Глава 31

Финишная черта вынырнула из-за поворота неожиданно — красная лента, натянутая поперек мостовой, и толпа зрителей, запрудившая обе стороны улицы. Я увидела их за сто саженей: шляпы, зонтики, развевающиеся платки, мальчишки, залезшие на фонарные столбы, и над всем этим — разноцветные флаги, трепещущие на ветру.

— Держись! — крикнул Александр, и я вцепилась в поручень.

Мы летели. Рядом, в полукорпусе слева, я видела машину Суворова — его «Фиат» сверкал лаком, а сам Суворов, в кожаных очках и развевающемся шарфе, сидел за рулем, вцепившись в баранку побелевшими пальцами. Он заметил нас и оскалился в улыбке — не злой, а азартной, мальчишеской.

— Добавим? — крикнул он, перекрывая шум моторов.

Александр не ответил. Он просто выжал педаль.

Мотор взвыл, заходил ходуном, и я почувствовала, как вибрация проходит сквозь сиденье. Машина рванула вперед, и мы понеслись к финишу, как пуля, выпущенная из ружья.

Толпа приветственно закричала.

Я видела, как приближается лента, как судья в белом кителе поднимает флажок, как ветер рвет его полы. Краем глаза заметила корреспондента — он стоял на специальном помосте, взгромоздив аппарат на треногу, и щелкал затвором, ловя момент.

Лента коснулась капота.

— Есть! — выдохнул Александр, и в этот же миг «Фиат» Суворова проскочил финиш рядом с нами, буквально в нескольких вершках.

Мы остановились, и я выпрыгнула из машины, чувствуя, как дрожат ноги. Адреналин все еще бурлил в крови, и я с трудом удерживала равновесие. Сзади подъехал Суворов, заглушил мотор и снял очки. Лицо у него было красным, мокрым от пота, но он улыбался.

— Черт побери, Устинов! — крикнул он, хлопнув ладонью по капоту. — Ты меня сделал! На сколько? На секунду? На две?

— Спросим у судей, — ответил Александр, выбираясь из-за руля. Он был бледен, но в глазах горел торжествующий огонь. — Я отыграл вчерашние семь минут, и, кажется, еще немного заработал сверху.

— Заработал, чертяка, — усмехнулся Суворов. Он подошел к Александру и протянул руку. — Честно выиграно. Завтра будет жарко.

— Завтра будет решающий день, — кивнул Александр, пожимая его руку. — Я буду ждать.

Суворов хлопнул его по плечу и повернулся ко мне.

— А ты, парень, молодец. Машину держишь в порядке. С таким механиком Устинов далеко поедет.

Я опустила голову, скрывая улыбку, и пробормотала:

— Стараюсь, ваше сиятельство.

— Без чинов, — отмахнулся Суворов. — Слушай, Александр, может, отужинаем вместе? Я знаю здесь один трактир, где подают отменную телятину. Заодно обсудим завтрашнюю тактику.

Александр покачал головой.

— Не могу, извини. Жена брата собрала прием в мою честь, представляешь? Говорит, гости уже съезжаются. Я должен быть там.

Суворов присвистнул.

— Прием? В твою честь? Ну, ты даешь. Я думал, такие вещи только для победителей устраивают.

— Это не моя идея, — поморщился Александр. — Поверь, я бы с большим удовольствием пошел с тобой есть телятину.

— Ладно, — Суворов махнул рукой. — Тогда завтра ты должен мне будешь рассказ о том, как прошел вечер. Уверен, будет что послушать.

Он подмигнул, надел очки и забрался обратно в машину.

— До встречи, Устинов.

— До завтра, — ответил Александр, глядя ему вслед.

Через несколько минут судьи объявили результаты: мы выиграли этап с преимуществом в три минуты. Три минуты — смешная цифра, сущий пустяк. Но она давала нам шанс. Завтра барон сможет стартовать с форой в три минуты, и если все пойдет как надо, если машина не подведет…

Мне стало грустно от мысли, что сегодня вечером мне придется покинуть гонку.

Александр повернулся ко мне:

— Поехали. Нужно вовремя прибыть на званый ужин Елизаветы Петровны.

— Мне бы остаться, барон, — осторожно сказала я. — Машину осмотреть, подготовить к завтрашнему дню. Масло поменять, свечи проверить…

— Потом, — отрезал он. — Завтра будет время. Сейчас ты едешь со мной.

Глубоко вздохнув, я полезла на пассажирское место.

***

Особняк Устиновых стоял на одной из центральных улиц столицы — старинный, с колоннами и лепниной, с широкими окнами, за которыми уже горел теплый, уютный свет. У подъезда толпились экипажи, лакеи в ливреях открывали дверцы, помогали выходить разодетым дамам и господам. Откуда-то доносилась музыка — скрипки, фортепиано, смех.

Я вылезла из машины и поправила кепку. На мне была та же одежда, что и всю гонку: засаленная куртка, грубые брюки, ботинки в пыли. Я чувствовала себя вороной среди павлинов.

— Барон, может, я все же подожду на заднем дворе? — спросила я, глядя на нарядных гостей. — Я тут… не к месту.

— Ты со мной, — коротко ответил Александр. Он взял меня за локоть и повел к входу. — Ты мой механик и заслужил возможность быть здесь.

Лакей у двери поклонился, но, увидев меня, едва заметно поморщился. Я сделала вид, что не заметила.

Мы вошли.

Внутри особняк поражал роскошью: мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золоченых рамах. Гости стояли группами, беседовали, смеялись. Кто-то играл на рояле. Воздух был наполнен запахами духов, воска и еды.

Я заметила ее сразу.

Елизавета Петровна стояла у камина в окружении нескольких дам. На ней было платье нежно-голубого оттенка, и жемчужное ожерелье на шее. Она мило улыбалась, слушая какую-то сплетню от очередной собеседницы, но глаза по-хозяйски оглядывали залу.

Наши взгляды встретились.

На мгновение мне показалось, что она сильно удивилась, словно узнала меня. Но нет — она лишь скользнула по мне равнодушным взглядом и остановилась на Александре.

— А вот и наш герой! — воскликнула она, разводя руки в приветственном жесте. — Александр Ильич! Мы вас заждались!

Барон вежливо поклонился.

— Елизавета Петровна, прошу простить за опоздание — финиш задержал.

— О, что вы, что вы, — она подошла ближе и взяла его под руку. — Мы все так переживали! Рассказывайте, как прошла гонка? Вы выиграли?

— Третий этап, да, — ответил он. — Но завтра решающий день.

— О, как волнующе! — она всплеснула руками. — А это, я полагаю, ваш знаменитый механик? — она перевела взгляд на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то острое, изучающее.

— Да, — кивнул Александр. — Михаил. Он прошел со мной всю дистанцию.

— Очень приятно, — высокородная дама покровительственно улыбнулась мне, но улыбка не коснулась глаз. — Я так много слышала о вас, молодой человек. Говорят, вы настоящий мастер.

— Стараюсь, — пробормотала я, опуская глаза.

— Не скромничайте, — она сделала шаг ближе. — Я бы хотела поговорить с вами позже. У меня есть несколько вопросов… о машинах. Вы не откажетесь просветить любопытную женщину?

— Конечно, — ответил я, чувствуя, как внутри все сжимается.

«Она что-то знает!» — мелькнуло в моей голове.

Я должна сбежать.

Как только хозяйка потеряет ко мне интерес, как только Александр отвлечется, я тихонько уйду. Найду Кирюху в обозе, заберу деньги и растворюсь в ночи.

Я продержусь ровно столько, сколько нужно. А потом — «всем пока!»

Главное — дождаться момента.