, пока не разберутся!

— Это задержит старт, — заметил кто-то из толпы.

— А мне плевать! — заорал Берестов. — У меня человек пропал! Вы понимаете или нет?!

Я отвернулась, делая вид, что проверяю инструменты. Внутри меня боролись два чувства: облегчение от того, что хорёк сбежал и не будет больше распускать руки, и тревога — не слишком ли сильно я его ударила? Вдруг он и правда валяется где-нибудь в кустах без сознания?

— Миха!

Я осторожно подняла голову.

Слава богу, Кирюха!

Мальчишка подбежал ко мне, запыхавшись, в рубашке навыпуск и с кепкой в руках. Лицо его раскраснелось на ветру.

— Миха, — выдохнул он, остановившись рядом. — Слышал, что творится?

— Слышал, — кивнула я. — Берестов орёт, что его механик пропал. Кровь повсюду в его номере.

Кирюха оглянулся по сторонам, убедился, что никто не подслушивает, и приблизился к моему уху.

— Он не пропал, — прошептал перенёк. — Он сбег.

Я замерла.

— Откуда знаешь?

— Я ночью на кухне был, помогал посуду мыть, — затараторил Кирюха. — А он прибежал весь в крови, трясётся как осиновый лист. Сказал, что его якобы девка переодетая побила, угрожая, чтоб он молчал. И он решил валить отсюда, пока живой. Вскочил на какую-то проезжающую телегу с сеном и уехал. Сам видел.

Я медленно выдохнула. Внутри отпустило. Жив. Просто сбежал, поджав хвост. Отлично.

— А про девку переодетую? — спросила я тихо. — Он кому-нибудь ещё говорил?

— Не, — мотнул головой Кирюха. — Только мне. Языком болтать не дурак, но я молчок. Но есть одна новость хуже…

Он запнулся, и я заметила, как на его лице промелькнуло беспокойство.

— Какая ещё новость?

— К обозу нашему мачеха твоя присоединилась, мол, до столицы едут и на гонку смотрят. Так вот, слуги, что при ней, разное болтали и про барыню, и про дочку её – сестрицу твою сводную.

— И что болтали? — спросила я, хотя уже знала ответ.

—Она имеет пристальный интерес к барону Устинову, — выдохнул Кирюха и понизил голос до шёпота. — А ещё расспрашивает про механика, что при Александре. По всему тракту своих людишек разослала, чтоб разузнали: кто он, откуда, где раньше работал. И сама без дела не сидит, сплетни распускает, мол, не замечали раньше, что механик на девку похож.

У меня похолодело внутри.

— И что люди говорят? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего пока. Молчит народ. Но она не уймётся. У мачехи вашей, сказывают, связи в столице. И она этого корреспондента к рукам прибрала. Он теперь на неё работает. Вместе они вашу личность выясняют.

Я глянула через плечо. Корреспондент стоял рядом с Берестовым, что-то записывая, и я заметила, как он на мгновение поднял глаза и посмотрел прямо на меня.

Наши взгляды встретились.

Он улыбнулся: слишком вежливо, слишком проницательно.

— Чёрт, — выдохнула я, отворачиваясь.

— Что делать будешь? — спросил Кирюха.

— Пока — ничего, — ответила я, затягивая ремешок чемоданчика. — До столицы надо доехать, а там видно будет. Я не могу просто взять и сбежать, как Семён — на меня барон надеется. Я ему нужна.

— А если она вас обнаружит первая?

Я подняла голову и посмотрела на площадь, где уже выстраивались экипажи. Александр стоял у своей машины, разговаривая с кем-то из судей. Лицо у него было хмурым, уставшим, но он держался прямо.

— Если найдёт, — сказала я тихо, — значит, найдёт. Но я так просто не сдамся.

В этот момент раздался свисток — сигнал к построению. Я подхватила чемоданчик и зашагала к машине, чувствуя спиной взгляд корреспондента.

— Ну что, Михаил, — встретил меня Александр, когда я подошла. — Готов к последнему рывку до столицы?

— Готов, барон, — ответила я, и мои пальцы коснулись борта машины.

Я чувствовала, как вибрирует металл, ещё холодный после ночной стоянки. Он был надёжным, чтобы не подвести в этом деле.

Куда больше, чем всё, что меня сейчас окружало...