Глава 37

Солнце еще не взошло, но серый предрассветный свет уже просачивался сквозь щели тяжелых портьер, когда Александр открыл глаза. Голова гудела после вчерашнего коньяка, во рту было сухо, а в висках пульсировала тупая боль. Он приподнялся на локте, оглядел спальню — знакомый беспорядок, скомканная одежда на кресле, пустой графин на столике.

Вчерашний вечер вспоминался урывками. Музыка. Смех. Елизавета Петровна с ее загадочной улыбкой. И та девушка в карете… с мужскими ботинками.

Барон тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сел.

И тут он увидел письмо.

Оно лежало на письменном столе — белый конверт, запечатанный сургучом с вензелем «Е.П.». Рядом стояла чашка остывшего чая, которого он не заказывал.

Саша нахмурился.

Он встал, завернулся в халат, подошел к столу. Конверт был надписан размашистым, незнакомым почерком: «Барону Устинову. Лично в руки».

Сломав печать, он развернул листок.

С каждой строчкой лицо его мрачнело. Брови сходились к переносице, пальцы сжимали бумагу все сильнее, пока она не начала мяться.

«Простите меня — за то, что оставляю гонку, за то, что обманывал вас, за то, что не был до конца честен…»

— Какого черта? — прошептал Александр, дочитав до конца. — Какого дьявола?

Он перечитал письмо еще раз. И еще. Словно надеялся, что от этого смысл изменится, что буквы сложатся в другое послание.

Но нет.

Михаил ушел.

Сбежал.

Бросил его перед самым стартом следующего этапа.

Барон скомкал письмо, с силой швырнул его в угол камина и зарычал от бессильной злобы.

— Дмитрий! — рявкнул он так, что, наверное, проснулась вся прислуга. — Дмитрий, черт бы тебя побрал!

Он вылетел из спальни, даже не переодевшись, в одном халате и босиком. Пронесся по коридору, чуть не сбив с ног заспанную горничную, влетел в кабинет брата, с размаху распахнув дверь.

Дмитрий сидел за своим массивным дубовым столом — одетый с иголочки, гладко выбритый, с чашкой кофе в руке. На столе перед ним лежали какие-то бумаги, а в углу кабинета стоял открытый саквояж, уже наполовину уложенный. Он поднял взгляд на ворвавшегося брата совершенно спокойно, словно ждал этого визита.

— Доброе утро, Саша. Ты чего такой взъерошенный? — поинтересовался он, делая глоток кофе.

— Ты! — Александр ткнул в него пальцем, подлетая к столу. — Это твоих рук дело?! Ты его выпроводил?! Ты убрал Михаила?!

— Сядь, — ровно сказал Дмитрий.

— Не сяду! Отвечай!

— Сядь, Саша. И выслушай меня, — голос брата стал жестче, хотя внешне он оставался все таким же невозмутимым.

Александр шумно выдохнул, схватился за спинку стула, но не сел. Только сжал деревянную перекладину так, что побелели костяшки.

— Ты его убрал? — повторил он глухо

— Я ничего не делал, — перебил его Дмитрий, ставя чашку на стол. — Он ушел сам. И, поверь мне, так будет лучше.

— Лучше? Для кого?

— Для всех. Для тебя. Для гонки. Для него самого.

Александр замер, глядя на брата в упор.

— Что ты несешь?

Дмитрий вздохнул, откинулся на спинку кресла и скрестил пальцы на животе. Он выглядел усталым, но решительным.

— Я не знаю, кто он на самом деле, Саша. Но я знаю, что за последние дни вокруг него сгустилось слишком много сплетен. Слишком много вопросов. И особенный интерес к его персоне вездесущей Варвары Никитичны…

— При чем здесь она? — нахмурился Саша.

— При том, что вокруг этого мальчишки начали крутиться люди, которым лучше не знать, кто он и откуда, — жестко сказал Дмитрий. — Я не знаю всей правды, но знаю, что Елизавета Петровна вчера лично занималась им. А она просто так никому не помогает. Если она решила спрятать твоего Михаила — значит, на то были причины.

Александр молчал, пытаясь осмыслить информацию.

Дмитрий встал, подошел к нему, положил руку на плечо.

— Саша, я знаю, что ты злишься. Имеешь право. Но ты должен выиграть эту гонку. Не ради спора — ради себя.

— А Михаил? — тихо спросил Александр.

— Михаил… — Дмитрий на мгновение задумался. — Пусть его судьба решается без нас. Он сделал выбор, уважь его.

Саша сбросил руку брата, отошел к окну. За стеклом уже начинал разгораться рассвет — серый, холодный, столичный.

— И кто поедет вместо него? — спросил он, не оборачиваясь.

— Андрей. Я уже распорядился. Он ждет на старте, готовит машину. Он опытный шофер, знает трассу.

— Андрей… — Саша горько усмехнулся. — Андрей даже свечи зажигания не умеет менять без инструкции.

— Научится. Или ты сам будешь крутить гайки на ходу, — Дмитрий вернулся за стол. — Выбор за тобой: ехать с ним или проиграть, не стартовав.

Александр молчал долго. Смотрел на серое небо, на крыши домов, на дымки, поднимающиеся над печными трубами.

Где-то там, в этом городе, был Михаил. Живой, здоровый, но недосягаемый.

— Ладно, — наконец выдохнул барон, поворачиваясь к брату. — Ладно, черт с тобой. Еду с Андреем. Но запомни, Дмитрий: если мы проиграем из-за того, что ты сунул нос в мои дела, я с тебя шкуру спущу.

— Договорились, — спокойно ответил Дмитрий. — А теперь иди, одевайся. Через час старт, а ты до сих пор в халате.

Александр вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Дмитрий проводил его взглядом, взял чашку с кофе, отпил и посмотрел на саквояж в углу.

— Скоро, княжна, — тихо сказал он сам себе. — Скоро всё решится.