Глава 38

Дмитрий поморщился, потер переносицу и сделал еще глоток кофе, прежде чем поднять взгляд.

В кабинет, бесшумно ступая по ковру, вошла Елизавета Петровна.

Она была уже одета — в строгое дорожное платье темно-вишневого цвета, с кружевным воротником и брошью у горла. Волосы уложены в гладкую прическу, ни единой выбившейся пряди. Она выглядела так, будто собиралась в долгую поездку, а не только что спустилась из спальни.

— Уехал? — спросила она, прикрывая за собой дверь.

— Уехал, — подтвердил Дмитрий, ставя чашку на блюдце. — Хлопнул дверью. Обещал спустить с меня шкуру, если проиграет.

— Он всегда так говорит, когда злится, — улыбнулась Елизавета Петровна, подходя к столу. — Но ты справился.

— Справился, — Дмитрий устало потер лицо ладонями. — Боже, Лизонька, я чувствую себя предателем. Он смотрел на меня так, будто я продал его за горсть серебряников.

— Ты спас его, — твердо сказала она. — И спас её. Если бы правда выплыла наружу сейчас, когда за ними обоими охотятся… ты сам знаешь, чем бы это кончилось.

Дмитрий поднял на неё взгляд.

— Знаю. Но от этого не легче.

Елизавета Петровна обошла стол, положила руки мужу на плечи, слегка сжала.

— Мы делаем то, что должны. Для Арины и для Саши. Для всех, кто может пострадать в этой истории, если Варвара Никитична доберётся до истины раньше, чем мы разберёмся, что происходит.

Дмитрий накрыл её руку своей, поцеловал пальцы.

— Значит, действуем по плану?

— По плану, — кивнула она. — Ты едешь в имение.

— Да. Возьму экипаж до станции, а оттуда — на перекладных. Буду на месте к вечеру, если дороги не развезло окончательно.

— Осмотрись, — сказала Елизавета Петровна. — Поговори со старыми слугами. С управляющим. С соседями, если удастся. Узнай, что происходило в доме в последние месяцы перед смертью князя Воронцова. Почему княжна решила утопиться в омуте. Кто ей помог спастись. И, главное, — она понизила голос, — что за люди крутятся вокруг вдовы.

— Я понял, — серьёзно ответил он. — А ты?

— Я остаюсь в столице. У меня есть несколько знакомых в канцелярии губернатора, в банке и в суде. Попробую пробить информацию о завещании, о возможных долгах имения и о том, кто мог быть заинтересован в том, чтобы княжна исчезла навсегда.

— Это опасно, Лизонька.

— Всё, что мы делаем, опасно, — она улыбнулась. — Но я умею быть осторожной. К тому же, — она взяла со стола небольшой блокнот, перелистнула страницы, — я должна присмотреть за нашим любопытным корреспондентом.

Дмитрий нахмурился.

— Тот газетчик? Который вчера крутился вокруг Саши на ужине?

— Именно. Я навела справки. Он работает на «Губернские новости», но кое-кто из моих людей шепнул, что в последнее время его видели в компании людей Варвары Никитичны. Он слишком активен и задает слишком много вопросов. И, кажется, он уже что-то разнюхал.

— Чёрт, — выдохнул Дмитрий.

— Я займусь этим, — твёрдо сказала Елизавета Петровна. — И, разумеется, я глаз не спущу с княжны. Арина сейчас в пансионе у Кориковой, под надёжным присмотром. Я распорядилась, чтобы ей не отказывали ни в чём, но и чтобы она не покидала пансион без моего ведома.

— Думаешь, она послушается?

— Думаю, она умная девочка, — ответила Елизавета Петровна. — И понимает, что сейчас от её осторожности зависит жизнь.

— Если она попытается сбежать…

— Я поставлю людей у всех выходов, — перебила его жена. — Не волнуйся. Она не выскользнет.

Дмитрий встал, одёрнул сюртук и подошёл к саквояжу.

— Тогда — действуем. Я выезжаю через полчаса.

— Я провожу тебя, — сказала Елизавета Петровна, беря его под руку.

Они вышли из кабинета вместе, и в пустом коридоре на мгновение повисла тишина. А потом снизу донеслись голоса — суета прислуги, стук дверей, звук отъезжающего экипажа.

Всё вокруг баронов Устиновых закрутилось быстрее. И в этой круговерти каждый из них должен был сыграть свою роль до конца.